Измена. Не прощай меня (СИ) - Черничная Даша - Страница 13

— Ладно, — веду плечом.

Я не высказываю Батыру своих желаний, при этом не отказываю в его просьбах или вопросах. Мне просто стало все равно.

Так проще. Так не нужно объяснять, почему ты не хочешь делать то или иное.

— Я приеду в семь вечера и заберу тебя. Успеешь вернуться от Адама к этому времени?

— Успею.

Умаров тяжело вздыхает.

Я не смотрю на него, я просто приложение к нему. Подсознательно все порчу и вывожу его на эмоции. Мне хочется его разозлить. Мне хочется, чтобы он хоть капельку ощутил мою боль. Чувство, раздирающее меня изнутри, выворачивающее наизнанку.

— Когда ты перестанешь на меня злиться? — спрашивает со злостью.

— Может быть, когда ты объяснишь мне причину, по которой я убила своего ребенка? — впервые поднимаю на него взгляд и смотрю глаза в глаза.

— Возможно, ты и не была беременна. Есть вероятность, что мы не успели его зачать.

— Мы теперь этого уже не узнаем, — веду бровью. — Не так ли?

— Тая…

— И можешь не стесняться. Не изъясняйся местоимениями. Не он, а ребенок. Дитя. Малыш. Сын. А может, дочь?

Последнее я выкрикиваю и опускаю кулак на стол.

Глаза наполняются слезами, но я не даю им упасть. Батыр не заслуживает их.

— Ты ни черта не знаешь, Таисия.

— О, вот как? И чья же это вина? Может, моя? — передергиваю все его слова.

— У нас с тобой в последнее время диалог совсем не клеится, — разочарованно качая головой.

— И это, конечно же, тоже моя вина.

Он не слышит меня. Совсем.

Мы так и не успели на все сто процентов притереться друг к другу, а уже расходимся в разные стороны.

Я ловлю себя на мысли, что хочу развода. Это позор, я знаю. Нам тяжело вместе. Между нами горы непонимания, дополнительно все осложняется тем, что Батыр не может быть честным со мной.

Ведь есть какая-то причины его нежелания иметь детей. Так почему же он не может мне открыться? Мне кажется, я, как никто, имею право знать.

— Думаю, сегодня стоит отложить поход в ресторан, — спокойно констатирует он.

— Конечно стоит. Возможно, тебе стоит наведаться к Анне, — дергаю плечом.

Это лишнее, я понимаю. Батыр весь этот месяц был, как говорится, шелковый, что для мусульманского мужчины сродни фантастике. Он делал это ради меня, понимаю.

Но оценить не могу.

Чаша весов по-прежнему перетягивает в сторону ребенка. Которого он меня лишил.

— Ты снова за свое, — смотрит на меня исподлобья.

— Разве это мое? — выгибаю бровь. — Мне казалось, что Анна твоя любовница, но никак не моя. Прости, я не по девочкам. Все-таки больше по мальчикам.

Зря. Ох зря…

Батыр даже моргает несколько раз, а после оттягивает галстук. Его ноздри раздуваются, он принимается шумно дышать.

— Таисия, ты нарываешься, девочка. Хочешь вывести меня на ревность? Не нужно, жена. Ты даже себе не представляешь, как нарываешься.

— Расслабься, — произношу беспечно. — Тебе не о чем переживать. В отличие от меня. И да. Поход в ресторан стоит отложить. Нечего устраивать публичные концерты в общественных местах.

Киваю, а затем спокойно поднимаюсь со своего места. Бесшумно направляюсь к двери в столовую и дергаю ее на себя.

Татьяна едва не падает на меня. А я неожиданно ловлю себя на нечеловеческой злости и ненависти к этой женщине. Она делает непроницаемое лицо, будто не стояла вплотную к двери и вовсе не подслушивала наш разговор.

— Все услышала, что хотела? — спрашиваю громко, с усмешкой.

Батыр остается в роли наблюдателя, лишь хмуро смотрит на домработницу.

— Я только собиралась поменять салфетки, — блеет как ни в чем не бывало.

Оборачиваюсь к Батыру:

— Какая замечательная у тебя сотрудница, Батыр. Ответственная. Ответственная шестерка с длинным носом.

Прохожу мимо Татьяны и толкаю ту плечом.

Надоело.

Мать учила послушанию, пониманию. Женской мудрости и хитрости. Но, видимо, я плохая ученица, которая не умеет играть в игры, поэтому вывалила все что есть.

Становится ли мне легче от этого?

Нет.

Но так хотя бы я чувствую себя живой.

Глава 20

Батыр

— Что это было, Татьяна? — спрашиваю я, едва за Таей захлопывается дверь в столовую.

— Простите, Батыр Рашидович. Я подошла к двери, хотела зайти, чтобы обновить вам салфетки и забрать грязную посуду, но тут вышла Таисия Маратовна и налетела на меня.

Татьяна опускает глаза в пол, поджимает губы и добавляет:

— Вы не подумайте плохого. Я не подслушивала ваш разговор. Вовсе нет. Это скорее стечение обстоятельств.

— Я понял тебя.

Поднимаюсь со стула и направляюсь мимо домработницы, которая так и не подняла взгляд.

— Уберись тут, Татьяна.

— Что хотите, чтобы я приготовила на ужин? — тут же прямо смотрит на меня, когда понимает, что я ничего не собираюсь предпринимать.

— Ничего, — я планировал ужин в ресторане в компании жены, но сейчас не готов с ней идти в общественное место.

Тая права: наши отношения на данном этапе переживают не самые лучшие времена, так что появляться вместе опасно.

Выхожу из дома и останавливаюсь возле своей тачки, смотрю на окна нашей с Таей комнаты, ожидая, когда жена появится.

За последние недели она заставила меня чувствовать себя настоящим козлом. Всем своим видом показывала это. Даже когда я ложился рядом и притягивал ее, он уворачивалась от поцелуев, бесила, выводила меня из себя.

Я злился на нее, на ситуацию, на сраную жизнь. Но в первую очередь на себя.

Я не представляю, что чувствует девушка на ее месте, а подойти и спросить язык не поворачивается.

Когда мы женились, я честно не думал о том, каким будет наш брак. Будет и будет рядом женщина. Когда сказали, что старшая дочь Марата сбежала и вместо нее мне подсунули Таисию, честно говоря, я даже обрадовался.

Подумал о том, что с молодой наивной девушкой будет проще простого. Что она станет слушаться и не подаст вида, если что-то не так. И что детей захочет в лучшем случае лет через десять.

А за эти десять лет я уж точно смогу объяснить ей, почему я не хочу, чтобы моя жена забеременела. Поймет ли она — неизвестно. Но, впрочем, и не важно.

Это то, что не изменится. Никогда. Не существует в мире таких причин, из-за которых я бы согласился на детей.

Я бы попросту не смог пройти через все это.

Снова.

Жена не идет, и я, совсем слетев с катушек, рявкаю:

— Тая!

Через пару секунд занавеска в нашей спальне отодвигается, и она выглядывает оттуда.

Машу ей рукой, чтобы выходила и не смела отсиживаться.

Проходит несколько минут, и Тая появляется в дверях дома. На ней широкие джинсы, кеды и объемный пиджак.

Волосы распущены, на лице нет косметики.

Красивая. Совсем зеленая, молодая. Жизни не знавшая. Может, оно и к лучшему? Ни хера хорошего в этой сраной жизни нет.

Мне не составит труда уберечь ее от всех опасностей мира, пусть только позволит мне это сделать.

— Я надеялась на то, что получится дождаться, когда ты уедешь, — произносит как ни в чем не бывало, складывает руки на груди и вздергивает острый подбородок.

А я неожиданно сам для себя растягиваю рот в улыбке. Должен признаться, я ловлю кайф оттого, что в Таисии больше не чувствуется стеснение.

Вот такая, с собственным мнением, она нравится мне гораздо больше. Дергает внутри все и сразу.

— Ты бы хоть попыталась сделать вид, что выносишь меня, — усмехаюсь.

— Не люблю ложь, знаешь ли, — дергает уголком рта. — Почему ты ждешь меня?

Голову простреливает внезапная мысль. Я не могу контролировать это, но поддаюсь с огромным удовольствием.

— Хочу отвезти тебя кое-куда, — говорю серьезно.

— Меня Адам ждет, — тут же хмурится.

— Предупреди его, что задержишься на пару часов.

— Мне все это не нравится, — даже на шаг назад отступает, но я перехватываю ее за запястье.

— Поехали. Ничего плохого не случится. А то, что ты немного опоздаешь, ерунда. Уверен, твой брат поймет, если объяснишь ему, что ездила кое-куда с собственным мужем.