Хугбранд. Сын Севера (СИ) - Головань Илья - Страница 10

Возмущений поубавилось. Свои войска Лига разместила прямо перед Трехстенной, и Хугбранд услышал далекие крики старшего сержанта:

— Равняйтесь, сукины дети! Плотнее! Плотнее, сыны трактирных потаскух!

Войска не знали о порядке и строе. Вставая плотнее друг к другу и крепко сжимая щиты, бойцы создавали подобие стены щитов.

— Постройтесь! От этого зависят ваши жизни! — сказал Вилло, и его слова подействовали.

Бойцы шестой десятки встали плечом к плечу. От запаха «товарищей» хотелось закрыть нос ладонью, а от их нервного, боязливого дыхания хотя бы отвернуться. Слева стоял один из пьяниц, а справа — парень с худым лицом и большим носом. Каждый из этих двоих едва заметно дрожал, но Хугбранд знал, что ни один из них этого не замечает.

— Вперед, собаки! — прокричал впереди старший сержант.

— Вперед! — вторил ему Толстяк.

В строю непонятно, насколько ровно идут бойцы. Оставалось только догадываться, как поломался строй. Может, десятка Вилло оказалась дальше, чем нужно, а может, позади.

— И долго нам идти? — спросил кто-то.

Вилло даже не стал отвечать. Он не знал.

Войска шли вперед два часа. За это время и без того ужасный строй превратился в толпу: Вилло с большим трудом удавалось держать свою десятку вместе.

— Стой! — прокричал Толстяк, услышав команду старшего сержанта.

За время «похода» бойцы успели расслабиться. Но теперь, остановившись, они снова почувствовали страх, пробирающий до костей.

А через три минуты послышался гул.

С каждой секундой он нарастал, приближался к армии Лиги. Враги неслись вперед, и так стремительно это могла делать только кавалерия.

— Катафракты! — послышался испуганный крик воина.

«Хугни, я прошу тебя о холодном уме и твердой руке. Не оставь меня, плоть от плоти тебя, дабы я поверг врагов своих и вознес хвалу роду нашему», — молился предку рода Хугбранд. Тело дёта начало подрагивать, но не из-за страха, а от нетерпения.

«Стальные братья» побежали. По рядам пронеслась заразительная паника, бойцы бросали оружие и бежали со всех ног. Меньше, чем за минуту, две роты «Стальных братьев» обратились в бегство. Никакое наказание не могло их испугать, ведь к ним приближалась смерть.

К убегающим присоединилась и шестая десятка. Пьяница слева и молодой парень справа поддались панике, хоть Вилло и пытался что-то кричать в этой жуткой неразберихе.

Фигуры на конях кололи копьями и рубили мечами на скаку, разя убегающих «Стальных братьев» в спины. Наемники толкали своих, те падали и попадали под ноги товарищей и копыта лошадей.

«Это не катафракты», — понял Хугбранд, когда увидел всадников. Никаких закрытых шлемов с масками, никакой пластинчатой брони. Это была легкая кавалерия — и ее оказалось достаточно, чтобы сокрушить две роты «Стальных братьев» без боя.

Конь оказался прямо перед Хугбрандом. На лице всадника сиял азарт, он с упоением убивал отступающих наемников, чувствуя себя победителем. Копье двинулось вниз — и Хугбранд закрылся щитом.

По руке пробежала дрожь, и щит отбросило в сторону, хоть Хугбранд и удержал его. Всадник не стал останавливаться. Он пронесся дальше, а от другого врага Хугбранд нырнул в сторону, пытаясь не наткнуться на убегающих наемников.

Когда всадники пронеслись мимо, люди остановились. Убегать означало бежать вслед врагам, кавалерии оказалось слишком мало — и сейчас она вошла в ряды третьей и четвертой рот.

Приближался новый гул — тяжелый и нескладный, как удары капель дождя по железному листу. Вслед за кавалерией бежали новые враги.

— Пехота!

«Стальные братья» не знали, что делать. Враги были и сзади, и спереди, сжимая выживших наемников в клещи.

— Собраться! — крикнул Хугбранд, выводя шестую роту из транса.

Он сделал это только для того, чтобы выжить. В бою шанс был только в строю: услышав Хугбранда, люди начали спешно жаться друг к другу.

— В строй! — прокричал всего двум своим бойцам, Хугбранду и Армин-Апэну, Вилло. Дротик угодил ему точно в рот, выйдя через затылок: сержант шестой десятки нелепо взмахнул руками и завалился на спину.

До метнувшего дротик врага было всего пятнадцать шагов. Стеганая куртка, шлем, большой треугольный щит и булава в руке, которую боец выхватил после броска — враги были хорошо снаряжены, не то, что «Стальные братья». Наемники пытались сбиться в кучу, как куры, но времени не хватало. Прореху убитого Вилло некем было закрыть.

«Наступают в беспорядке», — подумал Хугбранд, ощущая, как жар в груди становится сильнее. Пехоте пришлось бежать вслед за всадниками, они выдохлись и не держали строй.

И Хугбранд шагнул вперед, взмахивая топором.

Боец с булавой не ожидал такого. И все же опыт у него имелся, он закрылся от удара щитом. Враг было поднял булаву, но в это мгновение Хугбранд ударил уже щитом — оббитый железом край попал в руку, и от перелома не спасла даже стеганка. Из-за удара тело врага слегка повернулось, топор Хугбранда легко вышел из щита и прошел справа налево, попав аккурат в шею.

Первое убийство. Мысль появилась и сразу исчезла, уступая горячке боя. От наконечника копья Хугбранд закрылся щитом и провернул его. Копье врага пошло в сторону, и на лице противника отразилось недоумение перед тем, как лезвие топора вошло в переносицу.

Слева и справа — по врагу. Один — с мечом, другой — с булавой. «Нет», — подумал Хугбранд, останавливая самого себя. Драться с двумя противниками было самоубийством, вместо этого он шагнул назад — и копье прошумело над плечом, останавливая врага с мечом.

«Стальные братья» плохо понимали, что нужно делать, но им хватило ума прикрыть Хугбранда и впустить его в строй.

— Плотнее! — прокричал он сразу.

Копья били по щитам, «Стальные братья» кололи в ответ. Подбегая к наемникам, враги останавливались и превращались из разрозненных одиночек в строй.

— В круг! — прокричал Хугбранд.

Столкнувшись со строем, враги начали его обходить. Если бы не крик Хугбранда, бой закончился бы через полминуты. Но «Стальные братья» успели, они сбились в кучу и сделали круг, не давая себя окружить. Даже без опыта желание выжить давало понять, что нужно сделать.

— Стойте и колите! — крикнул Хугбранд, выводя из ступора тех, кто просто стоял и держал щит.

«Стальных братьев» осталось человек тридцать. И с каждой минутой их становилось меньше. Копья врагов разили в щели, раня наемников.

— Смыкайте строй! — крикнул Хугбранд.

Стальной крюк вцепился в щит и потянул его прочь. Любой другой лишился бы щита, но Хугбранд смог сделать рывок вниз, чтобы сбросить крюк. Среди врагов нашелся алебардист — и одного такого было достаточно, чтобы уничтожить построение наемников.

Вдалеке виднелся кусок скалы. И другого варианта просто не осталось.

«Мы должны прорваться туда. Скоро нас будет слишком мало, там можно держаться даже впятером», — думал Хугбранд, отчаянно закрываясь от ударов.

В пылу схватки он не сразу заметил гул. Всадники возвращались, и они не стали задерживаться и сразу побежали в сторону лефкийских позицией. А вслед за ними стала уходить и пехота, ведь кавалерия не просто отступала — она убегала.

Тяжелая рыцарская конница прошлась по полю боя, как косарь косой. Плотные ряды закованных в броню всадников сносили на своем пути все, не оставляя ни шанса выжить. Кто-то из вражеских пехотинцев слишком увлекся и не успел убежать — рыцарское копье вошло ему точно в грудь, отбросив тело на десяток шагов.

Кавалеристы обошли «Стальных братьев» с двух сторон и продолжили наступать. А наемники остались в тишине прошедшего боя, которую нарушали только крики раненых и умирающих.

Глава 3

Прыжок страха

От тренировок с топором болели ладони. Рысятко сел на траву и поставил оружие рядом, прислонив к дереву.

Отец был неподалеку. Каждый день он оттачивал удары и уколы мечом, двигаясь резко, как удар хлыста. Пусть Хугвальд и был главным в дружине, он не должен был отставать в бою от своих людей. Его ценили не только за ум и способность быть лидером, но и за силу с храбростью.