Хугбранд. Сын Севера (СИ) - Головань Илья - Страница 48

— Будь я лефкийцем — тоже?

— Конечно. С зеленым мана-спектром можно было бы попасть в одну из академий. Не был бы ты наемником, сынок…

— Заткись, старик, а то я тебя прикончу, слова сказать не успеешь.

Тем временем Баллисмо успел набить трубку и закурил, с удовольствием выпуская облако дыма. Магу нравилось подшучивать над Форадо, а Форадо уже успел привыкнуть к шуткам Баллисмо.

— А вторая причина? — спросил Армин-Апэн.

— Ах да, вторая причина, ждал, когда кто-то спросит, — кивнул Баллисмо. — Женщины.

— Сука, ты все об одном! — прокричал Форадо, едва не вскочив с места.

— Ты много магов видал? — спросил его Баллисмо.

— Ну видал нескольких, — немного успокоившись, ответил Форадо.

— И сколько из них было женщин? То-то же. Магами в Лиге становятся только мужчины. Закона нет, только традиции. А в Лефкии в магов отбирают и женщин. Хо-хо, помню я парочку чародеек из Столицы… Да, и женщин не меньше, чем нас, мужиков. Вот и получается, что получается.

— Незачем бабам становиться магами, — пробормотал Форадо.

Пыхнув трубкой, Баллисмо кивнул:

— Гернская Лига — империя мужчин. Женщине не дадут власть. А сила и есть власть, особенно магическая. Поэтому нет здесь ни женщин-воинов, ни женщин-магов.

— Воинов? Будто баба управится в бою с кем-то из нас.

Хугбранду вспомнилась Элейна — жрица Единого. И она легко могла потягаться с Форадо.

— В Лефкии женщины могут становиться лордами. Они и в бой, бывает, идут, — сказал Армин-Апэн.

— Что за чушь! — возмутился Форадо.

— У меня на родине женщины могут быть воинами. «Топор в руках женщины убивает не хуже», — припомнил Хугбранд дётскую поговорку. — Женщина должна быть сильной. Если муж ушел поход, на ее плечах — защита дома. Иногда они и в походы ходят. Есть сага о Рагнхильде Суровой, она сколотила банду и построила десять кораблей. Рагнхильду боялись и уважали. Еще у нее было семь мужей — по одному на день недели.

— Может, у вас, дикарей, и так, а у нас — по-другому!

Хугбранд только пожал плечами. Слова Форадо он даже не воспринял, как оскорбление — слишком большой была разница между их странами. Еще когда Хугбранд оказался в Лефкии, он убедился в том, как сильно отличается его родина от империи. Гернская Лига отличалась еще больше. Здесь женщины могли состоять в гильдиях, хорошо зарабатывать, например, прядением или мелкой торговлей, но женщина не могла стать купцом или кузнецом, не могла стать воином, не могла стать и магом. А тех женщин, что сами смогли освоить азы магии, называли ведьмами.

«Баллисмо прав. У Лефкии магов в разы больше — хороших и так себе, — подумал Хугбранд. — Только у Лиги есть свои преимущества».

На четвертый день очнулся Хуго. Наемники собрались вокруг него и стали ждать.

— Как тебя зовут? — спросил Армин-Апэн.

— Ты что, идиот? — прокряхтел алебардист. — Хуго.

— Где производят дирижабли?

Вопрос был неожиданным и сложным. Хуго знал ответ, и ему пришлось напрячь извилины, прежде чем сказать:

— В Церхайме.

— С головой все в порядке, — сделал вывод Армин-Апэна.

— Поднимайте его, — сказал Хугбранд.

Наемника медленно подняли. Он оперся руками о плечи товарищей, и от вертикального положения голова Хуго закружилась. Но на попытку уложить его обратно наемник выдал пару крепких ругательств.

— Стоять можешь?

Хуго стоял. Покачиваясь, но стоял. А вот идти уже не мог, его успели подхватить до того, как он упал.

— Пойдет. Рад, что ты жив, Хуго, — сказал Хугбранд. — Мы убили того ублюдка.

— Ха. А что по добыче? — спросил Хуго, и наемники рассмеялись.

— Вы с капитаном два сапога пара. Твою долю отложили, только за лечение взяли. Капитан купил тебе алебарду.

Хугбранд кивнул.

А уже часа через три дали приказ идти вперед.

— Лагерь здесь больше не нужен! Армия движется вперед! Быстрее! — подгонял воинов рыцарь.

Идти Хуго не мог, поэтому наемники сделали волокуши и тащили его по очереди. Через полдня армия из лагеря объединилась с пехотой, которая осаждала город и со своей задачей справилась. Где-то впереди была еще тысяча пехотинцев, они тоже закончили со своей осадой. Оставалось только объединиться и нанести финальный удар.

— Скоро конец войне. Лефкийцы отступают, их кавалерию разбили, пехоту тоже. Осталось добить, — сказал Форадо.

Разумеется, это не были его размышления. Мысли, гуляющие по армии на марше, быстро становятся общими.

— А маги? — спросил Армин-Апэн.

— Что, управы на этих магов нет? Только из-за них армию Лефкии не добили, ха. Нас ведет сам Геро Боерожденный!

Хугбранд бросил взгляд на Баллисмо. Старику было плевать на разговоры, и вступаться за лефкийских магов он не собирался.

— Слышали, что сейчас рыцарями командует ландграф Гусс? — спросил наемник Марц, единственный из «Стальных братьев» боец с пикой.

— Да, но Геро скоро прибудет. И тогда Лефкии конец, — согласился Форадо.

В рядах Лиги только и говорили, что о последнем сражении. Врага гнали, тот отбивался в арьергардных боях, но вот-вот поганого лефкийца должны были загнать в угол — и конец!

«Это невозможно. Лефкия не может проиграть так просто», — думал Хугбранд.

Лефкийская империя была мощной. Никто из наемников и солдат рыцарских копий не понимал насколько. В любой момент Лефкия могла выставить гигантскую армию, подкрепленную сотнями магов.

Но Лига не сражалась изо всех сил. И все равно побеждала. Все это походило на ловушку, но разве командование могло так сильно ошибаться?

— Стоя-ять! — раздался крик во главе колонны. Настало время разбивать лагерь.

— У леса. Хорошо, — довольно кивнул Ражани. Дрова были совсем рядом.

— О, смотрите, — сказал Армин-Апэн, показывая вперед.

Навстречу наемникам ехали хорошо знакомые всадники.

— Скучали? — крикнул барон.

— Еще бы, — хмыкнул Ражани.

Дитрих привез плату. У «Стальных братьев» заканчивались деньги, и если бы барон задержался еще дней на пять, наемники могли просто уйти.

И Дитрих, и Брюнет успели обзавестись добром. Теперь они действительно были рыцарями: хорошо бронированными конными воинами. Правда, доспехи были вразнобой, потому что их снимали с убитых катафрактов и рыцарей.

Барон выглядел потрепанным. Он широко улыбался, сидя на коне, но Хугбранд видел его усталость. Плечо Брюнета было перебинтовано — скорее всего, туда угодила стрела.

— Брандо! Помоги раздать зарплату.

Сняв с седла мешочек с серебром, барон протянул его капитану.

— Где остальные? — спросил Дитрих вполголоса.

— Мертвы. Не вы одни с катафрактами сражались, — ответил Хугбранд, и барон удивленно посмотрел на дёта.

— Меди нет. Округляй, давай с запасом на несколько дней. Все равно не смогу с вами быть.

Хугбранд уставился на деньги. Учитывать, сколько кому давать, округлять, запоминать, сколько дней работа наемника будет оплачена…

— Армин, иди сюда, — сдался дёт и протянул деньги. — Округли вперед, в счет будущих дней.

Считать Хугбранд умел. Но не так хорошо, как Армин-Апэн. И последнее, что хотел сделать Хугбранд — так это ошибиться при выдаче денег своим людям.

И без того неплохое настроение наемников стало еще лучше. Маркитанты были тут как тут.

— Поговорим, — сказал Дитрих, и Хугбранд пошел за ним. Они отошли в лес, барон слез с лошади и достал из седельной сумки вино и сушеное мясо. Еду он поставил на поваленное бревно, а сам уселся рядом.

— Угощайся.

— Отказываться не стану.

Кадык барона заходил верх-вниз с каждым жадным глотком, и только выпив половину кувшина, Дитрих передал его Хугбранду.

— Рассказывай.

— Пошли фураж добывать. А тут всадники с катафрактом во главе.

— И?

— С трудом убили, четырех потеряли. Хуго сегодня очнулся.

— А маг?

— Остался в лагере.

Дитрих кивнул и закинул кусок мяса в рот, быстро работая челюстями. Хугбранд присоединился и тоже взял кусок. Было что-то еще, о чем барон пока не сказал.