Хугбранд. Сын Севера (СИ) - Головань Илья - Страница 7

Город Фланцо не стоял на границе Лефкии и Лиги, но был ближайшим к ней городом. Дальше в сторону Лефкии можно было найти только редкие деревни, а на самой границе — Трехстенную, древнюю крепость, которую построили еще до создания Лиги.

Фланцо бурлил от вливающихся в него рек воинов. Девушки помладше запрятались по домам, а постарше расхаживали небольшими стайками, стараясь урвать редкий куш в лице как минимум старшего сержанта, а желательно и вовсе оруженосца известного рыцаря.

Недалеко от входа в город стояли торговцы. Можно было даже не надеяться продать им что-то даже за половину цены. Выбрав торговца с не самым хитрым лицом, Хугбранд подошел к нему и протянул нож.

— Хочу продать.

— Пятнадцать медных, больше не дам, — ответил торговец, и Хугбранд кивнул. Выбирать не приходилось: в сумке, которую Рупрехт отдал возле горного ущелья, не нашлось никаких денег, их дворянин держал в отдельном мешочке поближе к себе. Внутри сумки Хугбранд отыскал только одежду, в том числе добротный плащ, огниво, деревянную флягу и нож.

Продать можно было только нож. Огниво, фляга и плащ пригодились бы самому Хугбранду, а одежда могла бы навлечь подозрения. Пятнадцать медных монет — сумма маленькая, но лучше, чем ничего.

Выбрав самую простую на вид таверну, Хугбранд вошел внутрь и уселся за дальним столом.

— Что возьмете? — спросила женщина с большими бедрами, которая вальяжно, как корабль, входящий в порт, подошла к столу.

— Пиво, вяленую рыбу и похлебку на костях.

— Семь медных.

Цены кусались, но на постоялом дворе пришлось бы заплатить все десять. Рыбу принесли небольшую, в полторы ладони, а вот похлебка оказалась очень даже ничего. Поев и запив кислым пивом, Хугбранд не спешил заказать еще выпивки. Вместо этого он принялся ждать, иногда задумчиво глядя на дно деревянной кружки.

— Дружище, вижу, у тебя топор.

«Вот и он», — подумал Хугбранд, когда к нему подсел незнакомец.

На вид ему было слегка за тридцать, а внешность посчитали бы приятной даже искушенные женщины. Незнакомец улыбался. Его Хугбранд заприметил еще когда вошел, а потом раз за разом замечал на себе изучающие взгляды.

— Да, имеется.

— Ты, стало быть, воин? Наемник или дворянину какому служишь?

— Сам по себе я, — сказал Хугбранд спокойно.

— Ого, даже так? Такой человек — и сам по себе? — наигранно удивился незнакомец. — Слышал когда-нибудь о Святом Германе?

— Впервые слышу. Что еще за святой, какого бога?

— Да нет же, это прозвище такое — Святой. Люди так прозвали за дела. И этот самый Герман прямо перед тобой.

— Что же это за дела такие? — слегка усмехнулся Хугбранд.

— Ну, например, могу угостить тебя выпивкой, — улыбнулся в ответ Герман.

— Отказываться не стану.

— Хозяйка! Две кружки пива — для меня и моего нового друга! Кстати, как тебя?

Герман был вербовщиком. С такими людьми Хугбранд еще не сталкивался, но слышал о них в поместье Зиннхайм. Главной задачей любого вербовщика было убедить присоединиться к отряду наемников за сущие гроши, и, кроме первой зарплаты, вербовщик традиционно предлагал кружку пива.

«Нельзя называть настоящее имя», — подумал Хугбранд.

Смерть Рупрехта зависла над ним топором палача. Имя Хугбранда состояло из двух частей, и значило оно «меч разума». Немного подумав, Хугбранд отсек «разум» и немного изменил имя на местный манер.

— Брандо.

— За тебя, дружище Брандо!

Хугбранд сразу выпил половину кружки. Герман пригубил пиво, но отпил совсем немного — ему сегодня предстояло «обработать» не одного такого «бродягу».

— И все же Святым меня прозвали совсем не за пиво, — улыбнулся вербовщик. — Я помогаю людям найти работу. Дружище Брандо, никогда не хотел стать наемником? Сражаться с другими славными воинами? Это уважаемая и хорошо оплачиваемая работа.

— Сколько?

— Десять медных в день! Довольно неплохо, а?

Помотав головой, Хугбранд сказал:

— Работа-то опасная. Десять медных того не стоят, если без головы рискуешь остаться.

— Опасность — вторая сторона богатства, — с улыбкой поведал Герман. — В бою можно добыть трофеи. Я знаю пару человек, которые здорово поднялись — некоторые вещички стоят ого-го сколько. А еще можно взять в плен кого-то из знати, там тоже деньги серьезные — такие, что год можно не работать. Ну а если окажешься в землях лефкийцев, никто ничего не скажет, когда прихватишь что-нибудь у местных. Поверь, десять медных — это просто деньги на паек, пока ждешь начала похода. Настоящие деньги там, на войне. Если не глупить и не лезть вперед, то любого переживешь. А ты, я вижу, человек не глупый.

— Так-то оно так, — медленно кивнул Хугбранд. — Только у меня кроме топора ничего нет. Как идти на войну?

Казалось, что Герман только и ждал этого вопроса.

— Поэтому я и Святой, дружище Брандо! Я дам тебе деньги для того, чтобы ты смог купить все необходимое.

— Так щедро? — удивленно спросил Хугбранд. Настал его черед подделывать удивление.

— Конечно, нужно только подписать контракт — и деньги твои.

На стол Герман положил две серебряные монеты.

«С одной стороны, серьезные деньги. А с другой… Разве на две монеты подготовишься к войне?», — подумал Хугбранд и сказал:

— Согласен.

— Отлично! Тогда напиши здесь свое имя. Если не умеешь писать, нарисуй крестик, этого будет достаточно, твое имя я впишу сам, — сказал Герман, положив на стол контракт и перо с чернильницей. — Так ты станешь частью группы наемников «Стальные братья». Не позже недели нужно будет прибыть к Трехстенной и записаться в отряд. Оплата — десять медных в день.

Писать Хугбранд умел только на лефкийском, поэтому поставил крестик. Даже не зная, что написано в контракте, Хугбранд был уверен, что его не обманут. Вербовщиков жестко контролировали. Они могли приукрашивать, манить невероятными богатствами, но условия контракта должны были соответствовать словам. Раньше вербовщики обманывали людей, за что их стали ненавидеть, поэтому императору Лиги пришлось ввести закон о вербовщиках — за его нарушение отрезали язык и отрубали правую руку.

Контракт Герман забрал себе. Потом он достал восковую табличку и железный стилус. На табличке уже была написана вся нужная информация, Герману оставалось только добавить дату и имя свежеиспеченного наемника.

— Это отдашь командиру «Стальных братьев» в Трехстенной. У тебя неделя, помнишь? Не пытайся скрыться, у тебя запоминающаяся внешность. Если через неделю не явишься к Трехстенной, тебя будут искать патрули по всей Лиге.

От доброжелательности Германа не осталось и следа. Улыбка сделала свое дело — можно было разговаривать без масок.

— Святой — это ирония?

— Быстро схватываешь, — усмехнулся Герман. — Ну, я ни в чем тебя не обманул, на войне можно хорошо заработать. Дам бесплатный совет напоследок — купи щит и копье.

Совет был отличным. Допив пиво, Хугбранд отправился к торговцам у входа в город.

— Все для наемников! Копье и щит — две серебряных!

«Торговля кровью всегда рядом с войной», — вспомнил слова отца Хугбранд.

Он подошел к одному из торговцев. Копье и щит за две серебряных — хорошая цена. Вот только оружие было не «свежим». Если с копьем Хугбранд мог смириться, то отметины на щите давали понять: он прошел или через пару боев, или через суровые тренировки.

— Щит не очень.

— А что ты хотел за такие деньги? — развел руками торгаш.

— Есть щиты получше?

— Найдутся.

Воины Лиги любили треугольные щиты. Они хорошо прикрывали тело, обучиться защищаться таким щитом — дело двух часов. Но Хугбранд искал что-то близкое себе и вскоре отыскал круглый щит на второй телеге торговца.

— Этот сколько?

— За две отдам, дешевле не проси. Умбон хороший, обивка по краям.

— Беру.

Дубовый щит стоил своих денег. По размеру он был таким же, как у дётов, и стоило щиту оказаться в руке Хугбранда, как ему стало комфортно, будто до этого он стоял у всех на виду раздетый и наконец-то смог накинуть на себя хотя бы плащ.