Беспощадный целитель. Том 3 (СИ) - Зайцев Константин - Страница 28

— Когда будет точная информация?

— За три дня до турнира графства. Может, за два. Гильдия любит держать в подвешенном состоянии. Лян считает, вероятность пятьдесят на пятьдесят.

— В любом случае, пока команда не соберётся, всё это имеет мало смысла. И да, Дэмион теперь точно с нами. У меня появились кое-какие методы воздействия на нашего ледяного психа.

— Это очень радует, потому что, — она чуть помедлила, и я заметил, как её пальцы на мгновение сжались в кулак, что для Эйры, умеющей себя контролировать, нонсенс. — есть и третье. И имя этому третьему — Нортон.

— Кто?

— Рик Нортон. Школа двадцать три. Лян назвал его «очень способным». — Она посмотрела мне в глаза. — Когда мой брат называет кого-то «очень способным», это значит, что человек по-настоящему опасен.

— Что ещё Лян о нём знает?

— Немного. Официально ранг D+. Тип магии не подтверждён. Ни разу не показывал на публике что-то стихийное, только универсальные техники. И ещё сказал, что парень очень жесток и хладнокровен. — Она приподняла бровь. — Знакомый почерк, не находишь?

Ещё какой знакомый. Человек, который прячет свой тип магии до последнего, — либо параноик, либо профессионал. Первое маловероятно для школьника. Значит, кто-то его натаскал. Кто-то опытный, понимающий цену тайны.

— Передай Ляну моё почтение, — сказал я. — И благодарность.

— Передам. — Она встала, одёрнула рукав. Но вместо того чтобы уйти, остановилась в дверях и обернулась. — Алекс, уверена, ты и так понимаешь, но всё равно должна тебя предупредить: на школьном турнире не показывай всего. То, что ты прячешь, я не знаю и знать не хочу, но если раскроешь слишком рано, потом может быть поздно. На школьном турнире за нами будут наблюдать.

Не показывай всего. Та же мысль, которую я вбивал в Алису. Забавно слышать её от Эйры, но сказано иначе. Не приказ наставника ученику, а совет союзника. Или предупреждение. У ледяной королевы тонкая грань между этими двумя категориями, и она балансировала на ней с грацией канатоходца.

— Я всегда прячу лучшее напоследок, — ответил я. — Но за совет спасибо.

— Удачи, Алекс. А мне пора, от запаха твоего риса мне становится дурно.

Я вернулся к остывшему рису. Есть его холодным было ещё хуже, чем горячим, но выбрасывать еду — плохая привычка. Стоит побыть рабом, чтобы осознать всю глупость такой привычки.

Букмекеры — это сигнал, что нас не воспринимают всерьёз, и это хорошо. Эшберн и его клевреты — это чёткая и понятная угроза, а вот этот Нортон — самое интересное. Но опять же, всё это будет потом. Пока в приоритете школьный турнир, на котором я могу изрядно подзаработать.

Не прошло и десяти минут, как дверь снова открылась. На этот раз со стуком. Коротким и вежливым. Ко мне соизволил явиться сам господин Хант. Не флигель, а проходной двор. Ну да ладно.

— Можно? — Вопрос был формальностью. Он уже входил, пригибая голову под низкой притолокой.

— Прошу, — я кивнул, указав на стул.

Хант сел. Единственная рука привычно легла на колено, пальцы чуть барабанили по ткани — его версия сканирующего ритма, помогавшего думать. Его тяжёлый профессиональный взгляд скользнул по мне — быстро, профессионально. Я знал, что он видит: синяки под глазами, чуть неровную осанку, компенсирующую боль в рёбрах, микротремор в пальцах правой руки. Для обычного человека — незаметные мелочи. Для охотника, тридцать лет оценивавшего состояние бойцов перед выходом в разлом, — открытая книга.

Он молчал несколько секунд. Потом произнёс тихо:

— Ты выглядишь как человек, который потратил больше, чем у него было.

Точное наблюдение. Слишком точное для того, кто якобы не знает о моём кадавр-ядре. Хант видел симптомы энергетического перерасхода на теле, у которого по официальной версии были лишь жалкие обломки. Тремор, синяки, микровоспаления в мышцах — всё это не имело смысла для калеки с разрушенным ядром. Но он не задал вопрос. Просто озвучил факт, дав мне возможность самому решить, как реагировать.

Умный ход. В моём мире так разговаривали с учениками, которых подозревали в тайных практиках: не обвиняли, а показывали, что видят. И ждали.

— Семейные дела, — повторил я свою утреннюю легенду.

Хант и не ждал правды. Он ждал границу. Я её показал, и он принял. Так работает доверие между людьми, у которых слишком много секретов: ты не лезешь ко мне, я не лезу к тебе, и мы оба делаем вид, что всё нормально.

— Ладно, пусть будет так, — он откинулся на спинке стула. — Семейные дела у сироты из приюта. Как я понимаю, эти семейные дела относятся к книге, что я тебе дал. — Я спокойно выдержал его взгляд, доедая последние рисинки. — Пусть будет по-твоему, Доу. У меня есть новости, которые влияют на нашу сделку.

— Внимательно слушаю.

— Гильдия прислала наблюдателя, — сказал Хант. — Некто Рейнхарт. Старший инспектор аттестационного отдела. Приехал вчера, живёт в гостинице «Белый лев». Официальная версия — стандартная проверка перед турниром графства. Неофициальная…

Он помедлил, взвешивая каждое слово на аптекарских весах. Профессиональная деформация охотника, привыкшего к тому, что лишнее слово может стоить жизни.

— Неофициальная версия в том, что Гильдия хочет оценить участников ещё на школьном этапе, до того как они попадут в систему. Рейнхарт будет смотреть наш турнир и писать отчёт.

— Для кого?

— Вопрос на сотню тысяч кредитов. — Хант потёр подбородок. — Аттестационный отдел подчиняется напрямую региональному совету Гильдии. А там сидят очень разные люди. Да и сам этот Рейнхарт, по словам моего старого коллеги, на редкость неприятный человек.

Наблюдатель на школьном турнире. Это меняло расчёт. Если раньше я планировал победить уверенно, но без лишнего блеска, то теперь нужно быть ещё осторожнее. Школьный турнир — это витрина, и Рейнхарт пришёл за покупками. Кого он выбирает? Таланты для вербовки или угрозы для будущего устранения это зависело от того, на кого он работал.

— Понял, — сказал я. — Буду иметь в виду.

— Имей. — Хант наклонился вперёд, и его голос стал жёстче. — И вот ещё что, надо думать дальше школьного турнира. Когда мы пройдём на графство, мне нужна будет настоящая команда. И я хочу, чтобы ты собрал мне четвёрку. Боеспособную, готовую драться не за медальки.

Четвёрку.

Не пятёрку.

Слово упало между нами, как монета на ребро. На турнир графства едет пятёрка. Хант сказал «четвёрку», значит, пятое место уже распределено. Кем и для кого — он не счёл нужным сообщить. Может, не имел права. Может, проверял, замечу ли я оговорку. А может, хотел, чтобы я заметил, но не спросил, — потому что правильный ответ на некоторые загадки в том, чтобы промолчать.

Заметил. Запомнил. Спрашивать не стал.

— Четвёрку, — повторил я ровным тоном, как будто слово ничуть не кололо мне слух. — Я, Эйра, Дэмион. Алиса Грейс — четвёртая.

— Хорошо. — Хант кивнул. — Грейс… — Он запнулся на долю секунды, и я понял, что он хочет спросить о её прогрессе. Но старый охотник знал цену информации, и если я не предложил отчёт сам, значит, не собирался его давать. Мы оба играли в одну игру: я не раскрывал карты Алисы, он не раскрывал пятого. Честный размен. — Грейс будет готова и пройдет в финал?

— Будет, — сказал я. — И на нее отличные коэффициенты.

Хант усмехнулся. Короткая, сухая усмешка человека, оценившего чужую формулировку.

Он смотрел на меня долго, и в этом взгляде я прочитал десятки вопросов, которые он не задаст. Кто ты на самом деле. Откуда у тебя движения бойца, прошедшего сотни схваток. Но он не задал ни одного. Вместо этого произнёс:

— На школьном турнире будет Рейнхарт. За ним могут прийти и другие интересанты. Ты уже засветился перед Стоуном, не удивлюсь, если на турнире будет и его человек. Сам Снег точно не появится, слишком мелко для него. Так что если хочешь и дальше скрывать свою личность, не высовывайся без крайней необходимости.

Не высовывайся. Не показывай всего. Эйра и Хант сказали одно и то же разными словами, не сговариваясь. Она — как союзник. Он — как наставник, видящий в ученике что-то необъяснимое и потому оберегающий от чужих глаз.