Беспощадный целитель. Том 3 (СИ) - Зайцев Константин - Страница 39

Здоровяку резко стало не до смеха. Тяжело смеяться, когда ты уже в нокдауне, а тебе чуть ниже кадыка влетают жёсткие девичьи костяшки. Спазм в гортани заставил его схватиться за горло и захрипеть, а потом он с грохотом упал.

Секунда. Вторая. Третья, а потом зал взорвался овациями.

Алиса открыла глаза и с широко распахнутыми глазами сделала растерянное лицо. Она посмотрела на лежащего здоровяка, потом на свои руки, потом на зал.

— Ой… я, кажется, попала?

А вот это уже перебор. Несмотря на то что часть людей в это поверит. И Рейнхарт тоже это отметит у себя в блокноте.

Кто-то переглядывался: бедная девочка с закрытыми глазами случайно попала три раза подряд в уязвимые точки? Серьёзно? Но альтернативное объяснение — что тихая D-ранговая иллюзионистка целенаправленно вырубила усилителя втрое тяжелее себя — было ещё абсурднее. Человеческий мозг всегда выбирает простое объяснение. Повезло. Случайность.

Карен объявила победу. Алиса поклонилась залу — неловко, как школьница на утреннике, — и вернулась на скамейку.

— Алекс Доу против Рины Корт! — А вот и моя очередь.

Невысокая, жилистая пацанка с короткой стрижкой и злыми глазами. И бешеная, как большая часть одарённых огня. Она оказалась куда интереснее, чем я ожидал. Да, маленький резерв, но неплохая точность и, что важнее, полное отсутствие страха перед противником. Она абсолютно не боялась арены и меня. Либо дралась раньше, либо родилась без этого инстинкта. Прости, но тебе это мало поможет.

Первые две огненных стрелы прошли мимо. Я уклонился, смещаясь гораздо сильнее, чем нужно, позволяя залу видеть, как тяжело мне даётся. Третья чиркнула по плечу. Не больно, но эффектно: ткань задымилась, и зал тут же оживился. Кто-то крикнул: «Поджарь калеку!»

Девчонка осмелела, поверив в себя. Сократила дистанцию, попыталась ударить огненным кулаком. Техника грубая, как кирпич: вся энергия вложена в один контактный удар. Ну кто же так делает? Да, это может окупиться, если ты абсолютно уверен в своём превосходстве, но драться так со мной? Это было неуважение, и за это стоило наказать.

Я поймал её руку на подлёте, перехватил запястье и вывернул, тут же выходя на болевой. Чуть жестче, чем надо, но она быстрая и дерзкая, может рискнуть вырываться, так что тут важна правильная точка давления. Сразу между лучевой и локтевой костью, там, где сухожилие сгибателя пальцев проходит под связкой. Обычно все предпочитают давить на сустав — да, это больно, но ненадёжно. Сильный боец, умеющий терпеть боль, может спокойно вырваться. Моя версия куда болезненнее и намного опаснее. Буквально сантиметр смещения — и её сухожилие лопнет, как нитка. И она это почувствовала на своей шкуре.

Зашипев от боли, она хлопнула по моему предплечью и выплюнула:

— Сдаюсь.

Чуть дольше, чем первый бой, и чуть больше сопротивления. Зал решил, что калека выигрывает на везении и слабых соперниках. А значит, от меня всё ещё не ожидают настоящего мастерства.

Я вернулся на скамью, и пока Алиса меня обнимала, поймал два взгляда. Хант у стены жевал сигарету, но он стоял чуть иначе, чем до начала боя. Плечи расслабились — он наконец-то убедился на практике, что я действительно контролирую ситуацию. Рейнхарт что-то черкнул в своём блокноте. Но судя по движениям, это была очень короткая запись, буквально три-четыре слова. Но вот то, что он потом поднял глаза и посмотрел на меня, вызывало опасения.

Он заметил. Пусть не всё, но достаточно, чтобы мной заинтересоваться. Нехарактерное время реакции. Контроль дистанции. Другой стиль захвата. Мелочи, которые заметит только профессионал. И Рейнхарт был профессионалом — в этом я был абсолютно уверен.

Ничего. Пусть записывает и думает. Хант тоже не понимает, кто я. Теперь их будет таких двое. А мне осталось два боя до финала, и в этот момент прозвучал голос Карен Миллер:

— Бой за выход в финал! Алекс Доу против Кайла Баррета!

Глава 17

Зал взорвался. Вот это да, сын спонсора школы против калеки. Месть за начало года, за грязь на одежде — и теперь богатенький парнишка показательно вытрет ноги о жалкого калеку. Сценарий, который написал бы любой бульварный романист: зло должно быть наказано, а богатый красавчик должен победить.

Кайл Баррет вышел на арену первым. Скорее даже не вышел, а выплыл, подталкиваемый аплодисментами и свистом дружков. Ветер уже играл вокруг его кулаков. Короткие, рваные порывы закручивались всё сильнее и заставляли даже его залакированные волосы колыхаться. Показуха и бездумная трата сил. Но под показухой была реальная сила. Я отдавал ему должное: мальчишка тренировался. Его папаша вложил в него время и деньги на отличных тренеров, но они ему слабо помогут. Чтобы побеждать, нужна воля.

Я вышел следом в полном безмолвии. От моего взгляда не укрылось, как Баррет-старший посмотрел на Ханта, а тот улыбнулся, словно говоря: как видишь, я выполнил сделку. Кто-то крикнул: «Давай, калека!» — и это явно была не поддержка, а издёвка. Чей-то голос раздался сзади: «Ставлю десятку, что Кайл размажет его за минуту!» Чёрное солнце по капле поглощало эти эмоции. Пусть доля процента, но каждый из них — это ещё маленький кирпичик в башню моего могущества.

Кайл стоял на арене так, словно она принадлежала ему с рождения. Широкий шаг, гордо развёрнутые плечи, белозубая улыбка человека, который уже видит себя победителем. Демонстративные удары ветром, закручивающиеся вокруг кулаков, срывали пыль с бетона. Зал одобрительно гудел. Красивый мальчик, красивый выход. Папочка в ложе должен быть доволен.

И я был его полной противоположностью. Короткая стрижка, что так любят солдаты и просто уличные парни из-за её дешевизны. Мятая школьная рубашка, синяки под глазами и в целом вид человека, которого жизнь далеко не баловала. Калека с обломком ядра, по ошибке забредший в финал. И зал встретил меня свистом, но несколько человек смотрели на меня по-другому. Одного я узнал: он стоял в первых рядах, когда я уронил Костолома. Его товарищ что-то ему эмоционально объяснял, но тот молча достал мятую купюру в сотню кредитов и протянул руку. Судя по высоко поднятым бровям, его товарищ пожал руку, согласившись на сделку.

Молчаливый поймал мой взгляд и показал мне большой палец, по его губам я прочитал: «Размажь его, Мертвец».

— Ну что, Доу? — Кайл встал в стойку, и я отдал должное его новому инструктору: постановка ног правильная, вес распределён грамотно, руки прикрывают корпус. И всё это за какие-то пару месяцев. Очень дорогая работа. Тысячи кредитов за частные уроки, которые сделали из избалованного щенка вполне приличного бойца школьного уровня. — Может, сразу сдашься? Сэкономишь себе визит к медику.

— Спасибо за заботу о моём здоровье, — ответил я. — Очень трогательно.

— Бой! — рявкнул Хант.

Кайл не стал ждать. Ветер толкнул его вперёд, и он влетел в мою зону одним длинным скользящим шагом. Быстро, даже для одарённого ветра, — очень быстро. Порыв ударил мне в лицо, заставив сощуриться, а его правый кулак уже летел в челюсть.

Я мог уйти. Мог сместиться на два пальца влево, пропустив удар мимо уха, и тут же войти на его линию, вгоняя пальцы в солнечное сплетение. Буквально три секунды — и бой мой.

Но три секунды для меня — это приговор. Три секунды против D-рангового ветровика — это уровень, которого у калеки Е-ранга просто не может быть. Рейнхарт далеко не идиот, и Хант тоже. Так что пусть мальчик порезвится.

Кулак врезался мне в скулу.

Голова мотнулась вправо, и я позволил инерции развернуть корпус. Со стороны — чистый пропущенный удар. На деле я уже гасил импульс шеей, перенаправляя энергию через позвоночник в ноги. Больно? Да. Кайл сам бил не слабо, а ещё плюс усиление ветром. Но я пропускал удары и похуже от бойцов, которые даже не снились ему в кошмарах.

Зал взревел от восторга. Золотой мальчик пустил первую кровь. Кровь из разбитой губы заполнила мой рот солоноватым привкусом. Без некротического отравления моя кровь имеет отличный вкус. Кровь — это память, кровь — это обещание. Ты пустил её мне, и я как благородный человек обязан её вернуть.