Беспощадный целитель. Том 3 (СИ) - Зайцев Константин - Страница 41

Он попытался отступить, активировать ветер, разорвать дистанцию. Поздно. Мои пальцы уже вцепились в его форму — правая рука схватила воротник, левая — ремень. Грязный клинч, от которого не уйти ускорением. Тянуть — можно. Толкать — можно. Но вырваться чисто, без рывка и без потери одежды, — нет. От страха он даже не подумал, что меня можно бить локтями.

Колено в бедро. Не в пах, чтобы рефери не остановил бой. Именно в бедро, во внешнюю часть, где квадрицепс крепится к бедренной кости. Точка, которую любой целитель знает как идеальное место для мышечного спазма. Нога у Кайла подломилась, и он качнулся вправо.

Рывок за воротник — на себя и вниз. Его голова дёрнулась, центр тяжести сместился, и он начал падать, а я помог. Подсечка правой ногой по его опорной — и Кайл Баррет, гордость папочки и школьный хулиган, с размаху грохнулся на бетон арены, как мешок с тем самым рисом из столовой. Можно было бы жёстче, но тогда бой сразу остановят. Так что пусть почувствует на своей шкуре, что такое беспомощность.

Зал замер от шока — не было ни единого звука. Ни свиста, ни крика, ни аплодисментов. Тишина, в которой было слышно, как Кайл хрипло втягивает воздух разбитым носом и как кровь капает на бетон — тук, тук, тук, — отмеряя секунды его позора.

Эйра на своей скамье качнула головой. Я уловил краем глаза, что она всё поняла. Не потому что видела технику. А потому что узнала почерк. Так не дерутся школьники. Так дерутся люди, которые выросли в местах, где правила — это роскошь, а выживание — единственный закон. Она посмотрела на Дэмиона через зал, и тот чуть кивнул. Оба моих союзника молчали, но их молчание говорило красноречивее любых слов. Они знали, что такое грязная драка, а золотой мальчик — нет.

Он попытался встать. Руки упёрлись в пол, ветер рванулся вокруг тела, но я уже был сверху. Колено на его спину, прямо между лопаток, где грудной отдел позвоночника наименее подвижен. Не опасно, но и не встать. Рука захватила его запястье и завернула за спину — стандартный полицейский замок, никакой экзотики. Всё, что мог увидеть зритель, — калека, навалившийся на красавчика и держащий его руку за спиной. Цирк, а не бой.

— Пусти! — Кайл дёрнулся. Ветер хлестнул по моему лицу, взъерошив волосы и оставив царапину на щеке. Последний всплеск магии — злой, неконтролируемый. Я чуть довернул запястье, и он зашипел от боли. Ветер угас.

— Слушай внимательно, — я наклонился к его уху и заговорил так тихо, чтобы слышал только он. — Это за Алису. За вывихнутую руку, за каждый раз, когда ты решил, что сильный может ломать слабого просто потому, что ему так захотелось. Сдавайся.

Его затылок подо мной дёрнулся — отличная попытка боднуть назад. Хорошая реакция, не отнять. Но я ждал и надеялся на его уязвлённую гордость. Сместил голову на два пальца, и его череп прошёл мимо. А вот моё колено чуть сильнее вдавилось между лопаток. Ребро скрипнуло. Не сломалось — но порог был рядом.

— Сука… — выдохнул он сквозь зубы, и в этом слове было столько бессильной злобы, что Чёрное солнце внутри меня тихо качнулось, впитывая эмоцию. Капля, но приятная. А потом он попытался вырваться ещё раз. И у него получилось. Ну почти получилось. Я неудачно упал, не выпуская его руку.

В тишине арены хруст и вопль боли прозвучали для меня почти одновременно, а ядро заполнилось ещё на процент. Кажется, у бедняжки перелом, и любой, кто будет пересматривать запись, увидит, что я предлагал ему сдаться. А потом он сам дёрнулся.

Именно на это я и рассчитывал.

Медик уже запрыгивал на арену, а папаша вскочил с каким-то воплем, но я ничего не слышал, отброшенный ударом ассистента. Он уже собирался нанести ещё удар, но меня накрыл защитный купол, который играючи сделала директор Миллер. Небо, у неё ядро С+, но насколько же совершенный сегментарный барьер.

— Прекратить! Запрещено любое вмешательство посторонних в поединок. Кайл Баррет не может продолжать бой, победа за Алексом Доу.

Медик ему что-то вколол, и Кайл поднялся, зажимая нос целой рукой. Кровь стекала по подбородку на форму, оставляя тёмные пятна. Он посмотрел на меня — и в его глазах я увидел животный страх. Тот самый, настоящий, шкурный страх добычи, которая поняла, что всё это время охотились на неё.

Бедный мальчик. Добро пожаловать в реальный мир. Баррет-старший выглядел так, что его сейчас хватит удар.

Хант у стены перекатил сигарету из одного угла рта в другой. Руки… рука по-прежнему в кармане. Но плечи расслабились ещё сильнее, и в уголке рта мелькнуло нечто, что у других людей называлось бы улыбкой.

Рейнхарт черкнул что-то в блокноте.

— Господин Рейнхарт, ваше мнение будет независимым, и никто не скажет, что у школы есть любимчики.

— Я неплохо читаю по губам и прекрасно видел, что мистер Доу предлагал своему противнику сдаться, но тот попытался вырваться и тем самым спровоцировал падение, приведшее к травме. Моя оценка: мистер Доу удачно воспользовался шансом на победу и проходит в полуфинал,, а что делать с нападением на ученика решать, только директору Миллер…

Глава 18

Интерлюдия Хант

За два дня до турнира

Рейнольдс ждал у чёрного хода школы, привалившись к стене с бумажным стаканчиком кофе. Годы не пощадили бывшего напарника: седина добралась до висков, под глазами залегли тени, а левое колено он берёг, перенося вес на правую ногу. Старая травма из разлома под Норткрестом, когда они оба были молодыми и думали, что бессмертны. Мир показал, что это не так.

— Виктор, — Рейнольдс протянул руку.

Рукопожатие было всё ещё крепким, но, судя по тому, что оно было коротким, он сюда пришёл не разговаривать о старых воспоминаниях.

— Паршиво выглядишь, старик.

— Ты не лучше, — Хант перекатил незажжённую сигарету в угол рта. — И что такого случилось, что ты приехал в эту дыру лично, Том? По телефону нельзя было?

— Можно было, но лично будет проще решить эту ситуацию.

Одна фраза. Никаких тебе улыбок, никаких воспоминаний о старых временах. Рейнольдс отпил кофе, поморщился и вылил остатки в лужу.

— Дерьмовый у вас тут кофе. Как школа?

— Как видишь, ещё стоит. Твоими молитвами.

— А твои ученики?

Хант посмотрел на него долгим взглядом. Том Рейнольдс никогда не интересовался чужими учениками. Аналитический отдел Гильдии занимался статистикой разломов, прогнозами появления и оценкой рисков. Школьные турниры были ниже их радара.

— Том, — сказал Хант ровно. — Мы двенадцать лет работали в одной команде. Я знаю, как ты выглядишь, когда собираешься сказать гадость. Так что давай без прелюдий, я тебе не девственница, которую хотят поиметь.

Рейнольдс смял стаканчик. Сложил пополам, потом ещё раз — старая привычка, руки заняты, пока голова работает. Значит, нервничает и понимает, что информация не понравится.

— Ваш турнир привлёк внимание. И, как ты понимаешь, не моё внимание, мне в целом было бы срать на всю вашу движуху, если не учитывать то, что ты увяз во всём этом болоте. Он интересен кой-кому повыше. — Он кивнул на север, и было непонятно, то ли он говорит о столице графства, то ли об Имперской.

— Ты серьёзно? Обычный школьный турнир, где участвует семьдесят один студент, из которых почти все статисты?

— Ну, статисты — не совсем то слово, которое используют наверху. Но, как я выяснил, у вас тут есть свои таланты, а Гильдия всегда любит, когда таланты встают под её знамена.

— И что же ты выяснил?

— Например, есть некая Эйра Чен. А кто такие Чены, известно всем в этом графстве, и то, что они торчат в этом болоте, тоже говорит о многом. Академия графства ждёт её с распростёртыми объятиями, как только её условка закончится. А есть ещё Дэмион Кросс, чей реальный ранг, скажем так, вызывает вопросы. И парень с разрушенным ядром, который каким-то чудом до сих пор не сдох и успел отметелить хулиганов. Отличное видео, жаль только концовки не видно, но сколько ты знаешь школьников, которые используют техники узкоглазых мастеров Цинлань? — Он сложил пальцы в клюв журавля.