Беспощадный целитель. Том 3 (СИ) - Зайцев Константин - Страница 51

Последний удар. Локоть в висок — он должен упасть, или упаду я.

Но на самом излёте Владыка дёрнул изнутри. Словно рыболовный крючок зацепил мышцу руки. Мышцы резко сократились от боли и неожиданности. Владыка хотел убить. Я хотел вырубить. Наши желания столкнулись в моём локте, и траектория сбилась. Удар прилетел не в висок — ниже, в скулу. Сильнее, чем я планировал. Гораздо сильнее.

Хруст. Короткий, отчётливый, как сухая ветка под сапогом. Его челюсть оказалась сломанной.

Ферро рухнул. Лицом в бетон, окончательно разбивая своё лицо. Лезвия растаяли, металл втянулся обратно в кожу, словно ртуть в разбитый градусник. Он не двигался. Из-под его тела расплывалось пятно крови, а рядом кровь медленно лилась из моей руки.

Я стоял над ним, и мне жутко хотелось пнуть этого выродка в лицо. Моя левая висела вдоль тела, пульсируя болью, и кровь капала с кончиков пальцев на арену. А в открытой ране сражались осколки его металла и моя воля, пытающаяся зашить рану. Внутри Владыка бился о стенки ядра, как зверь, которому показали мясо и захлопнули клетку.

Но теперь я полностью контролировал ситуацию и заткнул эту тварь. С холодной жестокостью человека, который жил с монстром внутри и научился обращаться с ним, как с бешеной собакой.

В воздухе висела тишина. Та самая, звенящая, которая бывает после того, как колокол прозвонил и его гул ещё висит в воздухе, хотя звук уже умер.

Медик рванулся к Ферро. Парень дышал, я видел по грудной клетке. В целом ему ничего сильно не угрожало, кроме пары месяцев диеты на еде через трубочку. Ничего, справится, он крепкий мальчишка. В другое время и в другом месте я бы предложил ему выпить и поговорить о технике. Но сейчас он был инструментом Рейнхарта. А инструменты не выбирают, кем их бьют.

Алиса, белая как мел, стояла у бортика арены. И рядом с ней Эйра, между пальцев которой исчезало защитное плетение. Но куда интереснее, что Дэмион стоял в позе, которая позволяла мгновенно метнуть копьё. Я видел: он был готов вмешаться. Если бы Ферро зашёл слишком далеко, Дэмион вышел бы на арену, наплевав на правила, и остановил гильдейца. Это стоило запомнить.

Тишину разорвал Рейнхарт.

Он вскочил с места. Блокнот выскользнул из пальцев и упал на пол — впервые за весь турнир этот человек выронил что-то из рук. Его лицо горело красными пятнами, глаза сузились.

— Дисквалификация! — Его голос резанул по ушам, как ветровое лезвие. — Использование астрального призвания! Запрещённая техника выше D-ранга! Это школьный турнир, и я, как инспектор аттестационного отдела Гильдии, требую немедленной дисквалификации участника Доу!

Зал загудел. Шёпот, возгласы, кто-то возмущённо крикнул с задних рядов — не разобрал что.

Я стоял над лежащим Ферро, прижимая здоровой рукой рану на предплечье. Кровь сочилась сквозь пальцы, капая на бетон. Боль была далёкой, приглушённой — Ледяное Озеро ещё держало.

— Я защищался, — сказал я ровным и спокойным голосом, хотя мне хотелось вырвать яйца этому чинуше. Голос целителя, который объясняет пациенту, почему ему нужно ампутировать ногу или он умрёт. Спокойно, профессионально, без лишних слов. — Ваш боец целенаправленно использовал удары, которые могут привести к травмам или смерти. И, господин инспектор, с каких пор духовный слепок стал превышать ранг D? — На моей руке сформировался астральный призрак, наподобие того, что я показывал Ханту на самом первом занятии. Он тут же преобразился из облачка эктоплазмы, повинуясь моей воле, в нечто отдалённо напоминающее Тень.

Ну расскажи мне, выродок, как ты будешь доказывать, что я призывал Слугу, а не просто духа? Облачко рассеялось, а я продолжал стоять, глядя ему в глаза.

Рейнхарт шагнул к арене. Его правая рука сжималась и разжималась, как у человека, который давит в себе желание ударить.

— Гильдия имеет право…

— Гильдия имеет право подать жалобу, — раздался голос Ханта.

Он вышел вперёд, встав между мной и Рейнхартом. Щелчок пальцев — и моя кровь перестала вытекать, обёрнутая энергетической заплаткой. Ну а что ещё ожидать от бывшего охотника? Базовый курс выживания обязан знать каждый, кто переступает разлом.

Хант двигался спокойно и неагрессивно. Просто встал — широкоплечий, однорукий, с лицом человека, который четырнадцать лет ходил в разломы и которого очень сложно напугать чиновником в сером пальто. Пустой рукав его куртки чуть покачивался при ходьбе.

— Ваш боец — не ученик этой школы, — сказал Хант. Тихо, но так, что слышал каждый человек в зале. Голос бывшего полевого командира, привыкшего отдавать приказы в рёве битвы. — Его ранг подтверждён боевой техникой: трансформация оружия из стихийной магии — С-ранг по классификации Гильдии. Параграф двенадцать, приложение Б, если хотите, я процитирую по памяти. — Он сделал паузу, давая Рейнхарту переварить. — Вы выставили С-рангового бойца с боевым оружием против Е-рангового ученика на школьном турнире. — Он повернулся к залу. — И теперь обвиняете жертву в том, что она выжила. Интересная позиция для организации, которая клянётся защищать одарённых.

Зал зашумел. Рейнхарт побагровел.

— Вы забываете, с кем разговариваете, Хант, — процедил он. — Я представляю аттестационный отдел Гильдии. Одного моего рапорта…

— Достаточно.

Голос был негромким, но в нём была та особая твёрдость, которая не покупается и не тренируется. Она передаётся по крови, от поколения к поколению, вместе с поместьями, гербами и правом решать чужие судьбы.

Мужчина в дорогом костюме поднялся с места. Тот самый, на которого смотрел Дэмион. Высокий, подтянутый, лет сорока пяти. Тёмные волосы с аккуратной проседью на висках, ухоженные руки с длинными пальцами, перстень с гербом на безымянном пальце правой руки. Он спускался к арене с ленивой грацией человека, которому никогда и никуда не приходилось спешить, потому что мир терпеливо ждал, пока он соизволит обратить на него внимание.

— Меня зовут Эдвард Рэдклифф, — сказал он, останавливаясь в трёх шагах от Рейнхарта. — Виконт графства Вэйхолл. И одновременно — старший инспектор Бюро по Надзору за Одарёнными.

В зале повисла абсолютная тишина. Никто не ожидал, что проходной турнир школы номер 47 посетит младший сын владетеля этой земли.

Рейнхарт побледнел. Я видел, как кровь схлынула с его лица за одну секунду, оставив восковую маску. Он знал это имя. Его знали все, кто работал в системе. Виконт и Бюро в одном лице — это была сила, перед которой аттестационный отдел Гильдии значил не больше, чем лавочник перед герцогом. Бюро имело право вето, а решения графской крови на своей земле могли оспориться только императорским судом. Патовая ситуация.

Ассистент Баррета-старшего, всё ещё сидящий в ложе, замер с телефоном у уха. Карен медленно, очень медленно опустила папку на стол и вцепилась в его край обеими руками, словно стол был единственным, что не давало ей упасть.

Рэдклифф остановился напротив Рейнхарта. Посмотрел на него спокойно, без враждебности, но и без тепла. Как смотрят на мелкого чиновника, который по недоразумению оказался не в той комнате.

— В обоих своих качествах я обязан вмешаться, — продолжил он размеренно. Голос человека, привыкшего, что его слушают до конца и не перебивают. — Как представитель Бюро: боец, введённый Гильдией, не прошёл стандартную верификацию ранга для школьного мероприятия. Его участие в турнире — нарушение протокола Бюро, который был подписан в начале года обоими ведомствами. Как виконт: турнир проходит на территории моего графства, и я обязан обеспечить его легитимность.

Рэдклифф чуть повернул голову, и его взгляд встретился со взглядом Рейнхарта. Долгий, спокойный, тяжёлый, как каменная плита.

— Мне было бы крайне неприятно узнать, что Гильдия использует школьные мероприятия для… — он помолчал, подбирая слово с нарочитой, почти театральной тщательностью, — … своих внутренних задач.

Рейнхарт открыл рот. И тут же его закрыл. Его лицо прошло от бледности к красноте и обратно, словно сломанный светофор. Пальцы впились в поднятый с пола блокнот, сминая обложку. В зале не дышал никто. Семьдесят учеников, десяток преподавателей, родители — все смотрели на двух мужчин, между которыми пролегла пропасть шириной в целое сословие. Рейнхарт был чиновником. Рэдклифф — аристократом и инспектором организации, которая подчинялась младшему брату императора. Это была не ссора равных. Это было напоминание о том, кто на этой земле устанавливает правила.