Калгари 88. Том 14 (СИ) - "Arladaar" - Страница 26

С первых нот её уверенный оперный голос заполнил собой всё помещение ресторана. Зрители удивлённо уставились на неё. И тут произошло чудо…

Неожиданно к Людмиле вышла Марина Соколовская и стала ей подпевать. Ведь это программа Маринки! Ну как же она могла пройти мимо! Несмотря на то, что голоса у Соколовской не было абсолютно, тем не менее, она каким-то чудом умудрялась петь и попадать в ноты, будучи словно на подпевках Хмельницкой.

А через некоторое время уже вся советская делегация выступила вперёд и тоже начала подпевать, так как это была песня, абсолютно знакомая всем. И через короткое время уже целый хор пел эту песню. А стоящие рядом иностранные фигуристы, спортсмены и ответственные лица аплодировали поющим.

К сожалению, песня хоть и хорошая, вызывающая ностальгию, о чём-то прошедшем и утраченном, но и она имеет свойство заканчиваться. Когда песня закончилась, все присутствующие разразились громкими аплодисментами и восхищёнными возгласами. Это какое-то чудо! Эта Хмельницкая, настоящий уникум! Мало того, завоевала золотую медаль на турнире, так она ещё и поставила великолепный, ошеломляющий тройной номер и, в конце концов, спела красивую песню. Да ещё при этом спела так, что ещё немного, и из глаз присутствующих побегут слёзы. Великий талант! Величайший талант, известный современности!

— Поразительно! Как же это великолепно! — кричали фигуристы и хлопали в ладоши.

— Дамы и господа, безусловно, Людмила Хмельницкая — героиня нашего вечера! — заявил Эрих Райфшнайдер. — Я большой поклонник классической музыки и оперного пения. И могу вам признаться, такой голос услышишь редко. Я, конечно, не скажу, что Люда поёт лучше, чем признанные мастера классического вокала, но вполне достойно. Вполне достойно, скажу я вам… Ещё есть желающие спеть и составить конкуренцию Антонио и Людмиле?

Однако желающих не нашлось. Даже если кто-то хоть немного и умел петь, то понимал, что в вокальном состязании с такими прекрасными артистами, как итальянец и русская, ему не выстоять.

… Линда Флоркевич смотрела на Люду Хмельницкую и поражалась, насколько многогранен её талант. Мало того что она прекрасная фигуристка, артистичная, техничная и красивая, так ведь ещё прекрасный постановщик. И вдобавок отличная певица. И неожиданно ей сразу же пришла в голову мысль: а что если когда-нибудь в будущем, когда ледовое шоу будет поставлено, то Хмельницкая в нём сможет не только выкатать номер, но и спеть? И тут же представила Люду в длинном белом платье оперной дивы. Неожиданно на ум начали приходить пока ещё отрывочные куски некоего либретто. А что, если поставить программу про театралов? Например, про оперу и балет? Сделать Хмельницкую главным действующим лицом? Вокруг неё закрутить весь сюжет?

Тема эта была бы очень привлекательная, с мистическим оттенком. Линда уже мысленно видела перед собой громадный старинный оперный театр где-нибудь в Париже или в Милане, со своими легендами, старыми глубокими подвалами, уходящими в бездну, большими костюмерными и реквизитными, заваленными рухлядью, которая копилась веками. Естественно, в этом театре когда-либо происходили различные смерти и несчастные случаи, как среди зрителей, так и среди актёров, певцов и техников. А где смерти, там есть призраки, не находящий себе упокоения. Она представила освещённые старинными газовыми рожками бесконечные тёмные коридоры со слоняющимися по ним артистами, костюмерами, работниками сцены, при взгляде на которых очень трудно обнаружить, живой человек идёт или это привидение.

Да, безусловно, эта идея была очень привлекательной. Минус был только один: как раз через 2 недели в Лондоне, в Королевском театре, должен был стартовать широко распиаренный мюзикл Джона Ллойда Уэббера «Призрак оперы», в котором, судя по рекламе, должны были соединиться старое и современное искусство, классическая и современная музыка. И как раз таки постановка Уэббера предполагалась именно на эту тему. Жаль, но такая великолепная идея, которую Линда сейчас задумала, к сожалению, окажется вторичной… Всё-таки, вполне возможно…

Неожиданно Флоркевич загорелась. Она вдруг явно почувствовала призрак успеха, как привидение из будущей постановки, замаячивший перед ней. Каким-то чудом Линда нашла на столе авторучку и, чтобы ничего не забыть, на салфетке написала примерное либретто будущей постановки. Нужно отдать это Хмельницкой… Иначе потом забудется и канет в неизвестность…

… Всему бывает начало и конец, вот и закончился этот великолепный вечер. Под конец Эрих Райфшнайдер опять взял слово.

— Дорогие друзья, попрошу минуточку внимания, — сказал руководитель федерации фигурного катания Германии. — Хочу ещё раз поблагодарить вас за всё. За прекрасные выступления, за те минуты счастья, что вы подарили зрителям и нам, принимающей стороне. Надеюсь, что вы неоднократно приедете к нам и мы продолжим наши приятные встречи. А сейчас до свидания, до новых встреч! График вашего выезда до аэропорта находятся у ваших тренеров и руководителей делегаций.

Фигуристы встретили слова Эриха Райфшнайдера громкими аплодисментами, криками и восхищённым свистом. Квартет заиграл лёгкую мелодию, под которую спортсмены и тренеры начали подходить друг к другу и прощаться, завтра уже предстояло всем ехать домой.

Арина тоже попрощалась со всеми спортсменами, их тренерами и подошла к Линде Флоркевич, которая, задумавшись, стояла в сторонке.

— Пойдём подарки делить! — радостно сказала Арина.

— Да-да, пойдём, — сказала Линда и протянула Арине салфетку с несколькими написанными строчками. — Изучишь потом, я здесь написала кое-что, пришло на ум при виде твоего пения.

Арина мельком посмотрела на салфетку, поняла, что там находится какое-то либретто, но в английских каракулях разбираться не стала, положила её в карман юбки. Соколовская в это время подошла к ответственным товарищам Шеховцову, Левковцеву и Жуку, стоявшим в одной компании.

— Вы говорили, завтра в 10:00 утра отъезжаем? — полуутверждающим голосом спросила она.

— Совершенно верно, в 10:00, чтобы были готовы, — подтвердил Шеховцов. — Надеюсь, ничего запрещённого вам не подарили, из-за чего на таможне могут быть проблемы?

— Всё нормально, — заверила Соколовская. — Я правда не знаю точно. У меня фотоаппарат, есть одежда, видео-, аудиокассеты, компакт-диски. Неужели это тоже декларировать надо?

— Это декларировать не нужно, — заверил Шеховцов. Хотел ещё что-то добавить, но не стал, махнув рукой.

Соколовская бочком подошла к Арине с Линдой и толкнула их плечом, показывая, что пора уходить. Вся троица направилась в номер, делить полученные подарки.

— Ты чего боком идёшь? — спросила Арина, увидев странное поведение Соколовской.

— А я у них бутылку вина своровала! — ехидно улыбнулась Маринка.

— Ты совсем уже? — рассмеялась Арина. — Ну ты даёшь!

Однако когда пришли в номер, оказалось, Соколовская стырила всего лишь полуторалитровую бутылку лимонада.

— Будете? — нахально спросила она.

— Потом! — отмахнулась Арина.

Сейчас подружкам предстояло очень увлекательное дело: разбор подарков, полученных за показательные выступления. Однако… Подарки их очень удивили. Почти на 90 процентов они состояли из одежды, причём половина одежды — это были сарафаны и блузки «дирндль» разного цвета и покроя. Фанаты, запомнившие то, что хотела получить в подарок Людмила Хмельницкая, исполнили её желание сполна: наградили её и других фигуристок именно этими подарками, наверное, изрядно опустошив близлежащие магазины.

Честно разделив между собой платья и блузки, внимательно проследив, чтобы они хотя бы более-менее совпадали по размерам, Люда, Марина и Линда распрощались, обняв друг друга на прощание.

— Встретимся в Америке через месяц! — помахала рукой Линда и ушла, оглянувшись в дверях: — Ты всё-таки посмотри то, что я тебе написала.

Минут через 10 после того, как ушла Линда, в дверь осторожно постучал Федотов, получил разрешение войти и забрал пустые коробки от часов и браслета.