Калгари 88. Том 14 (СИ) - "Arladaar" - Страница 49

— Да ты что… — изумился Александр Тимофеевич и внезапно закашлялся.

На удивление, что мамы, что Арины, кашель длился довольно долго и был явно нездоровым.

— Что случилось? — Арина постучала отца по спине, чтобы облегчить его муки. — Ты болеешь, что ли?

— Не болею, — кое-как ответил Александр Тимофеевич. — Работа всё эта. Начальником участка сейчас работаю, наш начальник в отпуске. Приходится бегать по цеху, по сборочному и сварочному участкам, а там и сварка, и газы, потом на покраску бегу, там изделия красят из краскопульта. Вентиляция, само собой, никакая, краской этой надышишься, в конце дня кажется, как будто пожар где-то вокруг, горелым деревом воняет. Больше никакой запах не чувствую.

— Слушай, папа, но это не дело! — с большим беспокойством сказала Арина. — Зачем тебе это? Зачем здоровье гробить? Это же явно опасная для здоровья работа! Так все лёгкие посадишь.

— А куда деваться? — спросил отец и посмотрел на Арину. — Мне предлагали работать в заводоуправлении, в конструкторском бюро, чертёжником. Но какая там зарплата? У инженера 150 рублей, у старшего инженера 170. Я же в цеху мастером получаю 250. Если я уйду в заводоуправление, буду так же как мать получать. А она скоро в декрет пойдёт, на одну мою зарплату втроём сидеть будем, а потом и вчетвером. На что жить?

— На что жить? — строго спросила Арина. — Будем жить на мои деньги! Мне Ельцин 2000 рублей подарил! И бабушка с дедушкой тысячу подарили! Куда мне эти деньги? А если надо, я ещё заработаю, в скором времени я поеду в Америку, а потом во Францию. Там будут коммерческие турниры, и если я займу на них призовые места, мне опять валютой заплатят. Папа…

Арина встала с места, подошла к отцу и обняла его за шею, прижавшись виском к его голове.

— Уходи ты с этой работы! Одно дело бумажки перекладывать в конторе, совсем другое дело на производстве. Здоровье ни за какие деньги не купишь. Как ты это не поймёшь… Стоит только подпортить здоровье, потом на одни лекарства работать будешь.

— А Люда ведь правильно говорит, Сашка, — неожиданно подала голос Дарья Леонидовна. — Что ты цепляешься за цех? Иди в заводоуправление к нам. Мы тебе с девчонками, может быть, какую-нибудь подработку там на полставки найдём. Будем в одном здании работать: вообще красота! Тем более знай — какая бы работа в цеху ни была, но в заводоуправлении к начальству поближе. От этого плюшек побольше. И к деньгам тоже ближе, хоть они по первости и небольшие.

— Ладно, уговорили, — рассмеялся Александр Тимофеевич. — Действительно, лучше инженером бумажки перекладывать, чем по цеху весь день бегать. Даром что начальник, иной раз на обед некогда сходить, бежишь в столовую и чуть не на лету ешь. Постоянно проблемы. То звонят сверху, требуют результат. То транспорт приезжает, надо встретить, то наоборот, машину с комплектующими надо в Москву отправить, крановщик на обед ушёл и вообще на погрузке никого нет. То сварочные аппараты аттестацию не прошли, то сборщики чертежи не могут найти. То на малярке проблемы, краска плохая, и постоянно всё это надо в режиме реального времени разруливать, раскручивать, что-то решать, бежать в соседние цеха, ехать на склад пробивать… Скажу честно, на буровой намного легче было. Ну ладно, попробую в конторских посидеть… Во сколько наши-то завтра приедут?

— Они ненадолго, — заявила Дарья Леонидовна. — Мама сказала, приедут к обеду, долго гостить не будут, посидят до четырёх часов и обратно поедут. Но всё равно, родители приедут, а нам на стол нечего ставить, в холодильнике шаром покати. Давай завтра с утра поедем на рынок, мяса, рыбы купим, колбасы кооперативной, что-нибудь придумаем…

— Непонятно как они вместе решили ехать, — в недоумении сказал Александр Тимофеевич, принимаясь обратно за пельмени. — То всю жизнь враждовали, как Монтекки и Капулетти, а тут вдруг совместная поездка к нам. Я конечно, только за, даже обеими руками, но всё равно, сильно удивительно.

— А ничего удивительного в этом нету, Саша! — заявила Дарья Леонидовна и показала рукой на Арину. — Вот из-за чего они приедут. Люда объединила всех. Хочешь верь, хочешь нет…

Ну что ж, осталось только этому поверить…

… На самом деле, конечно, Дарья Леонидовна была права на все 100. В Бутке ещё с весны шли слухи, что внучка Антонины Никифоровны и Кулаковых, Людмила Хмельницкая, серьёзно занимается в Екатинске фигурным катанием и выиграла чемпионат мира. Конечно, большинству сельских жителей фигурное катание было постольку-поскольку, восприняли это точно так же, как если бы узнали, что она знаменитая балерина или художница. Бесконечно далеко это было от сельских жителей, живущих в уральской глубинке, как от Земли до Альфы Центавра. Однако, когда после программы «Время», которую смотрели все, диктор сказал, что будет показан турнир в Германии, на котором будут выступать советские фигуристки Марина Соколовская и Людмила Хмельницкая, интерес к фамилии Хмельницкой многократно возрос. Новость буквально завирусилась по всему селу и по совхозу «Красный партизан».

Селяне смотрели программы все 3 дня, в том числе и Антонина Никифоровна, и чета Кулаковых.

Впечатления были одинаковые: восторженные. Люди, живущие простым укладом, редко появляющиеся в большом мире, смотрящие фигурное катание по телевизору эпизодически, только во время чемпионатов мира и Олимпиад, неожиданно ощутили, что их внучка имеет прямое отношение к этому празднику спорта, который они увидели только что из экрана телевизора. Это было удивительное чувство: знать, что на твою кровиночку, на твою любимую Люду смотрят тысячи, миллионы человек по всему миру. А они её видели в самом простецком виде, в домашнем халате и тапочках, сидящую вот здесь, прямо за этим столом, напротив них и пьющую чай с пирожками.

Конечно, и Антонина Хмельницкая и Кулаковы были людьми старого провинциального уклада и иногда про себя плевались, видя довольно откровенные костюмы фигуристок, их макияж, вычурные причёски, ведь они сами-то были воспитаны совсем в другом порядке. Но всё это уходило на другой план, когда каталась Люда. Ей они были готовы простить всё что угодно: и зажигательную разбитную сальсу, и томную Клеопатру, двигающую красивыми бёдрами, и показательный номер с тремя фигуристками, в котором Люська выступала почти голая, в их понимании, но которому зрители аплодировали стоя чуть не 5 минут. Они простили ей всё! Потому что это была Люда Хмельницкая! Известная спортсменка и чемпионка! И внучка, что даже главнее этого!

На следующий же день Тимофей Евграфович посреди рабочего дня вошёл в кабинет директора совхоза, где за столом восседала Антонина Никифоровна, с очками на лбу, в брючном костюме. В руках — «Советский спорт». Купил же кто-то с оказией в Талице. А может, и сама на директорском УАЗике смоталась. 20 километров — ерунда…

— Здравствуй, сват, — иронично поздоровалась Антонина Никифоровна. — Что хотел?

— Будь здорова и ты, сватушка, — сказал Тимофей Евграфович, прошёл в кабинет директора, как был, в спецовке, в кирзовых сапогах, и сел напротив директорского стола. — Не желаешь в воскресенье съездить Люду попроведывать? В Екатинск?

Антонина Никифоровна чуть не поперхнулась, услышав это предложение. Ничего себе, вот это новость! Кулаков приглашает к Люське съездить!

И ведь надо признать, своим предложением сват вогнал её в сильное сомнение и даже какое-то противоречие. Что вот делать? Отказаться — так Кулаковы поедут одни, скажут: «Предложили ехать сватье, она отказалась». Ехать с ними — поступиться своими принципами.

Но тут же Антонина Никифоровна подумала, что принципы-то её, пожалуй, можно скорректировать на ходу или вообще засунуть куда подальше. Ради внучки всё это делается. Да и почему бы не съездить: у свата есть машина, на автобус идти не надо. За день можно управиться.

— Хорошо, я согласна, — согласилась Дарья Леонидовна, приняв мгновенное решение, как бывшая лётчица. — Потом скажешь, когда и во сколько заедете за мной.