Калгари 88. Том 14 (СИ) - "Arladaar" - Страница 5

В президиуме сидели господин Норберт Шрамм и переводчица Тамара Флоте.

Когда фигуристки вошли в пресс-центр, все находящиеся журналисты зааплодировали и встали со своих мест, приветствуя призёрок турнира. Арина встала перед президиумом, рядом с ней расположились Соколовская и Линда Флоркевич. Все подняли свои медали, улыбнулись и подождали примерно с минуту, пока журналисты не сделают множество снимков. После этого поднялись в президиум и расселись точно так, как стояли на пьедестале почёта: Арина в центре, Марина Соколовская слева от неё, Линда Флоркевич справа. Перед каждой стояло по микрофону.

— Здравствуйте, дорогие дамы и господа, — сказал Норберт Шрамм. — Объявляю пресс-конференцию, посвящённую окончанию турнира в женском одиночном катании, открытой. Сейчас расскажу о регламенте. Если кто-то хочет задать вопрос, поднимаете руку. Я указываю на вас, вы поднимаетесь с места, называете своё имя, фамилию, название издания или телеканала, а потом задаёте вопрос. Вопрос следует задавать в лаконичной форме и сразу сообщать, кому он адресуется. Запрещается задавать вопросы на политические, религиозные и другие провокационные темы. Помните, что вы разговариваете с подростками. Давайте будем профессионалами. Ну а сейчас начнём.

Едва Норберт Шрамм сказал, что пресс-конференция началась, сразу возник лес рук среди находящихся здесь публики. Алина увидела уже знакомых Ирину Тен и Габриэлу Рубио, сидевших по соседству, причём в первом ряду. Так как женщины они были яркие, то Норберт Шрамм первыми заметил их и указал ручкой в Ирину Тен.

— Спасибо, меня зовут Ирина Тен, я специальный корреспондент газеты «Советский спорт», — сказала советская журналистка, поднявшись с места. — Хотела бы задать вопрос Людмиле Хмельницкой. Люда, скажи пожалуйста, что ты сейчас чувствуешь? Ты одержала очень яркую, значимую победу на своём первом взрослом соревновании.

— Я ещё до конца не пришла в себя. Я до сих пор не верю, что в компании таких известных мастеровитых профессиональных фигуристок стала первой, — призналась Арина, попутно подумав про себя, что Ирина не смогла уйти от стандартных вопросов. Арине точно такой же вопрос задавали сразу же после объявления оценок. И ответ выдала точно такой же.

— Скажи пожалуйста, а ты рассчитывала на такой результат?

— Я предполагала, что он возможен, — призналась Арина. — Для того чтобы он стал реальным, мне нужно было взять себя в руки и выдать чистый прокат. У меня это получилось.

Ирина ещё что-то хотела спросить, но Норберт Шрамм отрицательно покачал головой: журналистов было много, и задать вопросы хотели все. Он указал ручкой в Габриэлу Рубио. Журналистка поднялась с места.

— Габриэла Рубио, газета Le Figaro. Во-первых, девчонки, я хочу поздравить всех вас за тот праздник спорта, что вы устроили для нас, и поздравить за медали, которые вы завоевали в упорной борьбе. Я хотела бы задать вопрос Линде Флоркевич. Линда, скажи, пожалуйста, ты довольна своим результатом? Довольна своим третьим местом?

— Конечно, я довольна своим местом, — радостно улыбнулась канадская фигуристка. — Честно скажу, я даже не мечтала о том, что выиграю бронзовую медаль. Я только сейчас осознала это. Я на своём первом старте, в своём первом взрослом сезоне стала третьей на «Небельхорн Трофи»! Йоу! Это же так круто!

— Хотела бы задать тебе ещё один вопрос. Я ещё с прошлого сезона заметила, что у тебя штучные, артистичные и очень яркие программы. Мне кажется, ты говорила, что ставишь программы вместе с мамой, которая артистка Цирка дю Солей. Нынешние программы ты тоже поставила с её участием?

— Пусть это будет тайной, — звонко рассмеялась Линда Флоркевич. — А то я сейчас расскажу, потом нас другие фигуристы замучают просьбами поставить им какие-нибудь программы.

Журналисты ответили на этот юморной ответ громкими аплодисментами и одобрительными возгласами. Габриэла Рубио захлопала в ладоши и одобрительно улыбнулась.

Норберт Шрамм указал ручкой в вальяжного мужика, одетого в клетчатый демисезонный костюм. Увидев, что указывают на него, журналист поднялся с места.

— Эдвард Смит, — представился он. — Газета The Guardian. Хочу задать вопрос Марине Соколовской. Марина, ты не могла бы рассказать подробно о содержании твоей произвольной программы? Лично я понял, что это нечто свежее, невесомое и летящее. А что конкретно она означает?

— Моя произвольная программа поставлена на музыку из детского советского фильма «Гостья из будущего», — заявила очень довольная вопросом Соколовская. — Это детский приключенческий фильм, и весь сюжет крутится вокруг дружбы, юности, лета, взгляда в будущее. В общем, вы всё правильно поняли. Это программа повествует о девушке, которая наслаждается своей юностью и мечтами о будущем.

— А скажите, пожалуйста, кто вас надоумил рисовать коньком фигурку цветка на льду?

— Это придумал мой тренер, Станислав Алексеевич Жук, — призналась Соколовская. — Причём придумал он это совершенно случайно. У меня не получался прыжок, который я начала тренировать: тройной флип. Тренер сказал, чтобы я немного успокоилась, потом продолжила. Я опустилась на колени на лёд и задумчиво принялась рисовать пальцем траекторию захода на прыжок. Тренер увидел это и хлопнул себя по лбу, сказав, что придумал очень хорошую вещь. Вот так получилось моё начало программы.

Раздались громкие аплодисменты собравшихся журналистов. Оказывается, как всегда, всё гениальное очень просто!

Норберт Шрамм указал ручкой на другого мужчину, сидевшего рядом с англичанином, в чёрном костюме и плаще.

— Дэнни Уилсон, The Wall Street Journal. Вопрос Людмиле Хмельницкой. Люда, ты сегодня продемонстрировала великолепный технический набор, сильнейший в мире и самый сильный в истории всего женского фигурного катания. При этом один каскад не исполнялся никогда до этого. Ты специально учила прыжковый набор именно в таком количестве? То есть, ты сразу решила поставить перед собой задачу максимум: уделать сходу всех соперниц?

— Если ставить вопрос так, то да, — улыбнулась Арина. — После прошлого чемпионата мира я поняла, что мои соперницы будут усиливаться, чтобы победить меня. Поэтому мы с тренером решили стать ещё лучше, чем были до этого.

Раздались громкие аплодисменты и восхищённые крики журналистов. Скромности Хмельницкой не занимать!

— Скажи, пожалуйста, — продолжил журналист, — значит ли это, что сейчас твои соперницы тоже будут усиливаться?

— Но это надо спросить у них, — рассмеялась Арина. — Однако даже если они будут усиливаться, я тоже найду чем ответить.

Под громкие аплодисменты журналист из американского журнала сел на своё место.

Норберт Шрамм указал ручкой на молодого парня в джинсовой куртке, сидевшего рядом с телеоператором. Увидев, что на него показал пресс-атташе, он поднялся с места.

— Дитрих Кёниг, телеканал Deutsche Welle, — представился журналист. — Вопрос Марине Соколовской. Марина, только тебя никто ещё не спрашивал. Довольна ли ты своим вторым местом?

— Конечно, я довольна вторым местом, — удивилась вопросу Соколовская. — Это мой первый взрослый сезон, начало карьеры. Всё ещё будет впереди. Я и не рассчитывала на первое место, я знала, что если Люда откатает чисто, бороться с ней будет очень сложно. Меня могла выручить только ошибка, допущенная ею. Но, как видите, ни одной ошибки она не допустила, и все места распределились справедливо. Тем более, заметьте, в произвольной программе мы пришли с ней в одни баллы, причём артистическую часть программы я выиграла у неё и получила лучшие баллы за весь турнир. Значит, здесь вопросов нет. Нужно усиливать короткую программу. Мне ещё есть куда расти.

— Я задам, может быть, немного провокационный вопрос, — коварно усмехнулся журналист. — Я немного знаком с советским фигурным катанием, так как тщательно наблюдаю за ним. Большой любитель, знаете ли… Я знаю, что вы до этого сезона тренировались с господином Левковцевым, который сейчас тренирует Людмилу Хмельницкую. Скажите, а сейчас вы сожалеете от того, что ушли от него к более прославленному тренеру?