Робин Уильямс. Грустный комик, который заставил мир смеяться - Ицкофф Дэйв - Страница 60

И во время этого шквала пуль, лазерных лучей и бумерангов с летучими мышами, 2 июня 1989 года, Дисней решил устроить ограниченный показ «Общества мертвых поэтов». Первые отзывы были доброжелательные, но неоднозначные. Винсент Кэнби из The New York Times назвал его «тусклым, грустным» фильмом. «Несмотря на то что роль сложного персонажа Китинга в нем сыграна живо, его в картине очень мало». И все же Робина он похвалил за «исключительно превосходную игру». В положительном отзыве Los Angeles Times говорилось: «Робин самый невероятный актер американских фильмов, может, в меньшей степени благодаря тому, что он делает, а в большей – за счет того, что зрители знают, что он может сделать. ”Доброе утро, Вьетнам“ выстрелил, когда он воспользовался своей гениальностью в своей неоднозначной и сложной игре. В ”Обществе мертвый поэтов“ он раскрывается лишь изредка». Роджер Эберт из Chicago Sun-Times дал фильму лишь две звезды, назвав его «коллекцией благочестивых банальностей, выдающих себя за мужественную позицию относительно чего-то». Он язвительно отметил: «Когда студенты встали на парты, чтобы выступить против увольнения Китинга, я был так тронут, что хотелось все бросить».

В день релиза фильма Дисней привез Поэтов и сценариста Тома Шульмана в Нью-Йорке для участия в шоу Донахью и других рекламных съемках. В пятницу вечером они встретились с Робином и его близким другом Кристофером Ривом в ресторанчике, чтобы после обеда прогуляться в ближайший кинотеатр и посмотреть, как обстоят дела с фильмом. Робин так нервничал, что хотел отказаться от похода.

«Я не пойду», – говорил он.

«Да ладно, – настаивал Рив. – Мы сзади постоим. Тебя никто не узнает». «Я не хочу, – упорствовал Робин. – Я останусь здесь».

Рив и Шульман ушли без него, их пустили на показ «Общества мертвых поэтов», где они сели на заднем ряду.

«Когда была последняя сцена фильма, – вспоминал Шульман, – и ребята встали на парты, началась музыка, а зрители встали и стали аплодировать стоя. Я никогда ничего подобного не видел. Крис повернулся ко мне, он плакал. ”Я так рад за Робина“, – сказал он. И это было потрясающе. Я понял, что это победа. И конечно, как писателю, мне было очень приятно».

Первые критики, конечно, не могли предусмотреть тот резонанс, который вызовет этот фильм. Для юных зрителей в «Обществе мертвый поэтов» было интересно увидеть, какими были школы в другой эпохе. Взрослые могли обернуться на годы своего обучения и переживания прошлых лет, на бунты, которые они устраивали в борьбе за свои ценности, и на проблемы, которые тогда казались им необыкновенно важными. Зрители могли задуматься над собственной жизнью и понять, был ли в их прошлом мистер Китинг – человек, которые давал важные наставления, мог похвалить, помог им стать теми, кем они стали, или же такой персонаж появится у них в будущем.

Актерская работа поэтов была превосходна, благодаря этому фильму появилось целое поколение молодых сердцеедов, у которых гарантировано была подготовлена прочная основа для их актерской карьеры. Но исполнение роли Китинга Робином, сочетающим в себе интеллект и энергию, было неподражаемо, хотя и закончилось поражением главного героя.

За выходные, когда состоялся ограниченный показ фильма всего в восьми кинотеатрах, «Общество мертвых поэтов» собрало 340 000 долларов. В следующие выходные его показывали уже в семистах кинотеатрах и кассовые сборы выросли до 7,5 миллионов долларов – достаточно, чтобы оказаться на третьем месте после таких фильмов, как «Звездные войны 5» и «Индиана Джонс и последний крестовый поход». Фильм шел в кинотеатрах все лето, его показывали в тысяче кинотеатров, и к середине сентября он собрал почти 90 миллионов долларов, что позволило ему войти в топ-10 фильмов года по величине кассовых сборов и стать вторым по прибыльности, выпускаемым Диснеем. На первом месте была комедия Рика Мораниса «Дорогая, я уменьшил детей», к написанию которой тоже приложил руку Шульман.

Робина в этот раз, как и после «Доброе утро, Вьетнам», восхищенные поклонники просто завалили хвалебными одами, среди хваливших была и привычная группка голливудских прихлебателей. Писали ему и люди, которые вообще никак с ним не пересекались, но были уверены, что отлично его знают после его роли Китинга. Самым неожиданным письмом с поздравлениями было письмо от Фреда Роджерса, красивого телеведущего и педагога, который вел детскую программу «Соседство мистера Роджерса» на PBS. Он написал Робину: «Сегодня днем в одиночестве я пошел посмотреть ”Общество мертвых поэтов“. Фильм замечательный, а ваша игра превосходна. Я вами восхищаюсь и благодарю за то, что вы обогатили жизни многих людей своим искусством. Вы, конечно, заслуживаете стихов, так как ”сила игры впереди“.

С благодарностью,

Фред Роджерс».

В то время как Робин купался в овациях, жизнь преподнесла ему еще одно радостное событие. 31 июля Марша родила ему дочь по имени Зельда Рей. Имя ей заранее выбрал сводный брат Зак как напоминание о том, что всю большую семью Уильямс связывают узы. К этому времени Валери была в отношениях с писателем и журналистом Дэвидом Шеффом, у которого тоже был сын Ник на год старше Зака. Мальчишки вели себя друг с другом как братья и много времени проводили за игрой в Нинтендо, что обожал делать и Робин. Когда стала приближаться дата родов Марши, мальчики стали придумывать имена для малыша. Если бы родился мальчик, Ник предложил назвать его Марио, в честь игры «Super Mario Bros». А Зак, под впечатлением от игры «The Legend of Zelda» предположил, что Зельда было бы неплохое имя для девочки. На этом и порешили.

«Вы сами творцы своей семьи, – спустя годы говорил Зак. – Для нас это люди, которым вы доверяете и которых вы любите. Я сыграл роль в имени Зельды, и она много переняла от этого персонажа. И так происходит с именем каждого».

Через шесть дней после появления Зельды на свет Робин уже давал интервью Барбаре Уолтерс с АВС, куда он пришел вместе с Маршей и новорожденной дочерью, на которой был одет черный галстук бабочка в белое сердечко – она подготовилась в своей первой конной поездке по Центральному парку. Когда они общались уже у него дома, Робин с волнением рассказывал о той радости, которую Зельда привнесла в их жизнь. «Она весит девять фунтов, семь унций. Как сказал наш друг, мы родили настоящую женщину. У нее есть туфли и сумка». Робин уже испытывал радость от появления на свет ребенка, когда родился Зак, но он был в не меньшем восторге, когда родилась Зельда. «Было удивительно пройти через это во второй раз, невероятный второй раз. Просто сидеть и смотреть на нее в сто раз лучше, чем смотреть какое-нибудь кино. Просто сидишь и наблюдаешь (тут он меняет несколько выражений лица). Она смотрит тебе в глаза и словно спрашивает: ”Папочка, купишь мне что-нибудь?“»

В долгосрочных планах у Робина было перевезти Маршу и Зельду в Сан-Франциско, где бы они наконец могли начать нормальную семейную жизнь. Но он планировал сняться еще в нескольких фильмах в Нью-Йорке, и это могло занять около года. Первый из этих проектов – фильм «Человек-кадиллак», фарсовая комедия, в которой Робин играл роль трудоголика-ловеласа: быстро говорящего продавца подержанных машин, на котором лежит обязанность выплачивать алименты бывшей жене и долг местному мафиози, который разрывается между отношениями с двумя женщинами, которых играют Фрэн Дрешер и Лори Петти. И тут ему говорят, что за два дня он должен продать двенадцать машин или же потеряет работу, а его в это время берет в заложники вооруженный мотоциклист (Тим Роббинс). Его герой получает одинаковое удовольствие, что от продажи машины, что от покорения очередной женщины.

Частично снятый на парковке в Квинсе, фильм нравился Робину, потому что главный персонаж напоминал ему об отце и его безумных годах в автомобильной промышленности. Фильм был намного легче и менее глубокий, чем те работы, которые он делал последнее время, и режиссер Роджер Дональдсон в сценах с Роббинсом позволил ему играть экспромтом. Все вместе он рассматривал «как единое целое» и был очень расстроен, когда снимавшая фильм студия Orion Pictures в период монтажа убрала из фильма нотки напряженности в отыгранных им сценах. «Они протестировали фильм, и решили его немного смягчить, – рассказывал Робин, – жанр стал больше проходить на комедию, но это право студии. Если фильм сочетает в себе драму и комедию, то его трудно продавать, не понятна целевая аудитория». На прямой вопрос, стоило ли ему сниматься в «Человеке-кадиллаке», Робин ответил «Не знаю».