Дом ведьмы в наследство (СИ) - Лебедева Жанна - Страница 37

Настя вышла из гаража ей навстречу. Окликнула:

— Привет! Я тут.

— Привет, — обрадовалась починка. — У тебя там машина? — с интересом кивнула на гаражные ворота.

— Да. Можно и так сказать…

— А чего не ездишь?

Пришлось признаться:

— Не практиковалась давно. Опасаюсь садиться за руль после большого перерыва.

Роза незамедлительно предложила свою помощь:

— Давай я свожу тебя на полигон. Попробуешь там. Вспомнишь что и как.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Настя. — Как будет у тебя время, сообщи, а я подстроюсь.

Фея улыбнулась, полюбопытствовала:

— Заметано. Что за тачка-то хоть?

— «Импала» шестьдесят седьмого года, если ничего не путаю.

Розины глаза округлились.

— Ого! Это ведь Маровны? — догадалась она.

— Ее, — подтвердила Настя.

Починка задумчиво почесала затылок:

— Я ведь и не помню, когда она последний раз ездила… Ладно. Не буду отвлекаться. Я же к тебе по делу! Помнишь, ты по поводу подработки спрашивала? Вот, заказ тебе привезла, на роспись. Разгрузить поможешь?

— Конечно.

Спустя четверть часа посреди гостиной громоздились стопкой борта от разобранной детской кровати-чердака, дверцы шкафов и небольшой сундук.

— Вот детская мебель, о которой я тебе говорила, — сообщила Роза. — Разрисуй чем-то сказочным или с котятами. На все неделя. Справишься?

— Думаю, да, — утвердительно кивнула Настя.

Из мастерской были принесены краски, кисти, ветошь, лак.

Котята и сказки…

В Настиной голове родились самые причудливые образы, которые она немедленно воплотила в жизнь. Первым делом в ход пошли карандаш и бумага. На листах потрепанного альбома, найденного на полках с набросками, начали появляться причудливые сюжеты. Котята-рыцари. Котята-чародеи. Котята-русалки. Кошачьи замки на лесистых кручах. Котенок-Дейнерис — летящая верхом на драконе среди клубящихся вокруг улыбчивого солнца облаков…

В какой-то миг Настя остановилась и придирчиво оглядела черновики — не слишком ли безумно? С другой стороны — дети любят яркие фантазии…

Краски, какие-то особенные, приятно пахнущие смесью гуаши, масла и меда — по крайней мере, Насте представились именно такие запахи — были разложены на столе, разобраны по оттенкам и частично открыты. Около ста баночек. Крышки тяжелые, металлические. Баночки из фаянса, пухленькие, с толстенькими стенками…

Настя осмотрела кисти. Добротные. Дерево на их ручках порядком затерлось, но зажимы держали крепко, и пучки были целенькие, не обтрепанные и аккуратно подстриженные. Волос не лез и не пушился.

«Хороши!» — подумала Настя, ероша щетинки на «белке» и с упоением наблюдая, как с тихим шуршанием они принимают прежнюю форму.

Эх! Вспомнить бы…

Когда-то давно, еще проживая с мамой, она рисовала.

Ходила в секцию изобразительного искусства при Доме пионеров. Учительница там работала замечательная — Вера Васильевна. И художница талантливая, и женщина фактурная. Черное каре до плеч, яркие одежды, длинные стрелки на глазах — Насте она все время напоминала царицу Клеопатру.

Вера Васильевна давал ученицам разные темы и волю выбирать. Она всегда помогала советом и никогда — никогда! — не касалась ученического листа своей рукой. Для нее это было каким-то странным табу. Потому что художница должна рисовать свою картину сама.

Только сама.

Мама и Вера Васильевна Настю чаще хвалили. И если насчет маминых похвал всегда возникали вопросы — уж не по родству ли? — слова преподавательницы всегда отдавались в душе приятным теплом.

Получается!

Жаль, что в тяжелое подростковое время Настя студию бросила. И в худучилище так и не поступила, хоть Вера Васильевна и советовала…

Теперь тот нелепый пубертатный бунт казался ошибкой.

Роковой…

— Все равно справлюсь! — подбодрила себя Настя, прикладывая эскизы к деталям гарнитура. — Это же просто котята. Что я, котят на досках не нарисую? — Вооружившись полезными видео и ворохом наждачек, Настя бережно затерла первую поверхность — дверцу от шкафчика — и набросала мелком основную композицию. — И ничего страшного. И ничего я не испорчу…

Зачистив остальные части мебели и покрыв их наметками будущих рисунков, Настя собралась немного отдохнуть. А еще вспомнила про морских обезьян, которых они с Сергеем успешно зачаровали.

Аквариум стоял на окне в комнате с росписями.

Сполоснув руки и плеснув в чашку воды, — вся эта зачистка-разметка-подготовка изрядно вымотала — Настя подошла к стоящей на подоконнике емкости и обомлела. В аквариуме бурлил жизнью целый крошечный мегаполис. Тянулись к поверхности воды крохотульные многоэтажные здания, светились непонятно чем питаемые огни, сновали там и тут морские обезьяны…

Они заметили Настю и моментально сгрудились у обзорной линзы.

На микроскопических личиках читалось недовольство. В миниатюрных ручках были зажаты малюсенькие плакатики, написанные на чем-то полупрозрачном… «Мы требуем нашу зарплату!»

— Что это еще… — Настя помотала головой, приняв происходящее за наваждение. Обезьянки с плакатами не исчезли. Пришлось уточнить: — Какую зарплату?

Одна из русалочек-приматов потыкала пальчиком в разинутый рот.

Еду они просят!

Настя опрометью кинулась к коробке, вынула пакетик с едой, посыпала питательной пыли на поверхность воды. Обезьянки, кажется, остались довольными.

Затем она вернулась к работе.

Расстелила на столе и на полу газеты, расставила на них баночки с краской. Старую палитру положила. Попробовала.

Цвет послушно лег на чуть шершавую поверхность. Краска прекрасно растворялась водой и по свойствам походила на акрил. Иногда при соприкосновении кисти с содержимым банки наружу вылетал сноп магических искр.

Спустя два часа первый рисунок был готов. На нем — замок на зеленой круче, солнце, курчавые облака и несколько котят-рыцарей, скачущих по серпантину в долину. Сама долина планировалась для противоположной дверки.

Писать пришлось быстро, четко и тонко. Мелкие детали не позволяли расслабиться, поэтому, закончив с первой росписью, Настя решила, что на сегодня это все. Надо еще разобраться, как оно засохнет и как уляжется под лаком.

Сделал дело, как говорится, гуляй смело.

Захватив с собой Моню, Настя рискнула отправиться на прогулку. Надо было кончать с этим затворничеством и боязнью выходить на улицу по причине ошивающегося поблизости Белова или даже очередного поворота не туда.

До поездок на машине пока далеко, значит, нужно разобраться с общественным транспортом.

И вообще…

На улице ее встретила Анна Михайловна. Поздоровалась и неожиданно поинтересовалась:

— Анастасия, скажите, а у вас нет, случаем, знакомых спецов по обществознанию? Лельке надо подтянуть. Что-то не идет у нее в школе этот предмет.

— Есть, — бодро отчеканила Настя.

Анна Михайловна обрадовалась:

— А контактом не поделитесь?

— Это я. — Настя напомнила про свою работу в вузе и объяснила, что вела различные курсы у социологов. — Не скажу, что часто брала на подготовку старшеклассников, но опыт репетиторства кое-какой имеется. Так что…

— Я буду вам признательна. Готова оплатить услуги.

Насте стало неловко, она попыталась отказаться от денег.

— Да, я могу и…

— Не можете, — строго прервала ее соседка. — Мы с вами деловые женщины, и обе понимаем, как ценен труд, так ведь?

— Конечно.

Неудобная ситуация разрешилась сама собой.

Анна Михайловна взглянула на экран смартфона, покачала головой. Попросила:

— Тогда давайте этот вопрос чуть позже обсудим. Через пятнадцать минут у супермаркета состоится собрание жильцов. Парамонский соизволил приехать. Беседовать с нами будет.

Она тяжко вздохнула и красноречиво поджала губы, всем видом демонстрируя свое презрение к хитрому застройщику.

Настя решила:

— Я тоже пойду.

— Замечательно! — просияла председательница. — Этот подлец специально выбрал неудобное время, чтобы поменьше жителей смогло прийти. Так что у нас каждый человек на счету.