Лекарство от предательства (СИ) - Фиори Рина - Страница 15

– Временно, брат, временно, – смягчаю углы.

Обижать его не хочу на пустом месте.

– Оставь здесь, если дома держать не хочешь, а вообще…

Он резко встаёт с дивана, берёт фигурку со стола. Крутит в руках, словно видит впервые, ухмыляется.

– Чё, голые бабы раздражают? – качает головой. – Вообще, женское тело должно у здорового мужика другие эмоции вызывать…

– Ты себе эту эмоцию, знаешь, куда засунь? Где здесь женское тело, это же статуэтка, блин!

Что мы обсуждаем?

Бесит, что тратим время на глупости, когда можно провести его с пользой.

– Ладно, ладно, остынь, – Димка выставляет руки в примирительном жесте.

Вот за что люблю брата, так это за умение вовремя остановиться.

– Кстати, я бабуле звонил, – хвастается.

Лыбу давит. Это не к добру.

– Кости мне мыли?

– Ага! – довольный, как слон. – Колись, что за Алисочку ты к ней привозил вчера?

Снимаю с себя пиджак, оставляя только рубашку. В ресторане жара дикая, а на дворе уже первый день весны, между прочим. Надо нагоняй Маргарите устроить, чтобы следила за температурным режимом.

– Новая сиделка. А что?

– Да так, просто бабуля её так разрекламировала, что я аж жениться захотел.

– На ком? – туплю непроглядно.

– На Алисочке, – смакует имя девчонки.

Кулаки сами собой сжимаются, и карандаш в моих руках рассыпается на две равные части.

Да что же меня клинит так, а? Может, рыжуха заговор или порчу навела? Я уже в любой бред готов поверить, лишь бы выкинуть эту девушку из головы.

Меня так не ломало даже, когда я в Елену влюбился. Хотя тогда учился только на третьем курсе, был моложе и эмоциональнее.

А тут…

– Эта Алисочка, как ты выразился, та ещё… Короче, это она тогда мой пиджак испортила, помнишь? – с трудом говорю спокойно.

Понимаю, что брат не соперник мне. Что Димка шутит и не собирается ухлёстывать за моим личным наваждением, но всё равно злюсь.

– Любопытно, – чешет небритый подбородок, – а не для неё ли мы вчера спектакль разыгрывали?

– Бинго! – выставляю указательный палец вперёд.

Устал выкручиваться. Проще признаться и перевести тему. Но где уж там.

– И как? – играет густыми бровями.

– Ты как болтливая баба, Дим! – вспыхиваю, не собираясь признаваться в собственном фиаско. – Давай работать.

Машу рукой в сторону двери, не особо церемонясь с надоедливым родственником, который на секундочку, ещё и компаньон.

– Так значит? – поднимается. – Я это запомнил.

Скрывается за дверью.

– Ну, ты ещё обидься давай! – кричу ему вслед.

Швыряю в противоположную стену останки карандаша. Встаю, чтобы закрыть дверь.

Специально открытой оставил. Барин, блин.

Кручу в руках телефон. У меня в контактах записан номер Липецкой, и даже есть повод, чтобы позвонить. Я же, как работодатель, должен проконтролировать, вышла подчинённая на работу или нет.

– Алло, – тонкий голосок льётся из динамика, вызывая двойственные эмоции.

Пальцы рук и ног немеют от предвкушения предстоящего разговора. Но вместе с тем, я злюсь на неё за вчерашнее.

– Ты у бабули? – бросаю вместо приветствия.

– Д-да, – теряется, услышав мой голос.

Очень хорошо, значит я для девчонки не пустое место.

– Отлично, скажи Анне Фёдоровне, что я сегодня не смогу заехать, – откидываюсь на спинку стула.

Кайфую от того, что могу отдавать ей поручения, командовать хотя бы в такой мелочи.

– Но Анна Фёдоровна с утра ждёт вас…

– Алиса, ты меня не поняла?

– Вот что вам мешает навестить её? Тут ехать всего ничего, неужели не понимаете, что никакая сиделка не заменит пожилому человеку общение с близкими людьми.

– Тебе не кажется, что не в твоей компетенции отчитывать своего начальника? – повышаю голос.

На самом деле, меня веселит наша перепалка, но я стараюсь тщательно скрыть это.

– Пф, начальник, – кто-то сильно смелый на расстоянии.

А вчера пятилась, ударить грозилась.

Понимаю, что улыбаюсь, как идиот, вспоминая вчерашнее. И куда делась моя злость, которая камнем давила на грудную клетку?

– Что ты сказала? – притворяюсь, будто не расслышал.

– Ничего, – отвечает после небольшой паузы.

Кладу трубку, кручу в руках телефон. Время уже перевалило за полдень, и я не против перекусить.

Обычно обедаю прямо на рабочем месте, в ресторане. Но сегодня очень хочу отлучиться и отобедать в доме драгоценной бабушки. Она всегда рада меня видеть, часто приглашает на обед или ужин.

Обычно я нахожу тысячу и одну причину для отказа, но только не сегодня.

***

А Алиска ведь права, до дома бабули ехать минут двадцать, не больше. И почему мне раньше казалось, что у меня уходит на дорогу полдня?

Паркую «Ягуара», иду в дом.

Едва переступаю порог, сразу понимаю, что что-то не так.

Музыка. Бабушка любит, чтобы в доме играла ненавязчивая мелодия, например, что-нибудь классическое. Но сейчас я не слышу ничего, кроме тишины.

Иду в гостиную, но по пути мимоходом заглядываю на кухню.

– Ба… – пытаюсь поздороваться.

– Т-ш-ш… – старушка шипит на меня, даже не удосужившись поздороваться с любимым внуком.

А раньше всегда встречала объятиями, может, обиделась на что-то?

Или Липецкая успела сообщить, что я не приеду сегодня? Точно, эта рыжая вредина оклеветала меня.

Оглядываю окружающую обстановку. Пытаюсь понять, что ещё не так в доме. Бабушка сидит в своём любимом кресле-качалке и читает электронную книгу. Липецкой нигде не слышно и не видно.

– Где Алиса? – весь сгораю от нетерпения.

Сейчас как устрою девчонке разбор полётов за то, что посмела очернить меня в глазах любимой бабули.

– Тише, Кирюш, спит она, – родные глаза смотрят на меня с осуждением. – Разувайся и давай к столу, Алиса накрыла, сказала, что ты, возможно, приедешь.

Так, ничего не понимаю. С чего она это взяла? Я же сказал, что не смогу.

– Бабушка, а где Надежда Максимовна? – буду задавать вопросы по одному, ни к чему старушке мозговой штурм устраивать.

– Наденька отпросилась на полдня, когда поняла, что у неё такая подмога появилась, – улыбается лучезарно.

Это она об Алиске сейчас?

– А Алиса, значит, спит? – всё ещё надеюсь, что ослышался.

Потому что логическая цепочка в моей голове отказывается складываться в полноценную схему.

Иду за бабулей в гостиную, застываю в дверном проёме.

В противоположном самом дальнем углу, на мягком кресле, буквально свернувшись клубочком лежит Алиса.

Грудь ритмично поднимается в такт размеренному дыханию, глаза прикрыты опахалами ресниц. Рот наоборот слегка приоткрыт, а губы напоминают лепестки розы. Она на самом деле спит, мне не послышалось, и бабуля не сошла с ума.

– Бедняжка, совсем не высыпается на этой своей «скорой», – женщина шумно вздыхает, идёт обратно в кухню.

Я тоже собираюсь пойти следом, но не могу оторвать взгляда от милого видения. Рыжие волосы собраны наверх, но несколько прядей будто невзначай выбились из причёски. И теперь обрамляют умиротворённое личико.

Словно почувствовав на себе мой пристальный взгляд, Алиса переворачивается на другой бок.

Тихим, но уверенным шагом иду вглубь комнаты, распахиваю дверцы стоящего вдоль стены шкафа. Он практически пустой, так как бабушкины вещи хранятся в её спальне. Но на нижней полке всегда можно найти плед – мягкий и пушистый.

Аккуратно укрываю Алису, стараясь не потревожить её сон.

Трель телефона, лежащего в кармане моего пиджака, разрывает тишину.

Алиса широко распахивает глаза, смотрит на плед в моих руках. Заторможенным сонным взглядом оценивает мою позу. Прищуривается.

Одной рукой продолжаю держать плед, второй принимаю входящий вызов.

Поставщики. Кто им мой номер дал вообще? За эту сферу у нас Димон отвечает.

– Вы что… творите? – спрашивает тихим хрипловатым голоском. – Я что здесь…

Девушка упирается ладонями в подлокотники кресла, приподнимается, принимает более уверенную позу.