(Не)Падай - Квант Дарья - Страница 9

При всём при этом я не исключала, что все три пункта могли образовать убийственное «комбо».

О первоистоках проблем Клод не говорил даже ребятам из музыкальной группы. Генри и Майк знали что-то очень поверхностно, отдалённо, и потому не торопились делиться скудной информацией, чтобы ненароком не соврать по незнанию. Как-то давно они намекали мне на какую-то аббревиатуру, которую я никак не могла понять, и на этом, собственно, их осведомлённость заканчивалась.

Спустя какое-то время меня очень удивил звонок мобильного, завибрировавшего по столу около трёх ночи. Не разбирая наименования звонившего я просто взяла трубку.

– Алло.

Пару секунд я слышала непонятное шелестение и возню.

– Нора… Нора.

– Клод? – Я тут же встрепенулась, резко сев и свесив ноги с кровати. – Что такое?

– Я не знаю… Не знаю, где я.

Внутри меня всё заледенело.

– Как это ты не знаешь, где ты?..

– Просто не знаю. Всё как в тумане.

– Так, – твёрдо произнесла я, собираясь с мыслями. – Опиши мне, что ты видишь перед собой.

– Нора, это невозможно. Я больше так не могу, понимаешь? Не могу.

Я вообще едва осознавала, о чём речь. Сначала он говорил о том, что где-то затерялся, а потом твердил «не могу», и это меня сильно путало.

– Сначала мы найдём тебя, а потом всерьёз поговорим о твоём состоянии. Итак, ещё раз, – я тяжело вздохнула, – что ты видишь перед собой?

– Лес. Скамейку. Я проснулся лёжа на ней, и голова… голова идёт кругом.

– Ты видишь какие-нибудь указатели, может быть, дорогу или машины?

– Указатель. Он. Далеко, – отрывисто пробормотал Клод сдавленным голосом.

– Иди до него, я повишу на линии.

Мне пришлось ждать около четырёх минут, пока Клод снова не подал голос.

– Пригород Н.

Я моментально сообразила.

– Жди там. Я приеду на такси.

Мне в голову не приходило размышлять, почему он позвонил именно мне, а не кому-нибудь из ребят. Я подорвалась с кровати, оделась и пулей вылетела из своей квартиры прежде, чем спросила бы разрешения у самой себя. Проще говоря, я действовала на автомате, как действует мать, когда узнаёт, что её сын попал в беду – она мчится со всех ног и ей плевать на время суток, погоду и прочие препятствия.

Я догадывалась, где ориентировочно находился Клод, и сказала таксисту везти меня за город до указателя пригорода Н. Время в машине тянулось долго, и я успела обкусать себе все губы в приступе острого волнения. Как Клод попал за город? Почему он не помнил, где он? И, наконец, что он такого принял?

– Здесь! Остановите! – нетерпеливо попросила я водителя, увидев ту самую лавку, на которой, низко-низко склонив голову, сидел Клод.

Машина с большей резкостью, чем полагается, остановилась у обочины.

– Не уезжайте. Скоро поедем обратно.

Таксист кивнул.

Быстрым шагом я подошла к скамейке. Клод поднял на меня красные потерянные глаза. Весь его вид был потрёпанным – словом, оставлял желать лучшего, впрочем, как и его состояние.

– Вставай, я отвезу тебя в город. – Не зная, как подступиться, я легко потрепала его по каменному плечу. – Там ты отдохнёшь, и после этого расскажешь мне, что произошло. Клод, ты слышишь?

Я старалась не наседать на него сходу, а дать время ему раскачаться, восстановить оставшиеся резервы моральных и физических сил. Но он молчал и лишь слабо кивнул, пытаясь подняться на ноги. Я тут же придержала его за локоть, и мы вместе кое-как дошли до машины.

Заплетающимся языком Клод назвал таксисту адрес своего дома, и после завершения поездки я накинула мужчине за рулём несколько лишних баксов, чтобы тот особо не распространялся на случай, если он узнал Клода. Машину я никогда не водила и не собиралась, потому что с моей задумчивостью можно запросто попасть в аварию и покалечить не только себя, но и – ещё хуже – кого-то другого.

Лишь однажды я бывала в доме у Клода, когда праздновалась очередная годовщина существования его музыкальной группы. Тогда эти хоромы произвели на меня вау-эффект, но, пытаясь довести Клода до входной двери, я едва ли замечала вновь представшее перед глазами шикарное жильё.

Клод достал из кармана штанов связку ключей и дрожащей рукой приставил нужный к скважине. С первого раза вставить не получилось, со второго – тоже, и тогда я взяла его руку в свою и, направив ключ в зазор, вогнала его до упора и провернула два раза.

Молча Клод вошёл, на удивление не проигнорировав галантной привычки придерживать дверь, снял ботинки, наступив им на пятки, и отправился точно на кухню, откуда спустя несколько секунд я услышала громкое жадное сглатывание.

Я вошла.

Напившись воды, Клод присел на барный стул, зарывшись пальцами в спутавшихся волосах.

– Нора, мне нужно, чтобы ты осталась, – хрипло выговорил он. – Мне нужно, чтобы ты осталась со мной, иначе, чёрт возьми, я не знаю, что я способен сделать.

– Я здесь, Клод, ты видишь это, – ответила я, не понимая, что можно сказать в такой ситуации.

– Нет. Останься со мной. Надолго. Я не хочу, чтобы ты оставалась, но так надо. Так надо, потому что так будет правильно.

– Просто объясни мне, что с тобой происходит в последнее время.

Тут Клод внезапно, истерически засмеялся, да так громко, что я вздрогнула. Самым пугающим был тот факт, что этот смех прервался очень резко, словно кто-то в его голове щёлкнул тумблером, как это бывает у психопатов.

Я думала, это пройдёт, думала, это пройдёт сейчас, только пару секунд, всего лишь пару секунд. Но тут губы Клода скривились и из его груди вылетел надсадный хрип вперемешку со спонтанным и оттого жутким стоном.

Я стояла как вкопанная и понятия не имела, что делать. Всё естество тянулось к тому, чтобы подойти и хотя бы обнять его, более же рассудительная черта во мне диктовала сохранять трезвость и хладность ума, чтобы суметь-таки добраться до сути, а заодно и грамотно помочь.

Борьба шла во мне долгие минуты. Стоять и смотреть, как родной тебе человек ломается на твоих глазах – пытка, поэтому, выдохнув вместе с углекислым газом все мои сомнения, я подошла к Клоду и осторожно обхватила руками его напряжённое тело. Оно не прижималось ко мне в поисках утешения или спокойствия, а оставалось твёрдым и недвижимым, точно монумент.

Спрашивать с него сейчас какие-либо объяснения было бы не только бесполезно, но и не тактично. Я сказала только:

– Ты знаешь, что можешь всё мне рассказать.

Он повернул голову, смотря на меня большими покрасневшими глазами, в которых я уловила смутный проблеск надежды.

– Так ты останешься?..

Очень жаль, что раньше я не читала никаких книг по теме оказания психологической помощи, и теперь просто-непросто не знала, как отвечать, что отвечать и когда отвечать.

– Останусь, – бездумно пообещала я, не зная, зачем – то ли потому, что он хотел это услышать, то ли потому, что я никогда не могла пройти мимо чужой беды. Я положила подбородок на его макушку, удержавшись от неуместного сейчас чисто сестринского поцелуя. – Конечно, я останусь.

В итоге это было самым верным и самым неверным решением за всю мою жизнь.

На следующий день, когда мы каждый в раздельной комнате «переспали» со вчерашним инцидентом, Клод нашёл в себе силы говорить.

– Я посещал вечеринку хиппи, – начал рассказывать он. – Один знакомый пригласил, сказал, мол, там отборнейшее общество, тебе понравится. Отборнейшим оказалось и колесо, которым меня угостили. После этого я ничего не мог вспомнить.

– То есть ты хочешь сказать, что осознанно принял какую-то неизвестную тебе синтетику?

– Да.

– И давно ты балуешься чем-то ещё, кроме травки? Это не допрос, – тут же исправила я свой тон, – но было бы хорошо, если бы ты был более откровенен.

– Давно.

– Почему?

Клод нашёл в себе силы растянуть губы в улыбке и повторил мои слова.

– Это не допрос.

Я могла лишь, подняв руки, капитулировать. Но было кое-что, что не требовало никаких предысторий – сам факт наличия зависимости.