Измена. Вера, Надежда, Любовь (СИ) - Валерьева Елена - Страница 9

В два часа я поняла: он не придет.

Написала ему: «Ты где?» — ноль ответа.

Позвонила — абонент недоступен.

Я взбешена.

Кто он такой, чтобы игнорировать меня? Я ношу его ребенка. Его сына. Ради него я рисковала всем — карьерой, репутацией, будущим. А он не берет трубку?

В три часа я легла спать. Не раздеваясь. Телефон держала в руке.

Утром — тишина. Ни одного сообщения.

Я встаю, подхожу к зеркалу. Смотрю на себя. Идеальная Анастасия с идеальным животом и идеальной жизнью, которая вдруг дала трещину.

— Он просто занят, — говорю я себе. — Семейные дела. Ирина что-то придумала. Она всегда была манипуляторшей.

Но в глубине души я чувствую холод. Страх.

А что, если он выберет её?

Нет. Не может быть. У неё три дочери. У меня — сын. Я выигрышный билет. Я — его будущее.

Я беру телефон. Пишу Ирине. Еще одно сообщение. На этот раз — жестче.

«Ирина, я не знаю, что вы ему сказали, но он не отвечает мне. Это нечестно. Я имею право знать, что происходит с отцом моего ребенка. Мы с вами взрослые женщины. Давайте встретимся и поговорим. Без истерик. По-человечески».

Отправляю.

Жду.

Минута. Две. Пять.

Ответ приходит. Короткий. Холодный.

«Мой адвокат свяжется с вашим адвокатом. Все вопросы — через юристов. Ирина Багрянцева».

Смотрю на экран. Не верю своим глазам.

Адвокат? Юристы?

Она что, собирается судиться? Забирать его деньги? Дом? Девочек?

Я смеюсь. Нервно, истерично.

— Глупая женщина, — говорю я вслух. — Ты думаешь, что сможешь меня победить? У меня сын. У тебя — три девки и возраст. Святослав не дурак. Он выберет меня.

Но где-то в глубине души, там, куда я не пускаю никого, включая себя, шевелится червячок сомнения.

А что, если нет?

Что, если он выберет её?

Я опускаюсь на диван. Кладу руки на живот. Ребенок пинается — сильно, больно.

— Мы справимся, — шепчу я. — Нам никто не нужен. Мы сами.

Но это ложь.

Он нужен. Он очень нужен.

Без него я — просто одинокая беременная женщина с чужой фамилией в паспорте.

С ним — я будущая госпожа Багрянцева.

Я сжимаю кулаки.

— Я не сдамся, — говорю я. — Ирина, ты еще пожалеешь, что связалась со мной.

Я беру телефон. Набираю номер своего адвоката.

— Здравствуйте, это Анастасия Ременцова. У меня к вам дело. Очень срочное. Очень важное. И очень дорогое.

Пауза.

— Скажите, как мне отсудить половину состояния отца моего ребенка, если он решит остаться с женой?

Я слушаю ответ и улыбаюсь.

Игра начинается.

Глава 18. Адвокат Анастасии — Сергей Николаевич

Сергей Николаевич Ветров был адвокатом с дьявольской репутацией и ангельской улыбкой. Ему было пятьдесят пять, он носил дорогие костюмы, пил только виски и выигрывал дела, которые другие проигрывали.

Он взял трубку в восемь утра — звонок от беременной женщины, которая назвалась Анастасией Ременцовой. Голос у неё был требовательный, капризный, но в нем чувствовался страх. Сергей Николаевич умел распознавать страх. Страх — это двигатель. И деньги.

— Здравствуйте, Анастасия, — сказал он вкрадчиво. — Расскажите вашу историю.

Она рассказала. Про женатого мужчину. Про ребенка. Про то, что мужчина хочет остаться с женой. Про то, что она хочет отсудить половину.

Сергей Николаевич слушал, кивал, записывал. Потом сказал:

— У меня для вас плохие новости. По закону, вы не имеете права на его имущество, если вы не были в браке. Вы можете получить только алименты на ребенка. И то — если он признает отцовство.

— А если не признает?

— Тогда придется доказывать через суд. ДНК-тест. Это время. И деньги.

Тишина. Потом её голос — тихий, сломанный:

— А если я скажу, что он обещал на мне жениться?

— Обещания — это не документы, — усмехнулся Сергей Николаевич. — Извините.

Она помолчала. Потом сказала:

— Я готова платить. Любые деньги. Я хочу, чтобы он страдал. Как страдала я.

Сергей Николаевич вздохнул. Он слышал это сотни раз. Обида, злость, жажда мести. Но месть — плохой адвокат. Она не приносит денег. Она приносит только боль.

— Анастасия, — сказал он мягко. — Я возьму ваше дело. Но не потому, что вы можете заплатить. Потому что вы — мать. И ваш ребенок заслуживает отца. Даже если этот отец — козел.

Она засмеялась. Сквозь слезы.

— Спасибо, — сказала она. — Когда можем встретиться?

— Сегодня. В четыре. Мой офис на Тверской.

— Я приду.

Она повесила трубку. Сергей Николаевич положил телефон на стол, задумался.

Он вспомнил свою жену — ту, с которой развелся десять лет назад. Она тоже была беременна, когда он ушел. К другой. Теперь он жил один, платил алименты и видел сына раз в месяц.

— Козел, — сказал он себе вслух. — Ты прав, Анастасия. Я такой же козел, как твой Святослав.

Он вздохнул, открыл ноутбук, начал готовить документы.

В четыре часа Анастасия пришла. В дорогом пальто, с идеальным макияжем, но с красными глазами.

Они проговорили два часа.

Когда она ушла, Сергей Николаевич посмотрел ей вслед и подумал: «Бедная девочка. Она не знает, что война, которую она начинает, убьет в ней последнее человеческое».

Но он не сказал ей этого. Не его дело.

Его дело — выигрывать.

Даже если проигрывают все.

Глава 19. Лида — за час до встречи

Лида Валерьевна, адвокат с двадцатилетним стажем и невыносимой привычкой стучать ручкой по столу, когда нервничает, сидела в своем кабинете и перебирала документы. Она ждала Ирину.

Звонок подруги вчера вечером выбил её из колеи. «Слава богу, что ты не легла спать рано», — подумала Лида. Она работала допоздна — готовила иск по другому делу, разводу нефтяного магната с молодой женой. Ирония судьбы: она разводила чужие семьи, а теперь предстояло развести семью лучшей подруги.

Лида отложила бумаги, сняла очки — тонкие, в металлической оправе, которые надевала только для чтения — и потерла переносицу. Голова болела. Она не спала почти всю ночь, прокручивая в голове варианты.

Ирина не знала, но Лида уже провела предварительную работу. Она проверила счета Святослава, его имущество, его связи. И нашла кое-что, о чем Ирине пока не скажет. Не время.

В ящике стола лежал конверт с фотографиями. Лида достала их, разложила веером. Святослав и Анастасия. Рестораны, отели, прогулки. Даты — последние два года. Лида наняла частного детектива еще месяц назад, когда заметила, что Ирина сама не своя. Ирина не просила. Лида просто сделала. Так поступают настоящие подруги.

— Ты еще скажешь мне спасибо, — прошептала Лида, глядя на фотографии. — Или проклянешь. Но выбора у меня не было.

Она убрала снимки обратно в конверт, запечатала, положила в сейф.

Потом встала, подошла к окну. Арбат просыпался — мокрый после ночного дождя, с редкими прохожими, сонными голубями на карнизах и запахом жареных каштанов из уличной палатки. Лида любила этот вид. Он успокаивал.

Она вспомнила, как они с Ириной учились на юрфаке. Как сидели на лекциях, пили дешевый кофе из автомата, мечтали о будущем. Ирина была лучшей на курсе. Она могла стать кем угодно — адвокатом, судьей, прокурором. Но выбрала Святослава.

— Дура, — сказала Лида вслух. — Мы обе дуры. Ты — что вышла замуж. Я — что не вышла.

Она усмехнулась. Жизнь — странная штука. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Внизу хлопнула дверь подъезда. Лида выглянула в окно — черный «Мерседес» подъехал к офису. Ирина вышла из машины. Бледная, с красными глазами, с рюкзаком за спиной. За ней — три девочки. Вера держала Надю за руку. Любу Ирина несла на руках.

— Господи, — прошептала Лида. — Помоги мне. Помоги ей. Помоги нам всем.

Она перекрестилась — хотя не была верующей — и пошла открывать дверь.

Глава 20. Ирина

Лида встретила меня у дверей своего офиса в девять утра. Она не задавала вопросов — увидела мои глаза, мои дрожащие руки, трех девочек, прижавшихся ко мне, как птенцы к наседке в грозу, и просто обняла. Крепко. Так, что затрещали кости.