"Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Нот Вай - Страница 587

Следующий шаг назад привёл меня к столкновению с Маутнером. Капитан выругался. Он смотрел в подзорную трубу на другой участок реки.

— Зарни и его тяжёлая конница, — бросил он мне результат своего наблюдения. — Схлестнулись со второй ротой и кланом Серых Ворóн. Их волшебники, кажется, придержали немного своих сил, так что задали жару. Жаль только, что элита почти поголовно с антимагией. Туго там, да… Вряд ли лучше, чем у нас здесь.

А у нас десятки тысяч ратников, понукаемые офицерами, рвались вперёд неостановимым потоком.

— Дерьмо, нас так и правда прикончат! — бросил я капитану. — Где Логвуд⁈ Ты говорил, что он подойдёт с юга?

Деревня, где должен быть комендант, горела и пылала, чадила дымом и исходила потоками периодически пробивающейся магии. Если Тольбус в ближайшее время не вернётся к нам, то остатки Первой на этом берегу либо успешно переберутся, либо найдут здесь свою смерть. Однако итог один: переправа окажется в полном распоряжении врага, а значит, коменданту уже будет не перебраться и не догнать нас.

И эта мысль явно преследовала не меня одного. Эдли тоже периодически оглядывался в сторону юга.

Контроль и иллюзия контроля…

— Капитан, лейтенант! — раздался голос Дуноры. — Я привела лошадей! Пора садиться и готовиться к прорыву.

— Здравая мысль, — проворчал я, одним уверенным движением взлетая на коня. Незнакомое потёртое седло расположилось на знакомом скакуне. Том, на котором я ехал до лагеря Логвуда и про которого думал, что уже всё потеряно. Но нет, выходили…

Аналогично Дуноре, ещё несколько представителей Полос вернулись с лошадьми, позволив взводу обрести чуточку больше уверенности в своих силах.

Строй Первой отступил ещё немного назад, оставляя среди земли кровоточащие тела врагов и союзников. Мы уже почти упёрлись спинами в паникующих беженцев.

Выругавшись, я прикрыл глаза ладонью, изобразив козырёк от солнца. Там, вдали, за первыми рядами ратников, вышагивала тяжёлая пехота Зарни, готовая обрушиться на нас чуть ли не по первому же приказу командующих, которые заставили бы своих вояк расступиться, дав возможность ударить профессионалам.

И это однозначно будет последним ударом.

— Вот сука… — других слов не было. Кажется мы исчерпали все свои козыри и солдатам предстоит умереть на этом клочке земли, защищая неблагодарных ублюдков-беженцев за своими спинами.

А сколько времени проведу здесь я? Улечу ли вороном? Когда именно улечу?

Руки Дуноры, застывшей рядом, ощутимо дрожали, хотя на бледном лице застыла кривая ухмылка. Девушка бросила взгляд на Маутнера, а потом на меня. Глаза её были широко открыты.

Всадники Гусей проскакали мимо строя Полос, удерживая на лошадях раненых. Они обдали нас пылью и потоком грязи, сами похожие на покрытых кровью призраков. Я проводил их взглядом до кипящей толпы беженцев. Гражданских на этой стороне реки стало заметно меньше с тех пор, как я смотрел туда в последний раз. Слишком быстро. Они, наверное, запаниковали на переправе. Тысячи утонули в реке. Катастрофа.

Арьергард всё больше сдавал позиции, поток раненых рос, я использовал ещё энергии, взятой из собственного измерения магии, заставив тело, словно неисправный механизм, натужно заскрипеть.

Зашипев, взмахнул руками. Отлично… даже малые потоки воды вызывают напряжение. Как бы я того не хотел, но снова дошёл до состояния, когда могу лишь смотреть на врага замутнённым от боли взглядом.

А кони всё скакали мимо. Каждый всадник нёс по два или даже три бойца. Линия обороны сжалась, фланги отступили к центру. Через считанные минуты нас окружат. А затем перебьют.

Я увидел, как Маутнер ревел команды, пытался выстроить остатки Полос в каре. Солдат на ногах осталось ужасно мало. Я видел, как знакомые лица снова находили смерть.

— Отступаем, — развернулся я. — Быстро!

Дунора повторила приказ, протяжно выкрикнув его над головами всех собравшихся. Капитан коротко обернулся и кивнул, замахав руками.

Проблема была в том, что передовая истончилась столь сильно, что мы сами стали передовой. Не было возможности просто развернуться, вскочить на пригнанных лошадей и метнуться назад. Не было.

— Учитель, — рядом встал Фолторн. — Позвольте мне…

Я посмотрел в его глаза, горящие огнём решимости. Отчего-то вспомнился момент, когда его секли за воровство.

— Дозволяю, — кивнул я.

Маг выступил вперёд и вытянул руки к небу. Над головами сайнадов стал зарождаться шторм. Я видел, как сухие обожжённые трещины появились на коже Фолторна. Парень сжигал себя заживо.

— А-а-а! — заорал он, а красные от полопавшихся капилляров глаза сухим и невидящим взором устремились на ратников противника. В следующий миг на их головы обрушился колоссальный поток кипятка, закручиваемый под причудливыми углами и бешеным давлением.

Фолторн упал на колени со звучным хрустом порванной кожи. Треск стоял такой, словно лопнул туго перетянутый трос. Кровь не успевала вытекать, спекаясь на его теле. Каждое движение ученика создавало ощущение марионетки, которой управлял неумелый кукловод. Хрип, вырвавшийся из его лёгких был похож на завывающий ветер.

Ведро воды, что вылила на него Дунора стало последней каплей — маг потерял сознание.

— Помоги затащить его на седло, — пробормотал я.

— Он будет жить? — в голове девушки ощущалась обеспокоенность.

— Я не знаю.

Жертва юного волшебника отогнала перепуганных сайнадов, оставив на месте обрушения потока кипятка широкую просеку. По меньшей мере две или даже три сотни ратников нашли свою смерть, позволив Чёрным Полосам перестроиться и вскочить на лошадей.

Мы двинулись к переправе.

Глава 10

«Потворствовать — значит растить его. Наказывать — значит кормить его. Безумие не признаёт узды — только нож».

Кашмирская поговорка.

Таскол, взгляд со стороны

Десять золотых монет блестели на смуглой ладошке Лотти.

Карсин лежал на полу изломанной и изуродованной куклой. Кровь текла вокруг, словно пролитое вино.

Жрец, ухмыльнувшись, бросил девушке серебряную монету: «На память о ней».

Милена находилась в доме, где некогда скрывалась. Здесь ничего не изменилось. Мраморные лестницы и старая роскошь, уже успевшая прийти к негодность. Дом, ныне отданный зажиточным беженцам, таким как Лотти.

В голове Мирадель проносились образы прошлого. Моментов, когда она жила тут. Точнее скрывалась. Как она плакала и беспокоилась за Ольтею, за своих людей, оставшихся в Ороз-Хоре, даже о слугах и страже. И как боялась Киана…

Теперь, вернув статус, женщина вновь ощущала себя хозяйкой положения. Солдаты вытягивались при её приближении, старательно пялись ровно перед собой застывшими в серьёзности глазами.

Эскорт, идущий за ней следом, состоял из сионов и бывших рыцарей веры, сменивших сторону. Двое из них несли артефактные фонари, освещая тёмные окрестности.

Ночь. Такими делами нужно заниматься только ночью…

Милена поднималась по выщербленным ступенькам, стараясь изобразить надменность и власть, но внутренне ощущала, словно идёт на плаху. В груди болело, а по телу разливался холод. Она с трудом сдерживалась от желания обнять саму себя. Укутать.

Тень императрицы колебалась, дёргалась, периодически расщеплялась и снова соединялась. Отражала её смятение.

На улице стучали копыта кавалерии. Офицеры командовали сотней солдат, расставляя их на каждом углу и контролируя любую подозрительную активность. Они не ожидали нападения, но после беспорядков последних дней Мирадель предпочла подстраховаться, дабы вновь не оказаться в неприятностях.

Опыт женщины диктовал новые правила.

«Довольно и одного мятежа, который чуть не забрал мою жизнь», — думала она.

Милена отчего-то считала, что должна появиться здесь лично. Это место обязано увидеть её не только в виде свергнутой беглянки, но и в образе священной правительницы Империи Пяти Солнц. Должно углядеть разницу. Проникнуться ею.