Тренировочный День 14 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 38

— А еще за мою харизму и чувство юмора. Ты как?

— Нормально. На удивление нормально после этого Армагеддона в масштабе отдельно взятой войсковой части.

— Это армия, привыкай.

— Вот уж слава богу что не придется… Вить?

— А? — он отрывается от лицезрения ночного пейзажа за окном и протягивает ей термос: — чаю будешь? Особый рецепт на каких-то ягодах, товарищ Вознесенская варила! Видела какие у нее…

— Витька! Будь серьезней!

— Серьезно, у нее такие вот…

— Ты лучше скажи, как так вышло что наша Лилька полосу препятствий так быстро преодолела? Это же войска специального назначения… я конечно Лилькины заслуги не умаляю, но там же все построено так, чтобы на пределе человеческих возможностей было… и они эту полосу раз за разом из года в год, а она — раз и рекорд! Не бывает так… если только она не инопланетянка действительно…

— Ты полосу эту видела? — задает вопрос Виктор, садясь прямо.

— Ну видела…

— Внизу там негде результаты улучшать, там счет на секунды идет. — сообщает Виктор: — основные потери по времени — наверху. Потому что там высота метров пять и на такой высоте человеку страшно становится. Это снизу не видно, а туда заберись — и сразу поймешь. Ноги ватные становятся, руки дрожать начинают, все начинаешь делать медленней и осторожней. Но самое главное — спуск по канату. Он под углом натянут, чтобы легче было, но это тоже трюк… соскользнуть по нему не выйдет, там надо снизу ногами зацепиться, скрестив их в лодыжках, а руками перебирать и постепенно спускаться. А это медленно. И, кстати, заметь, что именно под «канаткой» внизу бассейн с водой.

— Да это лужа какая-то! Грязная и холодная!

— Тем не менее никто не разобьется если упадет… а раз в этом месте сделано, значит именно тут чаще всего и падают. Чтобы не убивались. А теперь представь себе — висеть на канате, держась ногами и перебирая рукам на высоте — медленно выходит, так ведь?

— А Лилька?

— А у Лильки подход нестандартный. Она на канат улеглась сверху и вперед головой! И соскользнула!

— Так они же потом пробовали головой вниз… только поразбивались все. —

— Они снизу пробовали — висеть головой вниз, а тогда скорость не контролируешь и не видишь, как быстро стенка внизу приближается. Вот и… — Виктор развел руками: — надо сверху ложиться, но для этого чувство баланса нужно как у Лильки иметь… и она еще лодыжкой правой ноги как будто обвивала канат, использовала как тормоз и контроль над скоростью спуска. Надо бы ее на горнолыжный трамплин сводить, пусть прыгнет, наверняка у нее получится…

— Все-таки она инопланетянка… — Маша вытягивает шею, выглядывая в мягкой полутьме салона тему их разговора: — вон она, в обнимку с Железновой спит.

— Утомилась. — кивает Виктор: — хорошо, что не стали учебный рукопашный бой на ножах проводить…

— Так там же не ножи, там же товарищ майор предлагал мелки раздать, чтобы видеть кто кого «порезал»…

— Вот ты Маша давно Лилю знаешь вроде, — прищуривается Виктор: — а такие простые вещи не понимаешь. Это для десантников хорошо, а не для нашей вестерианки. Каково им будет дальше служить, если она им всем на спине сердечки мелом нарисует во время учебного боя? Это ж подрыв боеготовности и уверенности в себе. Это мы знаем что по Лильке меряться нельзя, а для них она просто девушка из волейбольной команды.

— Не подумала. — Маша снова вытягивает шею: — но и Аринка хороша! Тот кучерявый, с улыбкой… чуть не покалечила парня!

— Это ж спецназ. Пусть привыкают к опасности. — пожимает плечами Виктор: — это их работа. Головой. — он усмехается и прикладывается к термосу.

— Скорее по голове. Вить, тут девчонкам по приезду надо будет до аптеки сходить.

— А? Зачем?

— Помнишь Синицына полную сумку презервативов себе купила? Семьсот двадцать.

— Сочувствую. А я тут при чем?

— Да не доложили ей, гады аптечные. Там по чеку семьсот двадцать, а по факту на три меньше!

— На три меньше? А… может использовал уже кто?

— Да нет! Один Лилька испортила, когда Вацлаву на голову с балкона сбросила, но должно было семьсот девятнадцать оставаться! А там всего семьсот шестнадцать!

— … вы что сидели и считали?

— Это вон Маслова посчитала с Марковой, им заняться было нечем… пока церемония награждения шла и кино показывали…

— Ладно, заедем.

— Хорошо. И это… слушай… — Маша поерзала на сиденье: — Кривотяпкина эта подходила, хочет в команде остаться, Вить.

— Ну и?

— Чего ты мне нукаешь⁈ — сердится Маша: — ты же тренер! Скажи, что мне делать?

— А ты что сама думаешь?

— Не нужна она нам в команде, Вить! От нее одни неприятности! Она меня не слушается! Кветку Моравцову чуть не покалечила, специально ей в коленку целилась, я уверена! Она потенциально опасный социальный элемент, Вить! А у нас команда камерная, все свои тут, ты вон даже Наташку Маркову в команде оставил, хотя она только за газировкой гонять умеет! У нас даже Светка Кондрашова своя! И… а где Сашка Изъюрева⁈ Неужели забыли⁈ — спохватывается Маша: — ее и правда солдаты…

— Вон она спит. На переднем сиденье. — говорит Виктор: — без паники, товарищ капитан.

— Да я не паникую, просто она всегда такая… незаметная.

— Миссис Целлофан.

— … так я о чем… вот! — Маша снова поворачивается к нему: — дай попить… — она забирает у него термос из рук, отпивает глоток и выпучивает глаза: — что это⁈ Боже мой какая гадость! Кхе-кхе!

— Сливовица. — оповещает ее Виктор. — с чаем. Сперва я думал что в обоих термосах чай, вот и…

— Тьфу, какая гадость! Дай запить! — она отбирает у него стакан, выпивает залпом…

— А тут чистая водка.

— Кха-кха-кха!… ты нормальный вообще⁈

— У меня выходной!

— Ты… где тут вода⁈ Это?

— Сливовица. И это тоже… а тут морс.

— … ненормальный… — Маша прикладывается к бутылке, пьет. Закрывает и держит ее в руке. Подносит руку к горлу.

— Все еще першит. Кто такое пьет вообще?

— Я. Генерал. Товарищ Вознесенская. Переводчица, кстати, тоже не отставала, на вид малахольная, а как разошлась!

— Это та, что на столе потом танцевала без блузки?

— Ага. И вообще, чего ты на сливовицу гонишь, лучшая сливовица во округе! Это просто вкус иметь надо!

— Гадость… а Кривотяпкину я в команду не пущу!

— Ну и не пускай.

— … — наступает молчание. Маша отпивает еще глоток морса из бутылки.

— С другой стороны играет она хорошо… — говорит она уже тише.

— Да?

— Играет она просто как богиня, этого не отнять. Передачу за спину видел? Точно же кладет, как будто видит кто где спиной. На площадке у нее как будто радар в голове наполовину с баллистическим вычислителем. А как прыгает!

— Прыгает высоко. — соглашается Виктор, прикладываясь к термосу снова: — видел.

— Ничего ты не видел! Она так прыгает что… нам бы такую в команду…

— Ну так возьми…

— Ты не понимаешь, Вить! У нее характер ужасный! Она — самовольничает постоянно! С девочками себя ведет высокомерно! Как с ней играть в команде⁈

— Значит не бери.

— Как не брать⁈ Она же играет как богиня! За спину передачи не глядя… а как в воздухе летит! Как птица. А ну дай сюда… — она снова отбирает термос у тренера.

— Там сливовица…

— Знаю уже! — Маша запрокидывает голову и лихо выпивает из термоса. Возвращает его Виктору и утирается рукавом.

— Ты бы поосторожнее с этим пойлом, оно жутко высокоградусное. Ее так-то разбавлять надо, как ликер. — говорит он, заглядывая в пустой термос: — я чаем запивал.

— У нас с тобой проблема, Вить. — говорит Маша, наваливаясь на него всем телом: — а проблемы требуют решений как говорит Синицына. Вот смотри, у нас на носу следующий матч в первой лиге, у нас впереди ТТК и Радиотехник. Ленинград и Рига, нам бы первую лигу пройти, Вить, какая пока высшая… а ты видел, как ТТК играет, да и Рижских роботов-андроидов из будущего тоже видел… там такие дылды и все одинаковые на лицо и размер… такие же как Яра-Мира! О! А давай Ярку с Миркой позовем⁈ А что? Будут легионеры у нас тоже и Петру позовем с Павлой, то-то Лилька обрадуется!