Со второй попытки (СИ) - Мах Макс - Страница 62

- Волан-де-Морт то ли жив, то ли нет. Если жив, будет война, и его снова придется развоплощать. А теперь скажите, директор, каким образом связан со всем этим десятилетний мальчик?

- Сириус, - покачал головой старик, - ты должен понять, есть тайны, которые нельзя раскрывать. А Гарри…

- Еще раз назовете моего сына этим плебейским именем, - предупредил Сириус, - и я ухожу.

Он уже понял, что сможет дожать директора, и тогда, возможно, узнает наконец, что за херня творилась тогда в 1981. Было очевидно, что Дамблдор в беде и отчаянии, самое время получить от него ответы хотя бы на некоторые интересующие их с Лилс вопросы.

- Хорошо, - неожиданно отступил Дамблдор. – Как я уже сказал вам, Сириус, ваш сын Ригель является ключевой фигурой в борьбе против Волан-де-Морта, когда он возродится и снова призовет своих сторонников. Поэтому мне нужен контроль…

- Перебьетесь! – сказал, как отрезал Сириус. – Вы, кажется, не поняли главного, Альбус. Я не Поттер и не Лонгботтом, меня вашими песнями не усыпить. Поэтому слушайте и решайте сразу: да или нет. Во-первых, что бы за тайну вы ни скрывали, контроля над моим сыном вы не получите ни при каких обстоятельствах. Во-вторых, если проблема по-настоящему серьезна, я готов сотрудничать, но только при условии, что вы раскроете мне ваши секреты, обосновав свою заинтересованность в Ригеле. И, кроме того, мы не станем рисковать его жизнью, если даже на кону будет вся магическая Британия. Мне, чтобы два раза не повторяться, насрать на вас всех, включая женщин и детей. Своя рубашка ближе к телу. Где-то так.

- Но, Сириус, речь идет о жизнях тысяч волшебников! – попробовал возразить обескураженный его словами старик.

- Я чернокнижник, Альбус, если вы забыли, - усмехнулся в ответ Сириус. - Сами же распускаете слухи…

- Я виноват, - признал Дамблдор. – Я ошибся, Сириус. Я совершил много ошибок, но сейчас речь идет не обо мне и не о вас, а о множестве ни в чем не повинных людей!

- Тогда, тем более, выкладывайте свои секреты, - предложил Сириус, - и будем думать, что с этим всем делать. Кота в мешке я не покупаю.

- Есть такие тайны, Сириус…

- Зря вы это затеяли, Альбус! – Сириус встал и пошел к двери.

Дамблдор молчал, и поэтому Сириус спокойно миновал дверь и лестницу, и еще через десять минут вышел из замка. Он так и не понял, для чего Дамблдору надо было вызывать его на разговор, если он так ничего ему и не сказал. На самом деле, Альбус лишь напомнил Сириусу о том, о чем и он, и Лили догадались еще тогда, все эти годы назад. Была какая-то причина, почему в 1981 Дамблдор подставил Поттеров под удар. Старик был интриганом и политиком в худшем смысле этого слова, но он не был душегубом. Значит, ему было нужно, чтобы они стали мишенью, но зачем? Гипотеза, которую они тогда выдвинули, предполагала, что в доме Поттеров Волан-де-Морта ждала какая-то хитрая ловушка, но ни Сириус, ни Лили ничего подозрительного так и не нашли, и в результате предположили, что это был какой-то неизвестный им ритуал. Волан-де-Морт убивает Джеймса, превращая Гарри в последнего в роду, а гибель матери становится необходимой жертвой для запуска проклятия. Довольно логично, если бы не ощущение, что по задумке директора Джеймс должен был иметь сильный шанс уцелеть. Его гибель казалась случайностью, и это ломало все расчеты. Однако сегодняшний разговор подтвердил, что важен в этом уравнении один лишь Гарри.

Впрочем, нет худа без добра, и разговор с Альбусом напомнил Сириусу кое-что, о чем он забыл, живя в другом Мире с его тревогами и заботами. Крестражи! О них откуда-то знал старший Сириус, и о них же написала ему в одном из писем Белла. Наличие крестражей могло объяснить неочевидное «бессмертие» Волан-де-Морта, но никак не объясняло, каким образом может быть связан со всей этой историей их с Лили сын.

Интерлюдия VI : 298 год от З.Э.

Утром, - а оно началось для него где-то после полудня, - Роберту сообщили, что заболел Джон Аррен. Вечером Роберт зашел к старику в Башню Десницы, но поговорить не удалось. Джон был плох, бредил и никого не узнавал.

- Он уходит, - с печалью в голосе сообщил мейстер Пицель. – Болезнь убивает его.

«Болезнь…»

О короле Роберте можно было сказать много дурных слов. Он был пьяницей, развратником и мотом, ненавидел жену и совсем не занимался своими детьми, - а ведь один из них должен был когда-нибудь унаследовать Железный Трон, - он практически не интересовался делами государства, передоверив их деснице и членам малого совета. Все это так, но при всем при том король не был дураком и смог сразу заподозрить, что его наставник отравлен, а Пицель, сука, зачем-то это скрывает.

«Начать расследование? – задумался он, наблюдая за враз состарившимся лордом Арреном. – А смысл? Максимум, поймаем отравителя, а заказчика… Заказчик вывернется. Так есть ли смысл ввязываться во всю эту головную боль?»

И все-таки, для очистки совести, он решил хотя бы попытаться что-нибудь сделать, ну или сделать вид, что озаботился расследованием.

«Кто у нас Мастер над Законами? – прикинул Роберт, - Ренли – мастер. Вот пусть он и проведет расследование!»

Роберт не сомневался, что Ренли с этим не справится, не его уровень, но формальности будут соблюдены, и об этом можно будет больше не думать. Он и не думал, поскольку его занимал совсем другой вопрос. Джон умер, его похоронили, и Семеро с ним, но кто теперь будет править вместо него?

Очевидными кандидатурами казались его брат Станис и отец Серсеи Тайвин Ланнистер. Станис, конечно, не дурак, но он аскет и праведник. С такими взглядами на жизнь королевство ему доверить было нельзя. Что же касается Тайвина, то легче передать ему трон и самоубиться, потому что Ланнистеры и так уже правят Вестеросом и заправляют Королевской Гаванью, еще один Ланнистер, да еще на таком важном посту, и считай, Баратеоны старались для этих драных кошек. Выбор без выбора оказался тяжелой ношей, но на следующий день, протрезвев после очередной пьянки, Роберт вспомнил о Неде Старке.

Со Старком они вместе росли, служа оруженосцами Джона Аррена. Детство и юность в Долине запомнились, как лучшее время в его жизни. Их дружба с Недом могла бы продолжаться и дальше, но Семеро решили по-другому, и в их жизнь вошла война. Восстание, битвы… Это было хорошее время, - как выяснилось, Роберт умел и любил воевать, - и Нед тоже прославился, как воин и полководец, но потом Роберт совершил непростительную ошибку. Во-первых, нельзя было так быстро соглашаться на свадьбу с Серсеей Ланнистер. Это поспешное решение наверняка оскорбило Неда, и его в этом смысле можно понять. Лианна, о которой все время рыдал Роберт, была Старк, и этим все сказано. Но было и кое-что «во-вторых». Глупо было, зная щепетильность Старка, открыто радоваться убийству Элии Мартелл и их с Рейгаром детей. И ведь Роберт от этого конфликта ничего не выиграл. Все равно пришлось приказать Тайвину сдать Старку тех двух ушлепков, которые превратили простое задание в кровавую вакханалию. И казной поделиться тоже пришлось, а дружба… Дружбы не стало. Нед за время войны возмужал и научился не только быстро действовать, но и думать, хотя от чистоплюйства так и не избавился. В результате дружбы нет, а Старк, говорят, процветает. Жену, - ту самую, навязанную ему Хостером Талли, - спровадил и живет теперь сразу с двумя женщинами. Паук говорит, одна действительно жена, а вторая – давняя любовница. И не факт, что старший сын леди Дейн действительно лорд Гринвуд, а не бастард Неда, грех которого покрыл один из его знаменосцев. Впрочем, как бы то ни было, Старк сейчас лучшая кандидатура. Деятельный, умный, волевой и, что немаловажно, у него в Королевской Гавани нет своих людей. Значит, будет независим и служить станет одному лишь Роберту. Хорошей новостью стало и то, что еще во время подавления восстания Грейджоя, Тайвин Ланнистер сумел поладить со Старком, и это именно он предложил выдать Мирцеллу за Брана Старка. Не дружат, но торгуют и не конфликтуют, и значит в Королевской Гавани можно ожидать всего лишь холодного мира, но не приготовлений к войне.