Ловелас. Том 2 (СИ) - Взоров Илья - Страница 47

Ничего себе замашки у Аарона… Он, оказывается, у Херста то застоялся.

Я размышлял, потирая подбородок. Почтовая рассылка обходится в сущие копейки — 2-3 цента за номер. А Брэдли берет 15 центов с каждого номера — в семь раз больше! Чем больше почтовых подписчиков — тем меньше надо делиться с Брэдли и тем больше можно заработать. Почтовая рассылка — это золотая жила. Которую впрочем, будет очень трудно разработать.

— Вы наняты, Аарон, — сказал я, протягивая ему руку. — Приступайте немедленно.

Штейн грустно улыбнулся, пожал мою руку.

Я снял трубку и набрал номер Гвидо.

— Зайди ко мне.

Через минуту итальянец вошел в кабинет. Он был в хорошем настроении, светился уверенностью и силой.

— Как обустроился? — спросил я.

— Да, всё хорошо, — кивнул Гвидо. — Смены раскидали, парни довольны. Я тоже. Квартиры нам сняли тут рядом, пешком на работу ходить — сказка. Чисто, тихо, не то что в нашем старом квартале.

— Познакомься, — я указал на стул, где только что сидел Аарон. — Это Аарон Штейн. Наш новый юрист.

Гвидо и Аарон пожали руки. В глазах Гвидо промелькнуло уважение — он ценил пожилых, опытных людей.

— В городе тоже обвыкся? — продолжил я. — В общине был?

Гвидо замялся.

— Да, со старшими в Сан-Педро все перетер, познакомился. Все друг друга знают. — Он опустил глаза. — Старшие… они не очень довольны, что я напортачил в семье.

Я усмехнулся.

— Постепенно забудется

Гвидо покивал

— Сан-Педро это какой район? — я открыл карту Лос-Анджелеса на столе.

— Вот, тут, прибрежный, — Гвидо ткнул пальцем к северу от Лонг-Бич. — Тут уже сто лет как итальянцы селятся. Свои магазины, свои рестораны, своя церковь. Все друг друга знают, все друг другу помогают.

Я внимательно изучил карту. Район был изолированный, явно со своим укладом жизни. Идеальное место для нашей операции.

— А судья у них свой? — спросил я, глядя Гвидо в глаза.

— Конечно, — итальянец усмехнулся. — Как без этого? Судья Ди Маджо. Справедливый человек, уважаемый в общине.

— А участок какой? Полицейский? — продолжил я допрос.

— Второе бюро называется, — Гвидо показал на карте местоположение участка. — Вот здесь находится.

— Возглавляет кто?

Гвидо развел руками.

— Этого я не знаю. По должности должен быть капитан. Но кто он, какие у него отношения с общиной — я не в курсе.

— Можешь узнать? Нам будет нужна их помощь.

Гвидо тяжело вздохнул.

— Это будет не дешево, мистер Миллер. Уж больно дорогой город.

— Узнай все через старших, — сказал я, отводя взгляд от карты. — Сообщи тогда расклад Аарону. Нам будет нужно провернуть одно мероприятие.

Я посмотрел Гвидо прямо в глаза и добавил с нажимом:

— Вполне законное! — Я хотел, чтобы он понял: я не собираюсь идти в криминал. Я просто собираюсь использовать лазейки в законах в своих целях.

Гвидо кивнул.

— Уже легче, — сказал он. — Законное — это хорошо. Это значит, меньше риска.

Гвидо с Аароном вышел из кабинета, а я снова остался один. Война началась и ни полиция с судами, ни Почтовая служба США, ни кто-либо другой не сможет меня остановить.

Глава 27

Ко Дню Благодарения редакция подошла в состоянии, которое я бы назвал «боевой эйфорией». Работа над первым номером была практически завершена, с типографией подписан договор, с почтовой службой тоже. Оставался последний штрих — визуальное воплощение легенды.

Костюмы «подружек Ловеласа» привезли рано утром. Я распорядился устроить примерку на четвертом этаже, в нашей огромной студии-гостиной. И, честно говоря, не ожидал, что это выльется в стихийное восстание против пуританской морали. На 4 этаж пришли практически все ключевые сотрудники, кроме Ларри, который был в универе.

— Боже мой… Кристофер, ты уверен, что такое допустимо для издательства? — Полли стояла, прижав ладонь к щеке, и во все глаза смотрела на Шерил.

Та чувствовала себя в новом наряде как рыба в воде. На ней был черный атласный корсет, туго стягивающий талию и безжалостно подчеркивающий бедра и грудь. Сзади красовался пушистый белый кроличий хвост, а на голове — атласные ушки на ободке. Высокие каблуки, чулки в сетку и крахмальные белые манжеты с запонками довершали образ.

Сбежалась вся редакция. Журналисты, верстальщики, даже Гвидо пришел. Китти стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Её лицо было непроницаемым, но я видел, как расширились её зрачки.

— Это не просто костюм, Полли, — ответил я. — Это униформа новой армии. Армии удовольствия.

— Офис возьмут штурмом фанатики религиозных комитетов!

— Миссис Адлер — я перешел на шепот — А ты точно возглавляла сеть борделей? Что-то больно трепетная…

— Не шути так со мной!

— Даже не начинал. Сейчас еще раз ахнешь.

Когда я показался перед ключевыми сотрудниками в своем облачении, в гостинной повисла такая тишина, что было слышно, как на улице гудит клаксон такси. На мне был тот самый смокинг из черного бархата, надетый на голое тело. Лацканы отливали атласом, а на шее, в глубоком вырезе, поблескивал массивный золотой медальон. В руке я сжимал трость, навершие которой — крупный красный агат — горело в лучах заходящего солнца, как сгусток застывшей крови.

Я прошелся перед ними легкой, хищной походкой, постукивая тростью по паркету. Проняло! Серьгу в ухо я еще вставить не успел, и теперь даже засомневался - надо ли? Эффект и так достигнут.

— Кит, я думала, что дальше, чем голая Монро на развороте, зайти уже нельзя, — Полли наконец обрела дар речи, окинув меня взглядом с головы до ног. — Оказывается, можно…

Я обернулся к бару. Там, среди сияющих бутылок, совершенно невозмутимо сидел Аарон Штейн. Наш «Изюм» мелкими глотками потягивал виски, даже не удостаивая дефиле долгим взглядом.

— У нас для таких случаев есть Аарон, — я указал на него тростью. — Мистер Штейн, нас посадят?

— Если судья будет мужчиной — вряд ли, — проскрипел адвокат, поднимая свой бокал в приветствии.

В этот момент зазвонил телефон. Я снял трубку. Это был Ларри.

— Кит? Я внизу, в вестибюле. Тут никого нет, редакция пустая. Вы что, все вымерли?

— Мы на четвертом. Поднимайся к нам. У нас тут… производственное совещание.

Тут все засмеялись, к Шерил вышла потрясающая Сью - ее стеснение вызвала новую бурю эмоций у сотрудников.

— Я с Кристи встречаюсь, — Ларри тяжело вздохнул в трубку. — Мы собирались поужинать…

— Так бери её с собой и дуй сюда! У нас вечеринка, Ларри! Хватит быть занудой.

— Ладно, — сдался он. — Скоро будем.

Погода стояла непривычно теплая для ноября. Небо над Лос-Анджелесом окрасилось в невероятные оттенки розового и золотого — настоящий голливудский закат. Кто-то распахнул двери, и народ начал высыпать на плоскую крышу здания. Парни Гвидо вытащили купленные накануне мощные колонки и новенький проигрыватель.

Я сам встал за импровизированный пульт. В этой жизни у меня были отличные руки и чувство ритма. Я начал ставить пластинки — густой, тягучий джаз сменился более дерзким бибопом. Я микшировал треки, подбирая темп под настроение толпы, которая уже начала пританцовывать.

Полли подошла ко мне вместе с Китти. Обе выглядели так, будто ожидали налета полиции в любую секунду.

— Кит, посмотри на них, — Полли указала на Долли.

Та тоже облачилась в резервный костюм “зайки” - мы заказали несколько. Теперь их было трое. Девушки грациозно лавировали между гостями, разнося коктейли на подносах и кокетливо пританцовывая вместе с Гвидо и молодыми журналистами. Это выглядело невероятно сексуально и абсолютно вызывающе.

— Плевать! — крикнул я, прибавляя громкость. — Живем один раз, дамы! А жить надо так, чтобы не было потом мучительно больно за мелкое, бесцельное прошлое!

Полли подошла вплотную и тихо шепнула мне на ухо:

— Кит… Это же из Островского! Из «Как закалялась сталь»!