Тренировочный День 15 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 24

— Бергштейн, клянусь…

— Знаю, знаю. Ты меня однажды. Ты мне это все утро обещаешь. Я уже привыкла. Это как прогноз погоды — «сегодня ожидается Дуся с угрозами, возможны щипки, к вечеру потеплеет». Или не потеплеет. Холод — всего лишь информация, да?

Дуся не ответила. Но шаг — чуть, на полсекунды — замедлила, чтобы Лиля с её воробьиными шажками не отстала. Незаметно. Почти.

До спорткомплекса — пятнадцать минут, если по Заводской мимо проходной, потом направо через сквер с памятником металлургу-первопроходцу. Бронзовый мужик с отбойным молотком был занесён снегом по пояс и выглядел так, словно давно махнул рукой на свои первопроходческие амбиции и просто ждал весну.

Спорткомплекс «Металлург» при Колокамском металлургическом комбинате показался из-за деревьев — приземистый, но широкий, кирпич и стекло, плоская крыша с козырьком. Комбинат строил его два года. Новенький дворец спорта.

По колокамским меркам — дворец. По любым меркам — серьёзно.

Вахтёр Митрич — отставной мичман, бритый наголо, якорь на предплечье — сидел за стойкой, грея руки о кружку с кипятком. Кивнул. Буркнул «здрасьте». Вернулся к «Советскому спорту».

— Доброе утро, Митрич, — сказала Лиля.

— Угу.

— Как ваша спина?

— Угу.

— А жена?

— Угу.

— А если я скажу, что на крыше сидит медведь?

— Угу. — Пауза. Митрич поднял глаза от газеты. — Чего?

— Проверяю. Вы слушаете.

— Бергштейн, — сказал Митрич тоном человека, который видел всё — от шторма в Баренцевом море до Лили по утрам, — иди уже на тренировку, не морочь мне голову, стрекоза.

В раздевалке — новой, с индивидуальными шкафчиками и горячей водой — уже сидела Маша. Одна. В тренировочной форме, волосы убраны, кроссовки зашнурованы. Она сидела на лавке, уперев локти в колени, и смотрела перед собой — не в стену, сквозь.

— Утро, — сказала Дуся.

— Утро.

— Машка! Ты давно тут? — спросила Лиля, плюхнувшись рядом. — меня ждешь?

— С семи.

— Зачем с семи?

Маша пожала плечами. Не ответила. Лиля поняла — бывают утра, когда лучше прийти на час раньше и посидеть в тишине, чем оставаться дома с тем, что у тебя в голове. У Маши сегодня было такое утро.

Лиля ничего не сказала. Только мимоходом, переодеваясь, коснулась плечом Машиного плеча. Легко. Случайно. Или нет.

Подтягивались остальные.

Юля Синицына — ровно в восемь, минута в минуту. Вошла, кивнула всем разом — одно движение головы, экономия жестов. Повесила куртку, достала игровые очки, протёрла стёкла краем майки. Молча. Юля по утрам не разговаривала, как монах до первой молитвы. Только вместо молитвы у неё была разминка.

Алёна Маслова — без пяти. Влетела запыхавшаяся, с красными от мороза щеками.

— Всем привет! Я вчера таааак выспалась! О! А вы слышали, что Тамарка Каренина, ну ведущая и актриса наша областная — снова замуж вышла⁈ И за кого!

— Нет, — сказала Маша.

— Нет⁈ Ну тогда слушайте…

— Нет — это в смысле «только не начинай», Вазелинчик. Какая к черту Каренина с утра?

— Тамарка! Ну которая ведущая! И в театре, и по телику… она же старая совсем! Ей уже тридцать пять, а она с молоденьким совсем, он же Чацкого играет…

— Кто-нибудь, стукните Маслову по голове, у меня руки заняты…

Валя Федосеева прибыла в десять минут девятого. Спокойная, основательная, с термосом, в котором чай — крепкий, чёрный, без сахара. Рядом — Айгуля Салчакова, сегодня необычно тихая. Валя сказала «доброе утро» за двоих. Айгуля кивнула.

Светлана Кондрашова — «Копёр» — ввалилась с размаху, толкнув дверь так, что та ударилась о стену.

— Мороз, минус двадцать два, ветер северо-западный. На дороге встретила собаку, собака посмотрела на меня и пошла обратно домой. Умная собака. В такую погоду добрый хозяин собаку на улицу не выгонит… — Она бросила сумку на лавку. — Привет, Бергштейн. Привет, Волокитина. Привет, Синицына, я знаю — не ответишь, не напрягайся. Привет, Вазелинчик, ты уже за газировкой гоняла? Привет, Валя. Кивни, Айгуля. Отлично. Все?

— Эй! Это Наташка за газировкой гоняет! Она помощник тренера!

— Ха.

— Кстати, а Наташка где? Кого еще нет? Сашка? Изьюрева сегодня не пришла?

— Я тут…

— Вечно я тебя теряю. Аня Чамдар?

— Чамдар уже на площадке, мячи гоняет. Ранняя пташка…

В дверях, тихо, как дым, появилась Наташа Маркова. Папка, секундомер, ручка за ухом.

— Начало тренировки в восемь тридцать, — сказала она. — Разминка на площадке самостоятельно. Витька будет к девяти. Сказал — нужно поговорить. Со всеми.

Тишина. Короткая, но заметная. «Поговорить со всеми» — это не разбор тактики и не установка на матч. Это другое. Все почувствовали.

— Ладно, — сказала Маша, вставая. — Разминка. Пошли.

Большой зал встретил их светом — все восемь панелей, ровный, белый, и паркет засиял так, что Лиля, как всегда, замерла на секунду. Не нарочно. Тело останавливалось само. Старый зал был дом. Этот — собор.

Разминались. Бег по кругу — три минуты, лёгкой трусцой. Лиля последней — не потому что медленная, а потому что смотрела по сторонам. Дуся первой — длинный ровный шаг, машина. Растяжка парами: Валя с Айгулей — молча, в унисон, два зеркала. Дуся с Лилей — Дуся тянула, Лиля охала. Юля — одна, своя программа, выверенная до секунды. Маша с Кондрашовой — Копёр тянула капитана за руки с такой силой, что Маша шипела, но молчала. Маслова в углу со скакалкой — дробный стук по паркету, быстро-быстро, как пулемёт.

Потом — мячи. Перекидка через сетку, мягкие пасы, без силы.

— Ой, арахаровцы! — в зал вошел Виктор, все еще раскрасневшийся с мороза: — как ваши дела, гвардейцы кардинала?

— Чего это мы — гвардейцы кардинала? — обиделась Маслова: — может мы мушкетеры короля! Машка — Атос, Валька — Портос, а Лилька — Арамис. А я — д’Артаньян!

— Хорошо. — кивнул Виктор: — значит у меня бумага от короля, господа мушкетеры. В круг! Чапай слово говорить будет.

— То ли мы мушкетеры, то ли красноармейцы. Чур я — Анка-пулеметчица!

Глава 12

Глава 12

— Тумс! Тумс! Тумс!

— Ай! Со мной все в порядке! — кричит Алена Маслова, вскакивая на ноги: — продолжайте! Виктор Борисович! Мария Владимировна!

— Точно все в порядке? — Маша придерживает мяч руке и смотрит на Алену сверху вниз. Площадка в спорткомплексе Комбината выглядит необычно, с одной стороны сетки стояло два стола, принесенных из столовой, на одном стоял Виктор, на другом — Маша. Рядом с каждым стояло по корзине с мячами. Стоя на столах, они возвышались над сеткой, взвешивая мячи в руках.

На другой половине площадки стояла запыхавшаяся Алена Маслова, на лбу блестели бисеринки пота, она выпрямилась и взмахнула рукой.

— Да! — крикнула она: — со мной все в порядке! Продолжаем!

— Хорошо. — кивнул Виктор: — готова? И… — он подбрасывает мяч руке и — ударяет по нему, направляя его в угол площадки. Алена бросается в угол, мелькают ее белые кроссовки, покрытие вспискивает от соприкосновения покрытия с резиновой подошвой, она отбивает мяч, который взмывает к потолку!

— Теперь — я! — Маша в свою очередь подбрасывает мяч и ударяет по нему: — Аленка!

— … есть! — снова писк покрытия под резиной подошв! Алена отбивает мяч!

— Продолжаем!

— Тумс! Тумс! Тумс!

— … тсссссс!

— Алена! Ты в порядке?

— … д-да! Со мной все в порядке! Продолжаем!

— Вить? — Маша поворачивает голову: — она так покалечится чего доброго…

— Я в порядке! — упрямо заявляет Алена, утирая пот со лба и переводя дыхание.

— Если Алена говорит, что она в порядке, значит она в порядке. — безмятежно заявляет Виктор: — Алена! Правый угол!

— Есть! — писк-писк-писк! Тумс!

— Левый!

— Взяла! — писк-писк-писк! Тумс!

— Увеличиваем темп!

— Поняла!

— Тумс-тумс-тумс!

— Ай! Я в порядке!

— Ну вот… — удовлетворенно сказала Жанна Владимировна, закрепляя фиксирующую повязку на голеностопе у Алены Масловой: — ничего страшного, даже растяжения нет. Но ты все равно сегодня ногу побереги, слышишь? Вить, Масловой больше нагрузки на эту ногу не давать!