Вулкан Капитал: Орал на Работе 3 (СИ) - Некрасов Игорь - Страница 27

— Иди, чего ждёшь-то? — поддел он её.

Она медленно повернулась к нему. В её глазах играли озорные искорки, а на губах расцвела самая что ни на есть невинная и милая улыбка.

— Игорь, будь джентльменом, — сладко протянула она. — Сними свой пиджак и постели его мне… под ножки.

Этот неожиданный ход застал его врасплох. Он на секунду застыл, а затем рассмеялся.

— Нет, — покачал он головой. — Но я могу дать тебе вот это. — он поднял руку с зажатыми в ней мокрыми, грязными салфетками. — Думаю, пригодится.

Дарья язвительно ухмыльнулась.

— О-о-о, спасибо, конечно, но оставь себе. На память.

С этими словами она решительно толкнула его в плечо.

— Давай, двигай. Я с твоей стороны лучше выйду. Там, гляжу, посуше.

Игорь с притворной усталостью откинулся на спинку сиденья.

— Не могу, устал… ноги не двигаются, — с пафосом вздохнул он.

Семён Семёныч, наблюдавший за этой сценой, тут же вставил своё веское слово, обращаясь к Игорю с лёгким, но вполне отчётливым упрёком:

— Дорогой коллега, полагаю, в данной ситуации следовало бы проявить элементарную галантность и уступить даме, обеспечив ей беспрепятственный выход из транспортного средства, нежели усугублять и без того неловкий момент неуместными шутками.

Таксист в этот момент, стараясь не встречаться ни с кем глазами, уткнулся в навигатор, изучая дальнейший маршрут.

Дарья, не дожидаясь, пока её вежливо пропустят, решительно двинулась через Игоря, отодвигая его колени.

— Ладно, блять, — буркнула она и, пролезая, язвительно добавила: — Джентльмен хуев.

Игорь, пропуская её, инстинктивно обхватил её за талию, чтобы помочь ей проскользнуть, и тут же, обращаясь к Семёну Семёнычу, парировал:

— Да я же пошутил, Семён Семёныч! А она уже через меня прёт.

— Юмор юмором, Игорь Семёнов, — продолжил Семён Семёныч, не снижая назидательного тона, — однако именно ваше предшествующее поведение и породило данную необходимость в столь экстренном манёвре со стороны Дарьи Станиславовны. Не стоит создавать предпосылки для неловких ситуаций, а затем ссылаться на шутливый характер их интерпретации.

В этот момент Дарья, пробираясь между его коленями к двери, резко потянулась к ручке и с глухим стуком ударилась головой о низкий проём крыши.

— Ай! Чёрт! — вырвалось у неё, и она на мгновение присела от неожиданной боли, оказавшись своей упругой, отчётливо очерченной в обтягивающих штанах попкой прямо в области его паха.

От чего Игорь почувствовал укол возбуждения, его член слегка напрягся, и он в ту же секунду инстинктивно переместил руки, чтобы поддержать её. Его ладони легли на округлости её ягодиц, и сквозь тонкую ткань он ощутил податливую упругую попочку, идеально заполнявшую его руки. От этого внезапного интимного контакта по его спине пробежал электрический разряд.

Дарья тут же повернула к нему раздражённое лицо, и их взгляды встретились в считанных сантиметрах друг от друга. Несмотря на ярость в её глазах, он увидел ее милое лицо, которая всегда его сводила с ума: с припухшими от возмущения губками, соблазнительным изгибом бровей и разлетающимися прядями волос. Не думая, почти на импульсе, он резко наклонился и чмокнул её в губы.

Её лицо тут же исказилось от шока, и она дернулась назад.

— Ты охуел, что ли? — тихо, но с ледяной яростью прошипела она и с размаху ударила его по щеке ладонью.

Звонкий шлепок прозвучал в салоне. Семён Семёныч, услышав возню и резкий звук, беспокойно попытался обернуться.

— Что у вас там происходит? Уточните, пожалуйста, характер инцидента!

Дарья, уже не глядя на Игоря, оттолкнулась от него, дёрнула ручку и начала выбираться из машины, бросая через плечо:

— Щенок, сука…

Щека Игоря горела — не столько от боли, сколько от внезапности её удара. Это было жгучее, слегка пульсирующее напоминание о том, что он преступил границу.

И когда она уже почти выбралась наружу, её приятная попка, всё ещё обращённая к нему в тесном пространстве двери, оказалась в слишком соблазнительной зоне досягаемости. Игорь, повинуясь чистейшему животному импульсу, не удержался от отмщения — его ладонь со звонким шлепком легла на ее упругую попку.

После он тут же резко дёрнул дверь на себя, захлопнув её. За стеклом, как в немом кино, показалось её лицо, искажённое яростным возмущением. Она что-то кричала, но звук поглотил уличный шум и герметичность салона. И лишь по движению ее губ можно было понять, что там явно не комплементы.

— Всё! Поехали, — бросил Игорь таксисту, откидываясь на сиденье. — Быстрее, быстрее!

Машина тронулась. Игорь смотрел в боковое стекло на удаляющуюся фигуру. Она стояла на тротуаре, всё ещё что-то выкрикивая им вслед и забавно размахивая кулаком.

И странное дело — сначала в его глазах читалось лишь лёгкое сожаление о случившемся, но затем, по мере того как расстояние росло, по его лицу поползла непослушная ухмылка. Эта её ярость, этот огонь в её глазах, эта абсолютная, неконтролируемая реакция — всё это было чертовски притягательно.

Семён Семёныч, всё ещё не видевший кульминации инцидента, но слышавший возню и чувствовавший напряжение, обернулся к Игорю. Его лицо выражало глубокую озабоченность, смешанную с привычным менторским неодобрением.

— Игорь Семёнов, — начал он, тщательно подбирая слова, — должен констатировать, что в данной ситуации ваше поведение было, мягко говоря, далеко от идеалов корпоративной этики и простых норм человеческого взаимодействия. Честно говоря, я несколько удивлён подобной… импульсивностью с вашей стороны.

Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в сознание молодого коллеги, и затем продолжил, слегка понизив голос, будто делясь важным открытием:

— Позволю себе предположить, что определённое… деструктивное влияние на ваше обычное благоразумие оказывает непосредственно общество Дарьи Станиславовны. Её манера общения, её… э-э-э… экспрессивность, очевидно, обладает свойством провоцировать в вас подобные нехарактерные реакции. Вам, как перспективному сотруднику, следует быть осмотрительнее в выборе окружения, способного негативно влиять на вашу профессиональную репутацию.

Игорь, всё ещё с непослушной ухмылкой на лице и с горящей щекой, коротко парировал, глядя в окно на удаляющийся тротуар:

— Да она просто… чересчур эмоциональная.

Семён Семёныч тяжело вздохнул, поняв, что его назидание не возымело должного эффекта. Он перевёл дух и, повернувшись к водителю, изрёк с церемонной вежливостью:

— Молодой человек, приношу извинения за возникшую задержку и за… некоторую нервозность обстановки. Благодарю вас за терпение.

Таксист, который всё это время с невозмутимым видом смотрел на дорогу, лишь пожал плечами, не оборачиваясь:

— Да пофиг. Работа такая.

И, нажав сильнее на газ, он повёз их дальше — к ресторану «Центурион», где предстоял важный разговор.

Оставшаяся часть пути прошла в почти полной тишине, нарушаемой лишь ровным гулом мотора и приглушённой музыкой. Семён Семёныч сидел неподвижно, глядя перед собой, и в салоне витало невысказанное напряжение. А Игорь, уставившись в окно, мысленно возвращался к последним минутам, и его ухмылка понемногу таяла, сменяясь более трезвым осознанием того, что его выходка могла быть излишне рискованной.

В это время городской пейзаж за окном постепенно менялся. Улицы становились шире, фонари — наряднее, а вместо ярких вывесок магазинов появились строгие витрины бутиков и ухоженные фасады. Машина свернула на Преображенскую набережную, где в отполированных до зеркального блеска стёклах отражались огни ночного города.

Через несколько минут таксист плавно затормозил у внушительного здания с массивными бронзовыми дверями и скромной, но дорогой вывеской «Центурион».

— Всё, приехали, — коротко объявил водитель, заглушая двигатель.

Тишина, наступившая после затихшего мотора, казалась особенно гулкой.

Семён Семёныч, нарушая возникшую паузу, обернулся к водителю с безупречно вежливым, почти церемонным видом.