Хозяин моста (СИ) - Гельт Адель - Страница 24

А ведь я не добавил очевидного: не все низшие полицейские чины — это снага… Был бы какой-нибудь наряд из людей, вели бы себя они потише и повежливее, и отношение могло быть совсем иным.

— Тогда зачем это все? — удивилась девушка. — В прошлый раз мало не дошло до объявления кровников! Как зол был дядя… Собирался объявлять — только то и остановило, что кровная месть против снага — это и глупо, и долго, и несолидно, вот как.

Ох, верно! Представьте себе, что вам нужно кровно отомстить — это, если кто забыл, «до третьего колена», банде из ста, примерно, снажьих рыл. Притом, что они еще и размножиться норовят, да в геометрической прогрессии!

Так что хорошо, что никто никого не объявил. Еще нам в сервитуте гномо-снажьих войн не хватало, упертые же, что одни, что другие: тут проще было бы снести Казнь до основания и построить новую рядышком.

Надо было, однако, объяснить Тане: если не «что происходит», то хотя бы «что об этом думает Ваня Йотунин».

— Хозяева сервитута встревожены, — сообщил я. — В растерянности и в панике: столица требует усилий, столице нужны результаты. Тех нет, усилия — вот они, расследование полным ходом. Глядишь, и наловят каких-нибудь сектантов, возможно, даже подходящих.

— Все равно непонятно — за что гномов-то? — Таня покачала головой. — Будто свет клином сошелся!

Тут я припомнил один разговор — вроде и был тот всего несколько дней назад, а казалось, что прошла целая вечность. Мы ведь говорили с Гвоздем, и как раз на эту тему! Вот я и решил напомнить — себе. Танечке же — рассказать заново.

— Вот смотри, — я взял лист бумаги и карандаш. — Сначала гоблины.

На лист лег контур мелкого, худого и ушастого человечка. Я присмотрелся: ну так, не очень похоже, и подписал снизу: «goblin».

— Сначала чего? — Таня или не поняла, о чем я, или просто сделала вид.

— Погоди, — пропыхтел я, выводя еще одного персонажа. Человечек вышел чуть выше ростом, но такой же ушастый, как и тот, что помельче. Я подумал, вспомнил некую свою ошибку, и назвал фигурку словом «snaga».

— А, — догадалась девушка. — Эльфа, урука и тролля можешь не рисовать, человека — тоже. Я все поняла. С этими словами Таня выхватила у меня карандаш, почти чистый лист я отдал уже сам и правильно сделал — о том, что человечка рисует куда лучше меня, знал давно.

То ли понял сам, то ли это снова всплыла часть воспоминаний настоящего Вани…

— То есть, весь сыр-бор потому, что в круге жертв нет ни одного гнома? — Таня не поверила.

Чего уж там, я сам не сразу догадался — только вот недавно, да и то при участии снага.

— Ага, — согласился я. — Именно поэтому. Мол, не будут же кхазады убивать кого-то из своих. Мол, значит, все это затеял именно гном! Или гномы — всем известно, как лихо вы умеете по предварительному сговору, да группой лиц… Короче, давай аб-стра-ги-ру-ем-ся, — последнее слово я произнес по слогам.

Как уже не раз делал в этом мире. Как уже не раз при мне делал кто-нибудь еще… Вправду ведь, получается куда толковее!

— Это вроде как «это все на самом деле, только творится не с нами»?

А вот это ты уже зря, милая. Ты ведь очень хорошо училась, я точно знаю — Ваня Йотунин готовился к испытаниям именно по твоим конспектам! Кроме всего прочего, это означало, что сама ты экзамены уже сдала, и заранее…

Этот момент я помнил, вернее, знал — выяснил, была возможность. Все предметы — почти все, кроме никак не шедшей на ум алхимии — Таня отбила экстерном, где за полгода до выпуска, где за год… Что это все означало? Да то самое, до чего все вы и так уже догадались: девочка Танечка куда умнее, чем старается изобразить, и мне непонятно, зачем приемная гнома ведет себя именно так.

Вслух я озвучил совсем другое.

— Точно так, Тань, точно так. И у меня еще вопрос.

— Мм? — девушка изогнула бровь.

— Начерталка у тебя на отлично, верно?

— Ты помнишь, — согласно кивнула человечка. — Высший балл!

— Так вот…

Все всегда происходит вовремя.

Я, так-то, собирался прояснить пару важных — для себя и даже нас — моментов… Но тут раздался звонок.

— Этсамое, — я извлек связной амулет из сумки, стоявшей под столом. — Не понял?

Телефон не звучал и не светился.

— Ваня, городской! — догадалась девушка.

Глава клана, государственный служащий, взрослый, солидный тролль… Мальчишка.

Я вскочил, бросил мобильный аппарат обратно в сумку и метнулся в комнату. Позади, в кухне, с грохотом обрушился на пол мой табурет.

И чего бежал? Кому надо, тот подождет…

— Кто говорит? — я поднял трубку.

— Товарищ Глава?

— Ты так-то на городской звонишь, — голос был знаком: я узнал гоблина по имени Куян. — Да Глава, Глава. Что случилось? Чего не на мобильный?

— Так это, — напрягся гоблин. — Вне зоны! Недоступен!

Запросто, кстати. Мобильный телефон — не эфирная техника, это чистое электричество — надо заряжать от розетки. Я о том забываю — не то, чтобы часто, а так, случается.

— Ну вот ты и дозвонился. Надо чего?

— Гиблемот!

Вот тут на меня напал смех. Даже хохот, прямо до икоты.

— Ой, не могу… Держите меня семеро… А ты точно не носорог?

Таня вышла из кухни, оперлась на дверной косяк и смотрела на меня с некоторым удивлением. Лица гоблина я не видел, но был готов поспорить — выражение его лица не сильно отличалось от Танечкиного.

Что помнил по делу я сам.

Накануне эти все — и я вместе с ними, но так, немного — нарекали имя новому участнику нашего коллектива. Да, тому самому, которого Зая Зая чудом не забил насмерть новой кувалдой, и которого потом доставили в дормиторий прямо под конвоем.

Да, речь о гиблемоте, или, если верить мнению моей приемной дочери, гиблемотике.

Нарекали имя, утомились. Оставили зверушку в котловане, разошлись по делам — не забыв, правда, накормить, сеном и овсом.

Потом гиблемоту надоело сидеть в яме: тесно, скучно, играть никто не хочет… Он уснул, и проспал всю ночь. Потом наступило утро и я уехал в сервитут — выгуливать Танечку. Или просто уехал, а кто кого выгуливал — пойди еще разберись…

Дальше рассказывал гоблин Куян, первый этого имени.

— Утром Федя поел, и ему опять стало скучно, — звучало в телефонном говорильнике.

Ага, значит, имя все-таки подобрали. Федя, да? Ну что же, главное, что не Степан, а то было бы совсем как-то…

— Сидит себе в яме, зовет. Играть хочет, а не идет никто, все заняты!

Ну да, ну да. Как подвывает гиблемот, я себе примерно представляю. Неприятно, но — тихо! Вполне можно не обращать внимания.

— Потом я не видел, но это мы все того, малость подзабили, — признался гоблин. — Короче, вылез наш Дима.

Не знаю, какой именно вид Куян имел в эту минуту, но подозреваю, что виноватый.

— Кто вылез? — удивился я. — Куда?

— Гиблемот же! — ответил гоблин. — И пошел на болото, мы по следам догадались.

То есть вы поняли, да? Белый день, выходной, по дормиторию постоянно шляется толпа народу, и вот сквозь эту толпу тихо и незаметно пробирается хтоническая тварь под три тонны весом…

— А где у нас ближайшее болото? — это я спросил чисто для того, чтобы не начать орать. Гоблин, так-то, не виноват, не его это тема: может, потому и звонит именно он.

— А его засыпали уже, — чему-то обрадовался гоблин. — Только не до конца, оставалась пара мест. И вот, значит, Саид…

— Дай, догадаюсь, — перебил я. — Добрался до не до конца засыпанного участка, допустим, по запаху…

— И провалился! Теперь сидит там, вылезти не может, ругается.

— Ругается? Кто?

Мне казалось, что гиблемот — тварь умная, но не до такой же степени! Не до возникновения членораздельной и понятной речи. Ругань же, как известно, есть высшая форма разговорного языка…

— Ну это я так сказал, что ругается, — ответил гоблин. — Петруха наш. Слышно же, что недоволен…

— Так, гиблемот провалился в болото, — сам себе удивился я. — И ругается… Сказать кому — не поверят же! Чистый нарративный источник!