Хозяин моста (СИ) - Гельт Адель - Страница 42

— Череп мой заберите, пожалуйста, — попросил Менжинский, почти скрываясь с глаз. — И кстати: сатрап, отомри!

Я будто и сам вернулся в мир живых. Стою, смотрю: коллежский советник Лысый стоит и смотрит тоже — понемногу выходя из ступора.

— Ваше высокоблагородие, — я прищелкнул пальцами, привлекая внимание. — Давайте я не буду тратить ваше время: просто заберу череп и отправлюсь восвояси.

— Череп? Он-то вам зачем? — полицейский делал вид, будто не умеет понять происходящего.

А я вот смотрю на него и вижу — выделывается. Что же, как вы со мной, так и я с вами.

— Методами эфирного дознания, — я сделал унылое лицо и взял предельно скучный тон, — установлено, что злокозненный дух, предположительно призрак, привязан к предмету, бывшему при жизни частью тела покойного, отождествленного с духом, вероятнее всего — черепу, каковой, в свою очередь…

— Это понятно, — покивал головой полицейский. — Однако все равно: порядок должен быть!

— Порядок, говорите? — я улыбнулся. — Тогда покажите, где у вас волшебная лаборатория? Где заклинательный чертог третьего класса некротической защищенности, а лучше даже второго? Кто будет, если что, отвечать за хтонический прорыв?

— Есть подвал, — нашелся хозяин кабинета. — Экранирован хорошо: криков, по крайней мере, не слышно.

— Короче, — не принял я тона. — Вы просили о помощи, я готов помочь. Главное — не мешайте мне делать мою же работу!

— Понял! — перебил меня господин Лысый. — Был неправ. Нужен череп — забирайте, все одно не на балансе!

— Вот и хорошо, — согласился я. — Мне бы только какой-нибудь мешок поавантажнее, чтобы не оскорбить великого предка.

— В… Вашего? — еще немного и я вправду доведу полицейского до заикания. — Предка — вашего?

— Нет, не моего, — ответил я. — Но должны же быть у него какие-нибудь потомки?

— Тогда пусть, — невпопад высказался его высокоблагородие. — Главное — он ведь не вернется, да?

— Да, — не стал я тянуть. — В смысле, нет, не вернется. Хотите, побожусь?

Череп мне выдали в красивом бумажном пакете: кажется, в таких продают всякие женские штуки — не прямо белье, скорее одежду.

Я сердечно — за руку — попрощался с полицейским чином, вышел из музея, спустился по лестнице, вышел еще раз — уже на улицу.

Шел себе и думал, и чем дольше думал, тем лучше понимал: — что-то тут не так.

Будто вышел я не из полицейского управления, а из уездного театра, на сцене какового с непременным успехом сорок лет подряд идут две пьесы: «Ленин и печник» (для взрослых) и «Гуси-Лебеди» (для детей).

Будто не с полицейским финансистом я общался, а…

Подробнее? Да пожалуйста.

Коллежский советник, равный в чине военному полковнику — мужчина серьезный, что называется, по умолчанию.

Вел себя этот мужчина как институтка при виде гусарского эскадрона. Мол, и не верится, и тянет, и боязно-то как!

— Так, — сказал я самому себе. — Надо будет потом все обдумать. Только на этот раз действительно, то есть — не отложить и не забыть!

И пошел себе — благо, было недалеко.

Я уже достиг барбухайки, взялся за ручку двери, потянул ту на себя — и вдруг сложился пополам в пароксизме дикого хохота.

Зая Зая смотрел на меня вот как: понимание пополам с изумлением.

Наконец, я отсмеялся, забрался в кабину и захлопнул дверцу.

— Чего это ты? — спросил, наконец, белый урук. — Нервы?

— Не только, — ржать мне уже не хотелось, но улыбался я все равно. — В следующий раз, когда я буду строить из себя самого умного…

— Минут через десять? — невинно похлопал глазами орк.

— Типа того. Так вот, — продолжил я. — Просто скажи мне «братан, череп!», и я все пойму.

— Как скажешь, — флегматично согласился урук.

И вот мы уже ехали, а я все думал о том, как же элегантно меня развели — что твой коньяк холодным чаем!

Взялся делать, сделал. Сложную работу. Бесплатно. Даже не попросил ни о чем, ничего не потребовал — а ведь собирался!

Вот и верь после этого в то, что вся полиция — деревянные держиморды.

Нет, ну каков коллежский советник, а? Хорош!

Глава 21

Зая Зая водит машину с полным презрением к обстоятельствам: смерти, увечьям, правилам дорожного движения.

Носится, как укушенный, в повороты входил по широкой дуге, о тормозах, кажется, даже не слышал.

Кстати, о правилах. Я недавно выяснил, что в сервитуте они и есть, и действуют. Мало того, их даже кто-то соблюдает — кто-то, но не один там легендарный герой, и вы поняли, о ком это я.

Короче, водитель у меня веселый и шустрый: полчаса кошмара и мы уже на месте.

Вот мы ехали, стало быть: Зая Зая за водителя, я — за пассажира, и никого больше, если не считать двоих эльфийских призраков, затеявших неслышимый диалог где-то в районе багажника — именно там со всем уважением обосновался череп более молодого из них.

Нет, я не слышал диалога, но то, что он был — знал доподлинно. Сложно не знать, когда колебания эфира вызывают натуральную головную боль! Подрались они там, что ли, эти двое?

Короче, я решил отвлечься.

— Этсамое, — решил я, наконец, спросить. — Мы куда едем? Знакомая дорога, так-то!

— Как куда? — удивился Зая Зая. — Домой. В дормиторий, который поселок.

А ведь я точно говорил, что едем мы в другое место! Или не говорил?

— Неа, — отверг я. — Кое-кто белого цвета забыл о еще одной точке маршрута: где все неживые и всё каменное.

— Не догоняю, — не понял орк.

Тут же ему пришлось заложить особенно отчаянный вираж: какая-то грузовая сволочь решила нас подрезать, проскочив при этом на красный свет. Да, я ведь говорил уже — Пэ-Дэ-Дэ в сервитуте известны, а значит — есть светофоры, дорожные знаки даже какая-никакая, но разметка — по ней и ездим, ну, почти.

— Тогда, — сказал я скучным голосом, — слушай сюда. Сейчас перестройся в правый ряд, на следующем светофоре — поверни направо.

— Что, так весь маршрут? — напрягся орк.

— А у меня, типа, есть выбор? — удивился я. — Раз уж некоторые…

— Чоты, чоты! — возмутился мой всегдашний водитель. — Уже и пошутить нельзя!

И резко рванул налево — на том самом перекрестке, да. Вроде как, он знает короткую дорогу!

Я вам вот как скажу: стереотип — штука великая, особенно, когда появляется не на пустом месте. Видишь, например, особняк — выстроенный из черного камня, с кроваво-красным декором, высокими острыми крышами и с одной-двумя башенками, и понимаешь — здесь упыри. Живут, работают, все сразу…

Не в этом случае. Вампирских каменных дел мастер обитал в здании для своего народа нетипичном: широкие окна, легкомысленно-светлые стены, крыша, крытая цветной дранкой.

Я присмотрелся, и сразу внес поправку: на совесть зачарованной цветной дранкой, да и стены тоже были светлыми не просто так. Вот заклятье от всякой грязи и воды, вот — подновление цвета, вот что-то прочностное, не сразу опознал: незнакомая школа, не стихийная — точно.

Короче, радостное такое место, красивое, и не подумаешь, что тут живет самый мрачный нелюдь сервитута. Почему мрачный? Ну, во-первых, упырь. Во-вторых, не просто гробовых дел мастер — специалист по надгробьям, каменным: элита элит!

Барбухайку припарковать — дело минутное. Даже не так: теперь уже бросай, где хочешь, никто не позарится. Спросите, как так получилось?

Отвечу кратко: клан. Это, на секунду, несколько сотен мужиков разных рас и народов, лояльных Главе и его делу — десять раз подумаешь прежде, чем свяжешься. Особенно — из-за такой, в общем, ерунды, как разъездной мобиль Главы.

Вот мы и бросили барбухайку где попало — прямо под крыльцом радостного особняка — и пошли снаружи внутрь.

— Слушай, братан, — неожиданно вспомнил я. — Ты же тут уже побывал, да?