Хозяин моста (СИ) - Гельт Адель - Страница 45

— Ну да, конечно! А я думаю — что от меня все шарахаются с самого утра? Веришь, нет — ночью пришлось поработать, а дополнение я просто забыл отключить.

Ну да, ну да. Сделаем вид, что поверили.

— Так лучше? — третий глаз киборг выключил.

— Намного, — согласился я. — Так вот, рассказываю. Вам ведь про страшников?

— Про них, — кивнул Кацман. — Во всех подробностях. В первую голову — чего они от тебя хотели в целом?

— Хтони они от меня хотели, — сказал я неправду. — Вернее, чтобы их было как можно меньше — хотя бы в зоне моей ответственности.

— А у тебя есть такая зона? — немного удивился полковник. — Почему не знаю?

— Это просто так громко сказано, — я почти что сдал назад, — что зона. Речь просто о дормитории и еще двух лаптях по карте во все стороны.

— То есть, докуда дотянетесь так, чтобы вам самим не мешало, — догадался Кацман. — Тогда ладно, тогда принимается.

— Нет, я понимаю, что сначала надо было посоветоваться, — слегка повинился я, — но очень все внезапно. Вечером позвонили, под самую ночь, вызвали…

— Кто вызвал-то? — уточнил Кацман.

Насколько я научился понимать скудную мимику киборга, вызвавшего не ждало ничего хорошего.

— Я думал, вы в курсе, — как бы удивился я. — Вы обычно всегда в курсе. Больницкий вызвал, Скафандр Ильич. Самолично.

Киборг не ответил, я тоже не стал обострять.

Молча мы просидели недолго — минут пять. Кацман смотрел в себя, я — просто думал.

Наконец, я понял: полковник вышел с кем-то на связь, и там, на связи, беззвучно ругался — выяснял, наверное, стращал и все такое.

— Знаешь, Ваня, — киборг выпал то ли из молчания, то ли из сеанса связи. — А ведь это не очень честно — со стороны страшников, конечно. Я-то тебя, например, первым приметил.

— Ко мне какие претензии, господин полковник? — немного набычился я.

Да, понимаю: когда начинаются разборки между ведомствами, всякий гражданин (здесь — подданный) вступает на крайне тонкий лед. Однако нельзя было давать совсем уж на себе ездить! Вроде того, что свои косяки признаю и исправляю, за чужие отвечать не намерен.

Мотивацию мою Кацман понял сразу же.

— Что ты, Ваня, — сказал он. — Никаких претензий. Это давняя наша любовь со страшниками… Разберемся. Не обращай внимания и не вздумай сам в это лезть!

— Дурных нет, — согласился я. — Но все же — имею вопрос.

Кацман кивнул.

— Дамир Тагирович, — вежливо спросил я. — А кто вообще главнее: ученая стража или жандармерия? Которая из опричных организаций, так сказать, задает тон?

Конечно, Кацман не сдулся — но что-то этакое в его глазах промелькнуло, и я понял: тема больная, поднимать ее больше не стоит. Будет надо — сам все объяснит.

— Допустим, меня снова вызовут в тот же Замок, — тема темой, а вопрос решить было надо до конца. — Как себя ставить? Как вести? В каких рамках сотрудничать?

— По обстоятельствам, — лихо вывернулся опричный киборг. — В конце концов, мы люди Государевы, они люди Государевы — как-нибудь решим.

— Договорились, — я все еще был немного на взводе, но согласиться мне это не помешало. — У меня еще один вопрос, интересный. Возник буквально по пути оттуда сюда.

А сам сидел такой и думал — случаев-то было два! Сначала череп товарища Менжинского, потом — еще один мертвец, и тоже нездешний, правда — чуть менее. Интересно, знает ли государева опричнина об Ухове, который на самом деле Лейн?

— Лысый уже звонил, — сказал Кацман. — В полнейшем восторге. Говорит, что ты сделал всю работу за неполных полчаса, притом — совершенно бесплатно! Кстати, почему так?

— Почему за полчаса или отчего бесплатно? — я спросил, после чего встал из-за стола для совещаний, дошел до двери и крикнул в проем: — Эй, кто там есть? Чаю сделайте!

И добавил уже еле слышно — чтобы не терять перед подчиненными лица: — Пожалуйста.

Киборг наблюдал за мной с некоторым удивлением — или мне так показалось.

— Почему бесплатно, — наконец, ответил он. — Видишь ли, Ваня, упокойщиков твоего уровня — как ни назови — вообще мало. В сервитуте, считай, больше нет вовсе, только ты и всё. Ты мог потребовать… Да мне даже страшно подумать, что можно получить с полиции за такую услугу!

Мы прервались на минуту: незнакомая мне человечка из обслуги внесла поднос с бубликами, сахаром и двумя стаканами чаю. Не, ну правильно же: нас тут двое, а киборг второй участник беседы или нет — дело десятое.

Девушка ушла — нарочито медленно, покачивая крутыми бедрами. Я на нее почти не смотрел — размешивал в это время сахар.

— Отличный образ, — похвалил киборг. — Ты хочешь сказать, что тебя просто развели? Как этот самый сахар в том самом чае?

Так-то Кацман прав, но не признаваться же в этом самому? Чего доброго, решит: раз смогла полиция, сможет и опричнина!

— Я хочу сказать, что не все в этом мире измеряется в деньгах, а также в эфирных силах, ценных артефактах и сходу оказанных услугах, — ложечка звякнула о край стакана. — Одно дело — получить что-то сразу, другое — иметь в должниках такого полицейского, как Лысый.

— В этом есть резон, — не стал спорить полковник. — Господин коллежский советник — человек удивительной честности — особенно, с учетом его непростой службы. Так что да, можешь быть уверен — услугу он не забудет, и того, что ты не стал сразу требовать платы — тоже.

Видите, как удачно все получилось? Даже жандарм решил, что я все сделал правильно. Осталось теперь согласиться с тем самому.

Вслух же я сказал иное.

— О том, что мой визит в околоток для вас не секрет, я понял сразу же.

Киборг пожал плечами — это он так выражает эмоции, которых или нет вовсе, или есть, но совсем немного. Однако эмпатичное живое поведение при работе с населением обязательно, вот он и старается.

— Случай, о котором я начал говорить — вообще о другом. И Вам, скорее всего, не успели ни сообщить, ни донести.

— Сообщить и донести — разве это не одно и то же? — удивился жандарм. — Впрочем, ладно. Что за случай?

— Ухов, — ответил я коротко: угадал.

— Никодим Власович, да, — кивнул опричник. — Знакомый фигурант. Поднадзорный второго класса, без ограничения в перемещениях.

— А есть еще какие-то классы? — мне стало интересно. — И что это значит — «второго»?

— Все вампиры, стоящие на учете, в державе проходят по первому классу опричного надзора, — пояснил государев киборг. — Первый класс надзора, он же «неусыпный»: мало ли упырь выкинет с голодухи или просто по природной живости характера!

«Живости», ага. Удачно пошутил господин полковник.

— Второй класс — регулярный надзор и сбор информации агентурными методами. Ухов у нас на особом счету… Для начала, он не пьет кровь. Вообще никакую, и вроде даже ни разу не пил: ни людей, ни нелюдей, ни даже животных. Потом, других вампиров ненавидит лютейше!

— Вы это наверняка знаете? Ну, про кровь? — уточнил я. — А то мало ли.

— Точнее некуда, — ответил жандарм. — На Ухова персонально настроен Камень Крови и Пепла — дорогая штука! Давно бы отключили, но начальству интересно: когда некроподданный, наконец, сорвется? Так вот, показания приборов, подключенных к камню, однозначны — кровь наш фигурант не пьет.

Кровь и пепел, так. Где-то я такое уже слышал, и не от самого ли, пусть будет, фигуранта?

— Про остальное долго рассказывать, я тебе книжку дам — почитаешь, — Кацман или проявил нетерпение, или удачно сделал вид. — Так что у тебя случилось с подданным Уховым?

— Мы сегодня были у него в гостях, я и Зая Зая. Не просто так, понятно, по делу, — ответил я. — Заказали кое-что.

— Тут я в курсе, — кивнул опричник. — Кувалду, из нефрита. В этих вопросах наш Никодим Власович — лютейший знаток, да и другие разумные, что с ним работают — тоже.