Хозяин моста (СИ) - Гельт Адель - Страница 47

— Мне нужно, чтобы мы — все трое — были как бы на одной стороне. Без разногласий, — пояснил киборг. — Даже чтобы без малейших. Наш сегодняшний собеседник — человек своеобразный, обожает ловить на противоречиях, так что единый фронт лишним не будет.

Ага, и это мне говорят, что я все и всегда усложняю!

— Пусть так, — согласился Иватани Торуевич.

Я же не сказал ничего — вроде, и без того не был против.

Потом мы приехали.

Так-то мне КАПО нравится.

Высоченная стена отделяет от сервитута целый маленький мир — будто опричнина, но не городом, а так, в виде района. Откуда знаю? Так не в пустыне живу — знаком кое с кем, много общаюсь. Рассказывали, короче.

Представьте себе идеальную планировку: с севера на юг — улицы, с запада на восток — аллеи. Сверху КАПО должно быть похоже на шахматное поле, где вместо черных клеток — небольшие зеленые скверы, роль клеток белых исполняют чисто выбеленные здания: да, крыши у них тоже белые. Наверное, это красиво — надо будет как-нибудь напроситься на полет над этим районом, благо, есть с кем и на чем.

Район идеально чистый — то ли вовремя убирают, то ли просто не мусорят, хотя последнее — вряд ли, люди везде одинаковы, хоть в сервитуте, хоть в опричнине, хоть где-то еще.

Мне нравится КАПО, но не нравятся поводы, по которым я здесь бываю. Хорошо хоть, случается такое нечасто.

Некромант-теоретик выслушал мой рассказ, и, паче чаяния, спорить не стал.

— Нормальная гипотеза, — решил он. — Не хуже многих прочих. Даже, наверное теория.

— Так-то да, — согласился я. — А это… Могу ли задать вопрос?

Так вышло, что сидели мы все вместе — мой шеф, жандармский киборг, я сам и опричный некромант, но говорили только двое последних. Остальные молчали, иногда кивая умудренно, но больше — смотрели друг на друга и о чем-то яростно переписывались: натурально, менялись записочками. Видимо, для того, чтобы не тревожить и не сбивать с мысли специалистов.

— Внимательно слушаю, юноша, — ответил государев нулёвка: да, это был тот самый ученый полковник, так лихо поразивший мое воображение с с месяц назад. Или с два. Короче, недавно, а будто сто лет прошло — столько всего случилось и поменялось!

— Допустим, вампирам метод Лейна неинтересен, и мы примерно выяснили, почему это так, — я прищурился. — А держава? Как же государевы опричники? Почему они молчат?

— На этот вопрос отвечу я, — будто бы включился Кацман. Хотя он же киборг, может, именно что включился? — Опричники были не в курсе дела.

— Что, серьезно? — меня страшно удивило то, что всемогущая специальная служба может о чем-то не знать. Тем более, о чем-то таком, из ряда особо важных и нужных державе секретов!

— Сам удивляюсь, — ответил железный полковник, — насколько серьезно. В смысле, это все.

— Я так понял, что мое участие более не требуется, — вдруг решил теоретик. — Может, тогда завершим беседу и перейдем — всяк по своим делам?

И чего, спрашивается, приезжали?

Этот вопрос я задал Дамиру Тагировичу на обратном пути.

— Господин полковник, скажите, а вот это вот все — оно было зачем? — так и спросил я. — В ту сторону мы ехали мало не на ученый диспут, в составе консилиума. Получился междусобойчик — все вопросы которого можно было прекрасно и озвучить, и решить по телефону!

— Это, Иван Сергеевич, сложная политика, — вместо полковника ответил мой шеф. — Твой сегодняшний собеседник, конечно, опричник, но проходит по иному ведомству. Он, скорее, коллега не Кацмана, но Больницкого.

— То есть — страшник? — уточнил я.

— То есть — да, — согласился Пакман. — Не Казньский, если ты об этом. И вообще, наша встреча преследовала две цели.

— Общность устремлений, — вспомнил я разговор на пути в ту сторону. — Это первая. Вторая — демонстрация лояльности трону?

— Ваня умный, Ваня сам все понял, — будто в сторону произнес киборг. — Секрет, что ты приволок мне столь неожиданно, слишком крупен для того, чтобы хранить его в одиночку. Даже если считать за одного целое опричное подразделение — например, такое, как мое.

— Нам нужен был кворум, а не единичное мнение, — завлаб дополнил жандарма. — Вполне, кстати, экспертное, если брать нас сразу всех заодно. Наш гость выслушал все, что было нужно, составил мнение уже свое и донесет его, — Иватани Торуевич ткнул пухлым пальцем куда-то вверх, — туда.

— До Государя? — ужаснулся я.

Так высоко мне летать не хотелось — лавры Икара темя не грели.

— Скорее, до Поликлиникова, — киборг поспешил меня успокоить.

У него железно получилось.

Слушайте, если вы спросите меня, то я отвечу: ездили мы зря. Три часа — это почти полдня впустую! Мало ли, кому из опричнины что пришло в голову — у меня, может, дела! Меня, может, ждут?

Эти двое, правда, ждать привычны и не разломятся, но я-то нет. Мне-то интересно!

Которые, спросите, двое? Ну да, правильно — два дохлых эльфа, каждый — при личном черепе.

— Товарищ дядя Босс! — Алька встретила меня у ворот.

Вернее, встретила не она одна, и не меня, а барбухайку, но тут уж хочешь, не хочешь, а вылезай — население ждет Главу.

Я не стал говорить ей — мол, слишком официально: не при дежурной пятерке подростков, таскавшихся за Алькой по всему дормиторию и даже за его пределами. Просто принял к сведению: приемная дочь сейчас выступала как лицо официальное, пусть и юное донельзя.

— Слушаю вас, товарищ Йотунина, — главное было — сохранить серьезную морду лица.

— Бать, — сбилась девочка. — Там гномы, это. Построили.

— Что именно? — не понял я.

И тут сам же и вспомнил: ну да, нанял давеча банду строителей — нужно было возвести то, что сам я назвал лабораторией, все прочие — пафосным термином «чародейский чертог».

— Так, отставить путать начальника! — потребовал я прежде, чем кто-то что-то смог ответить. — Построили — значит, идем проверять. Кстати, вопрос: почему новость принесла именно ты?

— Потому, что вон там сюда идет дядя товарищ Зубила, — уручка махнула рукой куда-то в сторону правления. — А мы шустрее!

— Подслушивала? — уточнил я.

— Аудиовизуальный контроль! — без запинки отрапортовала Алька. — Сам же говорил: мы, Йотунины, всегда должны быть в курсе!

— Говорил, — согласился я. — В целом молодец, хвалю за службу. Айда встречать гнома!

Кхазад Зубила не особенно и торопился.

— А это я видел твою дочь, — сказал он. — Как она сначала слушала, потом — усвистала в сторону ворот.

— И решил, что можно не спешить? — проворчал я. — Однако расслабились вы тут, без хозяйской-то руки!

— Когда бы успели? — возразил Дортенштейн. — Тебя всего часа три не было! — И добавил совсем-по-тролльи: — Так-то.

— Ладно, ладно, — я понимал, что ворчу, но очень уж хотелось отыграться за всю тягомотину этого дня. На ком еще, как не на ближайших соратниках и сподвижниках? Кстати, о них!

— Хорош ночевать, — я постучался в окно барбухайки.

Машина стояла внутри периметра, сразу у ворот, изнутри доносился негромкий храп: Зая Зая отдыхал.

— А? Что? Ваня? — встрепенулся белый урук.

— Ну, — не стал спорить я. — Приехали же! Багажник открой, будь добр.

Уникальное, блин, явление: добрый урук. Открыл же!

Так, бубен, посох, бумажный пакет — сами помните, что внутри.

— Алька! — позвал я громко.

Дочь явилась в секунду — будто и не успела отойти шагов на тридцать, и затеять там лихую возню. Дети!

— Да, бать?

— Веди давай, — потребовал я. — Сама знаешь, куда.

— А я? — удивился гном.

— И ты тоже, — я вздохнул, повернулся и пошел.

Помните, я как-то говорил, что гномы — лучшие строители в обоих мирах? Даже в том, где их правильно называть словом «карлы»?