Хозяин моста (СИ) - Гельт Адель - Страница 56

— Это хорошо, что ты, Ваня, озаботился союзниками, — выдал длинноту Кацман. — Но самый главный твой союзник — это кто? Ну, как ты думаешь?

— С учетом того, что об этом спросили Вы, Дамир Тагирович, то… Опричнина? Держава?

— Закон, — сурово припечатал киборг. — Кстати, чего стоим?

— И правда, чего это мы? — ответил Зая Зая и завел барбухайку.

Ехали так: я — снова в салоне, полковник Кацман — тоже. Корнет Радомиров занял в этот раз мое место — рядом с белым уруком, и теперь сверкал глазами на дорогу прямо перед собой.

— Закон, — напомнил я полковнику.

Кацман посмотрел на меня внимательно: то ли искал во мне что-то новое, то ли пытался убедиться в старом впечатлении.

— Я знаю, что вы готовите заявку на клановую войну полного профиля, — сказал он наконец. — И вы в своем праве, и заявку одобрят. Их, строго говоря, пачками одобряют, заявки эти — некоторые старые семьи официально воюют десятилетиями. При этом, например, торгуют между собой, женят младших сыновей на младших же дочерях… Но воюют.

— Система сдержек и противовесов, — догадался я. — Государь мудр.

— Он у нас такой, да, — согласился жандарм. — Так, о чем это я? А, ну да. Заявку у тебя примут, войну разрешат. Но там есть такой нехороший нюанс — называется он «сопутствующие условия».

— Например, не воевать на главных трассах, — поддержал я. — Или в локациях. Или не применять магию.

— А, ну ты уже в курсе, хорошо, — ответил полковник. — Тогда я продолжу. Главное в том, что Шереметьевы — древний дворянский род. Изрядно задолжавший, прилично поиздержавшийся, не раз удостоенный окрика Государева, но древний и дворянский.

— Понимаю, — я действительно все понял. — Ресурсы. Магия. Связи. Последнее — важнее всего.

— Вот-вот. Решение по заявке будут принимать в Александровской, как ты понимаешь. Есть ли у тебя люди в Государевой Слободе? Вот и я думаю, что нет.

— А у Шереметьевых — есть? — спросил я про очевидное.

— И еще как есть, — ответил полковник. — Сунуть барашка в бумажке нужному чиновнику — так крапивное семя внесет в вызов такие уточнения, что тебе и самому, и сразу всем кланом, хоть сразу ложись и помирай — быстрее будет и не так больно.

— Толстый ли барашек-то? — уточнил я.

— Дело не в толщине, а в том, у кого возьмут. У тебя, например, нет. У меня — тоже, хоть я и дворянин, но для столичных раскладов — мелковат. Поэтому выход у тебя, Глава, один. Сам догадаешься, какой?

— Уже, — кивнул я, — догадался. Нужно, чтобы война Сары Тау против Шереметьевых не была рядовым, как это… — я вовремя вспомнил фразу, — спором хозяйствующих субъектов. Надо, чтобы Держава была на моей стороне — однозначно, с первого хода. Значит — нужны преимущества, да?

— Нечто, — согласился полковник, — такое, что не просто может качнуть лодку Державы, а прямо пробьет днище. И виноваты в этом — даже потенциально — должны быть именно твои будущие враги.

— Есть кое-что, — признал я как бы с неохотой. — Но об этом давайте позже. В дормитории, например, а то техника техникой, а магия — магией. Не хотелось бы, чтобы наш с вами, господин полковник, разговор кто-то подслушал и записал.

— Пока можно еще вот о чем, — предложил Кацман. — Закройте одну из Больших Хтоней. Скажем, Дербоград-малый!

— Закрыть? — усомнился я. — Ой, вряд ли! Сил не хватит — клан закроется быстрее.

— Ну, не закрыть, это я и правда лишку махнул. Основательно потрепать, сократить. Обрушить рынок ингредиентов. Так, чтобы было очень заметно.

— А, это мы можем, наверное. И даже собираемся, — обрадовался я. — Дербоград-малый, говорите…

Столько дел, столько дел — и все важные! За что хвататься?

Я — еще в бытность свою Вано Сережаевичем, директором спиртзавода, уяснил важное правило: первым берись за то, что не терпит. Это примерно как с сортировкой раненых на поле боя… Да, ночным санитаром тролль Иотунидзе успел поработать тоже, и в ту же войну, что заряжающим. И в мире, уточню, том же.

Кстати, о ночных! Ночном! Короче, о вампирах.

Ухова я отловил просто — вернее, даже не так. Никодим Власович покорно ждал меня там, где я его оставил, в той самой комнате Сельсовета, в которой мы как-то — и не с ним — разложили карты.

— Привет, — поздоровался я.

— Здравствуйте, Мастер, — глубоко поклонился упырь. — Жду вашего слова со всем почтением.

— Считай, дождался. Садись, в ногах правды нет. Будем говорить.

Уселись за один стол: я напротив него, а больше с нами никого не было.

— Самое главное, — я не стал заходить издалека: сразу к делу, время дорого! — что у нас тут была… Было… Нападение, короче. Вампирское, но об этом я уже говорил.

— Позвольте догадаться, — предложил вампир. — Надо поискать «как», «что» и «что потом».

— Да, обстоятельства произошедшего и последствия, в том числе — долгоиграющие. Не верится, что кровососы не оставили никаких, ну, я не знаю, пусть будет «закладок». Чего-то неприятного, ты же понимаешь?

— Кровавый туман, — кивнул Ухов. — Я почуял его сразу же, даже считать не пришлось. Кровавый туман и мертвецкая магия, причем площадная.

— Вот и разбирайся, — потребовал я, сам же поспешил ретироваться.

Не объяснять же всем и каждому, что словосочетание «площадная магия» с некоторых пор пугает меня до дрожи в коленях!

А еще я знал — спасибо мобильной связи и услуге коротких сообщений — что меня уже кое-кто ждет и активно ищет, прямо тут, в дормитории. Сами догадаетесь?

Ну да, верно. Нет никого настойчивее, чем женщина, которой не уделяют внимания!

Таня поймала меня на выходе — вернее всего, что нарочно ждала именно там. Спасибо хоть, внутрь не пошла — все же, в гномьем воспитании женщин есть нечто такое, очень важное! Есть занятия полезные, женские, и есть дурацкие, мужские. Гномья женщина занимается первыми и не лезет во вторые — отличный подход, как по мне.

— Господин Глава, — девушка поклонилась настолько глубоко, что я заставил себя смотреть в сторону — одета она была по теплому времени: декольте!

— Танька, привет! — я дождался, пока человечка распрямится обратно, и немедленно поймал ее в охапку. — Как я рад тебя видеть!

— Вань, ну ты чего, — смутилась она. — Ну люди же смотрят!

Вот и еще один неоспоримый плюс гномьего воспитания: женщины тех же снага, ну или даже троллей, ведут себя куда раскованней — и не скажу, что мне такое по душе.

— Я тут Глава, так-то, — ответил я. — Пусть смотрят. Кстати, пойдем.

— Куда? — сверкнула глазами девушка. — Погуляем? Ой, а я ведь тут впервые! Покажешь, что у вас и как?

— Что именно? — уточнил я.

— А всё! — уже потребовала Таня, она же — Труди. — Покажи все! Страсть, как интересно!

— Все не успеем, — усмехнулся я. — Выросли они, клановые земли-то. И продолжают расти.

— Вместе с кланом, — девушка вдруг сделалась серьезной. — Ну, хоть самое главное? Ну пожалуйста-пожалуйста!

Знаете, кто смотрит так же? Зая Зая — когда ему что-то очень сильно нужно. Например, купить барбухайку, ага.

— Ночуешь здесь? — спросил я по двум причинам.

Сначала — чтобы немного сбить девушкин настрой «на интересное».

Потом — ну, мы так-то пара.

— Если оставишь, — Танечка потупила взор. — Хоть всю жизнь.

Оп-па. С другой стороны — не самая дурная мысль за все последние дни.

А потом мы с Гертрудой, которая Татьяна, пошли смотреть дормиторий, и в том преуспели.

Немногим позже ненадолго разошлись — Таня осталась отдыхать в моем доме, я сам — заниматься дурацкими мужскими делами. Что характерно, я это делать стал в компании кхазада Зубилы, он же — гном Дори.

— Что-то мне тревожно, Зубила, — сказал я гному вместо приветствия. — И тут мне, как раз, нужно твое мнение.

— Давайте, Глава, — кхазад и так-то был серьезен, теперь же сделался таков в степени превосходной. — Обсудим вашу тревогу.