Развод. Я ухожу из твоей жизни (СИ) - Черничная Даша - Страница 13

Телефон лежит на столе и истошно орет, а сам Сеня при этом залипает в видеоигре. На голове наушники с шумоподавлением, он даже не слышит звонка.

Я подхожу к столу и беру в руки трубку. На экране имя Насти. Она звонит еще пару секунд и отключается. Сразу же всплывает уведомление о седьмом пропущенном вызове от этого абонента.

Невольно думаю о том, что Аврора не стала бы названивать сыну так долго. Разок позвонила бы, не дозвонилась и положила трубку. А потом — пока, до следующей недели, а то и месяца.

Кладу руку на плечо сына, немного трясу его. Тот ставит игру на паузу и снимает наушники.

— Чего? — спрашивает нервно.

Выгибаю бровь, охреневая от наезда. Сын тут же меняется в лице, когда понимает, что перегнул палку, говорит тихо:

— Прости. Что ты хотел?

— У тебя телефон звонит.

— Я знаю.

Нормально…

— Настя не может до тебя дозвониться.

— В курсе.

Давлю в себе рык. Воспитывать подростка непросто, это больше не ребенок, не малыш, а один сплошной острый угол, который обойти и при этом не приложиться, невозможно.

— Арсений, разве вокруг так много людей, которые переживают о тебе? — вроде говорю спокойно, но сын опускает взгляд, закусывает губу.

— Она бросила меня! — выпаливает наконец.

— Она бросила меня! — выкрикиваю еще громче и тут же осекаюсь. — Вернее, не бросила. Мы приняли это решение вместе. Ты тут ни при чем.

Теряюсь в том, что правда, а что нет. Кто кого бросил, кто был инициатором, а кто поставил последнюю точку?

— Ты тоже хорош! — бросает мне горько, высказывая свою обиду. — Если бы не ты, тогда… с мамой… ничего бы этого сейчас не было!

— Сень, давай ты не будешь лезть в дела взрослых?

Он закатывает глаза, отворачивается.

— Да куда уж мне. Я ж ребенок. Ничего не видящий, ничего не понимающий, — бормочет и пытается натянуть обратно наушники.

Сажусь рядом с сыном и перехватываю его руку, не даю надеть наушники.

— Сень, ну что ты хочешь от меня услышать? — спрашиваю устало.

— Правду? — говорит неожиданно по-взрослому.

— Правда не очень красивая штука, и есть вещи, которые должны остаться между мужем и женой. Неважно, что происходит между нами, это не должно влиять на твое отношение к Насте. Тебе нужно понять одно: Настя беспокоится о тебе, и то, что ты ее игнорируешь, расстраивает и ее, и, честно говоря, меня тоже. Она была рядом столько лет, неужели не заслуживает ответа на звонок?

Сеня принимается кусать губу, а потом тихо произносит:

— Мне тяжело говорить с ней. Я скучаю…

И это признание громче и сильнее любого другого. Мальчик, у которого нет адекватной матери, но есть рядом женщина, дающая гораздо больше тепла, чем родная мать. Вернее, была.

В этот момент приходит смс от Насти.

— Я тоже скучаю по ней, Сень. И уверен, Настя скучает по нам так же. Ответь ей, сынок. Она наверняка переживает.

Протягиваю телефон, и сын забирает его, принимается печатать ответ, а я растрепываю его волосы и поднимаюсь, иду к себе.

В пустой спальне до сих пор сохранился запах духов Насти, будто она может вернуться сюда вот-вот. Запах сладкий, ванильный, отличающийся от ее холодной внешности. А может быть, дело в том, что это одна из масок, а внутри она вовсе не такая.

Да. Наверняка это так, ведь я помню Настю совсем другой. Более легкой, более веселой, нежной и отзывчивой. Не было тогда этой раковины, в которую она пряталась. Все было иначе.

С Настей мы договорились, что она оставит часть вещей и заберет их позже. Тут лежат ее любимые книги, пуховик, часть техники.

Я решаю отвезти их ей.

И надо бы признаться хотя бы самому себе: делаю я это не потому, что хочу помочь, а потому, что за сутки, в которые я не видел Настю и не говорил с ней, я соскучился.

— Сень, поедешь со мной к Насте?

Сын замирает в нерешительности, а потом отрицательно мотает головой.

Я не настаиваю. Так — значит так.

Еду по вечернему городу не спеша, за день снова снега навалило.

Во дворе паркуюсь и уже собираюсь выходить из машины, но вижу, как открывается дверь подъезда и из нее выходит Митя.

Быстро проходит мимо моей тачки, не замечая меня, садится в свою машину и срывается с места так резко, будто за ним гонится стая чертей.

Внутри все полыхает от злобы и ревности.

С этим Митей у нас всегда сохранялись сложные отношения. Он был и остается слишком близко к моей жене.

Каким бы уверенным ни был в себе мужик, не ревновать к вечно тусующемуся рядом с его женой мужчине он не может. Так заложено природой, и ничем это не искоренить.

Я знаю, что между ними никогда и ничего не было. Верю Насте, она бы не стала мне врать. Но это не значит, что я стану равнодушно смотреть на них со стороны.

«Станешь, — хихикает мерзкий голосок внутри меня. — Вы разошлись, она имеет право, а вот ты… как там в песне было? Плачь и смотри со стороны».

Глава 19

Настя

— Не успела уехать от меня, как уже другого завела?

— Ты охренел? — в шоке спрашиваю я.

— Я? Может, это ты охренела, Настя? Только вчера забрала вещи из нашей квартиры, а сегодня уже к тебе притащился твой незаменимый Димоша.

— Митя, — машинально поправляю.

Дмитрием Митю называют только в официальных случаях. Он не очень любит свое имя. Это как-то связано с отцом, которого звали так же.

— Да мне насрать, — грубо бросает Гриша.

Я же отшатываюсь от этих хамских слов. Пользуясь заминкой, Гриша проходит в квартиру, ставит на пол коробку.

— Я тебя не приглашала.

— Мне как-то похрен на это, Настя. Его, значит, можно звать, а меня нет? Если ты не забыла, я все еще твой муж.

Ничего себе предъява.

— Это поправимо.

Что-то меняется во взгляде Гриши. Будто черти победный танец пляшут. Какой-то неадекватный становится у него взгляд.

— Сколько пройдет времени, прежде чем ты прыгнешь к нему в койку?

— Всерьез меня считаешь такой?

— Отвечай.

Яшин всегда был собранным, но, видимо, я совсем не знала его. Семь лет я жила с человеком, которого видела совершенно другим. Сейчас же мне страшно находиться в закрытом пространстве с этим мужиком.

— Это твоя прерогатива, — поднимаю подбородок. — Я чиста перед тобой. В левых связях не замечена. С другими мужиками по углам не сосалась, свои нюдсы никому не отправляла, а мне никто не слал дикпики. Так что засунь себе эту претензию знаешь куда?

Я тоже зачастую собранная и спокойная, даже чересчур. Но иногда меня можно вывести из себя, я не железная. И сейчас как раз тот самый момент. Я никому не позволю обвинять меня в том, чего я и близко не совершала.

Гриша делает резкий выпад в мою сторону. Я не успеваю среагировать, как оказываюсь прижата к стене в коридоре. Яшин кладет руку мне на шею и слегка сжимает ее.

Не больно, дышать можно. Но это… это очень странные ощущения. Словно я ничего не решаю в этой ситуации и Гриша может придушить меня в любой момент.

Он выше, крупнее, сильнее. Я не смогу выйти из нашей перепалки победителем. Все, что мне остается, это положить свою руку на его и хоть как-то пытаться контролировать ситуацию.

Яшин опускает лицо и наклоняется над моим ухом, шепчет горячо:

— Только попробуй с ним, — ухо обдает жаром, по коже ползут мурашки.

То ли от страха, то ли еще черт его знает отчего.

И нет бы мне быть умнее и послушаться — лишь бы отпустил, но я никогда ни перед кем не склоняла головы и не буду этого делать сейчас.

Гриша пристально смотрит мне в лицо, ждет ответа. И я его даю:

— Пошел ты, Яшин! С кем хочу, с тем и буду! Я уже не твоя.

— Как ты там сказала? Это поправимо. — Улыбается победно и накрывает мои губы своими.

Это даже не поцелуй, и близко на него не похоже. Будто Гриша пытается что-то вырвать из меня. Душу или сердце, мысли — как знать.

Он кусает мои губы, стягивает волосы на затылке, вжимает в себя. Грубо, болезненно, но, с другой стороны, это вызывает странное чувство. Я впервые за долгое время ощущаю себя живой, кожа отзывается и буквально горит под телом Гриши. Даже не помню, когда я чувствовала себя так в последнее время. Речь не о неделе или месяце. Речь о нескольких годах.