Развод. Я ухожу из твоей жизни (СИ) - Черничная Даша - Страница 36

А утро… утро для меня становится уже привычным.

Все спят, когда я подрываюсь и лечу в туалет. Наконец более-менее прихожу в себя, выскальзываю в коридор. Из кухни тут же выглядывает Гриша и подходит ко мне, гладит по лицу:

— И так каждое утро?

— Угу.

— Бедная моя девочка, — прижимает к себе, а я обхватываю его руками, прикрывая глаза. — Ты вообще завтракать будешь? Или хотя бы чаю выпьешь?

— О нет. Мой утренний максимум это полстакана воды.

Гриша шепчет нежные слова, приободряя.

— Отвезешь меня домой? Мне нужно переодеться и накраситься на работу.

— Конечно, Настюш.

Время раннее, Сеньке сегодня ко второму уроку, так что он будет спать еще какое-то время. Крадучись выходим на улицу, идем к машине Гриши.

— Сынок, — слышим нерешительное позади.

Мать Гриши. Вот черт… Я тихо вздыхаю, но Гриша, кажется, слышит это и закрывает меня собой.

— Что ты хотела? — Яшин спрашивает не грубо, скорее отстраненно.

Я знаю, что свекровь устроила с Авророй на пару, и прекрасно помню ее слова, которые так обижали меня.

— Всего лишь хотела проведать вас. Соскучилась по внуку. Здравствуй, Настя, — здоровается со мной вежливо, без едкости.

— Здравствуйте, Марта Николаевна.

Мне даже жаль мать Гриши. Сейчас она не выглядит высокомерно и воинственно. Господь знает, что там творится в ее голове, но очень хочется чтобы она переосмыслила все.

— Я хотела попросить прощения у тебя, Гриша, — улыбается виновато. — Но раз и ты тут, Настя, хочу извиниться и перед тобой. Была неправа. Зря полезла в вашу семью и тебе, Настя, наговорила всякого, прости.

Киваю женщине. Мы никогда не сблизимся, подругами не станем, но худой мир лучше доброй войны, ведь так?

Переглядываемся с Гришей. Я дергаю бровью — мол, давай, сделай что-нибудь.

— Приходи к нам в воскресенье на чай, — приглашает Гриша.

Глаза Марты Николаевны загораются:

— Правда? Спасибо! Я сделаю твою любимый рыжик, да, Настюш?

— Спасибо, — вежливо киваю ей.

Я сажусь в машину, а Гриша отлучается ненадолго к матери, говорит ей что-то, потом возращается ко мне.

— Что ты сказал ей?

— Что так, как раньше, не будет. Ты моя семья, и я больше не позволю матери вмешиваться в нашу жизнь или оскорблять тебя.

Надеюсь, что она действительно услышит.

Гриша отвозит меня сначала домой, потом на работу. Вечером он помогает мне собрать вещи, и я возвращаюсь в свою семью.

Глава 51

Настя

Токсикоз отступил, началась нормальная жизнь. Хотя, конечно, нормальной ее тяжело назвать.

Пятый месяц беременности, живот растет не так, как в первую. Мне кажется, очень быстро. Врач говорит, это нормально, так бывает и переживать нечего. Ребенок здоров, крепнет и развивается по срокам, так что можно выдохнуть и успокоиться, но, конечно, у меня полностью не получается.

Пол мы не знаем. Попросили не сообщать нам с Гришей.

В первый раз это был мальчик. Кто сейчас — могу только предчувствовать.

Потягиваюсь на кровати и неспешно поднимаюсь. Я вообще все стала делать как улитка. Передвигаться быстро не могу физически. А еще мне дико хочется спать. На работе бывают моменты, когда я просто кладу голову на стол и отключаюсь на пару минут.

Девочки посмеиваются надо мной, но относятся с пониманием, все-таки женская солидарность существует еще в этом мире.

Антон несколько раз предлагал мне не приходить на работу, мол, они и так засчитают мне эти дни, а до декрета совсем ничего осталось, но я не хочу играть в такие игры, мне еще сюда возвращаться. К тому же я не хочу сидеть дома в четырех стенах, хочу к людям, в социум. Успею еще посидеть дома в декрете.

Да и работа, чего греха таить, все-таки интересная, копаться в цифрах мне нравится.

Иногда я вспоминаю отряд. Кое с кем из ребят я поддерживаю связь, но интересуюсь, что у них происходит, без энтузиазма, скорее ради приличия. Все-таки я разорвала свою связь с этой работой.

Вопрос с Митей так и остался незакрытым, но, по правде говоря, мне все равно, сделал он мои фото для себя и Аврора действительно выкрала их или же Добрынин добровольно участвовал в интриге Авроры.

Что даст мне его ответ? Я не общаюсь больше с Митей. Наши пути окончательно разошлись.

Все-таки делаю над собой усилие и поднимаюсь с кровати.

Мы переехали в другую квартиру. Остались в том же районе, только теперь живем в новой многоэтажке — расширились, обустраиваем детскую.

Грише сегодня нужно было пораньше уехать на работу. Конец лета, у него самое пиковое время, он трудится, практически не поднимая головы.

Обхожу коробки и новую мебель, которую еще предстоит собрать, и иду на кухню, делаю завтрак на себя и Сеньки. Его порцию прячу под крышкой. У него последние деньки лета, так что он может спать очень долго и завтрак успеет несколько раз остыть.

Крашусь, переодеваюсь и спускаюсь к машине. Выезжаю в офис.

Я еще в дороге, когда звонит мама:

— Настя, дочка, как ты себя чувствуешь?

— Привет, мам, все хорошо.

— Это что за звук? Ты что, за рулем?

— Ну да, — поджимаю губы, предчувствуя череду лекций:

— Ты же беременная, ну куда за руль полезла!

И вот вроде забота, да?! А с другой стороны, я уже взрослая девочка и могу проанализировать свое состояние и принять решение: садиться за этот чертов рули или нет.

— Мам, ты чего звонишь так рано? — решаю дипломатично съехать с темы.

— Я тут капусту заквасила, приезжай, а?

Квашеная капуста — это чистый подкуп с ее стороны.

Отношения с мамой находятся в стадии оттепели. Я знаю, что идеально не будет никогда, но так тоже неплохо.

— После работы приеду.

— Буду ждать! Арсения бери. И Гришу!

— У Сени последние деньки каникул, он вряд ли захочет приехать. Скорее всего, с мальчишками гулять уйдет, а у Гриши работы много, он допоздна задерживается.

Так и доезжаю до офиса, паркуюсь. Тут же телефон звонит снова, на этот раз Гриша.

— Доброе утро! — бодро отвечаю ему.

— Привет, Настюш, как ты?

— Лучше всех!

— Прости, что пришлось уехать рано, готовим документы к тендеру, — голос действительно уставший.

— Я могу чем-то помочь?

— Можешь. Береги себя. — Невольно улыбаюсь. — Я побежал, детка.

— Целую.

Рабочий день проходит как обычно. Вечером выхожу из офиса, и сразу в лицо дует поток горячего воздуха. Перепады температур мне не по душе — тут же бросает в жар, поэтому я спешу в машину, включаю кондиционер и направляюсь к маме.

Она ждет меня на пороге.

— Голодная? Я запекла курицу и сделала пирог с красной рыбой.

— Это тяжелая артиллерия! — смеюсь, и мама затягивает меня в квартиру.

Накладывает еду, параллельно расспрашивает о моем здоровье, дает как бы между делом непрошеные советы:

— Знаешь, что беременным волосы красить нельзя?

Невольно провожу рукой по своему каре.

После Таиланда я отрезала отрезала свою копну волос, немного сменила цвет волос и продолжаю регулярно краситься, что мама, естественно, заметила.

— Кто запретил?

— Ну Насть! — закатывает глаза. — Это поверье такое. Люди говорят, понимаешь?

— Ма, ну что мне люди? Я хочу быть красивой.

— Я все понимаю, но можно же потерпеть девять месяцев.

— Ага, а потом появится новое поверье, что нельзя брить подмышки, потому что это повлияет на грудное молоко.

Наши привычные диалоги с мамой. Она такая, не изменится. Но может измениться мое отношение к ее словам — например, я научилась фильтровать и не принимать близко к сердцу все, что она говорит.

— Так, я вам пирог и курочку положила в контейнер. Вот баночка с капустой. Нечего тебе напрягаться, а мужики твои есть что-то должны.

— Спасибо, мам, — говорю искренне, и мама улыбается в ответ.

Не идеально, нет. Но я знаю, вижу по ее глазам: тот разговор все-таки что-то изменил в ее отношении ко мне.