Дорогая первая жена (СИ) - Черничная Даша - Страница 27

Хотя я и не был бы против, если бы она меня выдернула из пучины работы и отвлекла мое внимание собой.

Но, как я уже понял ранее, Надя это другая порода и другая модель общения.

А вот у кого все просто и понятно, так это у Олеси, которая названивала мне в течение дня, — и сейчас от нее снова идет звонок.

— Слушаю.

— Ты меня динамишь, — цедит зло.

— Олесь, я на работе, — выдыхаю устало.

Спать хочется, есть хочется. Домой хочется, а не вот это все.

— Ты обещал мне разговор! — давит на меня.

Я и правда обещал с ней поговорить, и, несмотря на мое отвратительное состояние и усталость, стоит закрыть эту тему.

— Ты дома?

— Да. Буду ждать тебя, — и первая бросает трубку.

Я озадаченно смотрю на телефон, предвкушая вынос мозга, который мне предстоит.

А в том, что Олеся по крупицами разнесет мне его, я не сомневаюсь.

Выезжаю к ней домой. Наверное, стоило бы сказать Надие, что я буду поздно, но, возможно, она уже спит. Не хочу ее будить, так что решаю лишний раз не дергать.

К Олесе еду долго, будто подсознательно не хочу там быть, но я сам заварил эту кашу, мне ее и расхлебывать.

Я двигаюсь по ночным улицам города. Останавливаюсь на светофоре в паре улиц от жилого комплекса, где находится квартира Олеси, когда мое внимание привлекает движение рядом в подворотне.

Вглядываюсь — ну точно! Двое тянут третьего в темноту. И, судя по тому, что я вижу, это определенно не потасовка пьяни или разборки молодняка.

Тот, кого тянут, явно возрастной мужчина, который отпор дать не может. Скорее всего, просто старик.

Прижимаюсь к тротуару и выхожу.

Мне больше всех надо?

Я ж потом себя сожру, если буду знать, что закрыл глаза на такое.

В темноте улицы двое месят ногами мужика, тот хрипит, прося остановиться. И да, как я слышу по голосу, мужчина пожилой.

— Э! — прикладываю ко рту пальцы и свищу. — Пацаны, а че, противника себе под стать не нашлось?

Они останавливаются и поворачиваются ко мне:

— Слышь, иди куда шел.

Хер там.

— А что такое? — хмыкаю. — Или у вас яйца сжались против кого-то в своей категории пойти?

Парни разворачиваются и идут на меня, а я смотрю на старика, лежащего на земле, — пытается подняться, но у него это плохо получается.

Ну твари, а.

— Пацаны, а по одиночке вы не ходите, да? — усмехаюсь, хотя понимаю, что дело пахнет жареным и с чистой мордой я отсюда не уйду.

Два дебила продолжают идти на меня.

— Ссыте, пацаны, — продолжаю бесить их. — Я понимаю.

Некстати вспоминается мультик, который когда-то смотрела Лялька, — там были два идиота-близнеца, Вупсень и Пупсень. Они так напоминают этих упорных мудаков, что у меня вырывается усмешка, которая их добивает, и один из них бросается на меня.

Завязывается потасовка. Мне прилетает в скулу, в бровь. Я тоже машу руками настолько реактивно, насколько могу, по очереди роняя этих козлов на асфальт.

Очухавшись, старик поднимается и, схватив с земли палку, замахивается на нападавших.

Эпичное побоище быстро завершается со звуком сирены двух ментовских машин.

Нас четверых роняют мордой в пол, а потом, особо не церемонясь, запихивают в тачки.

Вупсеня и Пупсеня в одну тачку, меня со стариком в другую.

Вытираю рукавом нос, из которого течет кровь.

— Ты как, дед? — спрашиваю у притихшего старика.

— Какой я вам дед?! — слышу возмущенный голос и медленно поворачиваюсь к… Васнецову, который выглядит не менее шокированным, чем я.

Глава 38

Идар

— Здравствуйте, Сергей Петрович, — усмехаюсь.

Как порой интересно все складывается — судьба приводит нас в странные хитросплетения жизни.

— Мне начинает казаться, что нападение на меня было четко спланировано, — цедит Васнецов недовольно.

— Может быть, и так, — отвечаю легко и продолжаю стирать с лица кровь рукавом пиджака. — Полиция разберется.

Едем еще какое-то время в молчании.

Врач бросает на меня косые взгляды, а я думаю о том, что так и не позвонил Наде. Полицейские отобрали документы и телефон, позвонить сейчас не выйдет.

Хотя, может, оно и к лучшему — Надя ляжет спать и не будет переживать за меня. А я пока тут… разберусь.

— Знаете, молодой человек, — тихо произносит Васнецов, — я восхищен вами.

— Вот как? — выгибаю бровь.

Тон его голоса мне не нравится.

— А вы далеко пойдете, лишь бы добиться своего. — Его немолодой голос напряжен, в нем звенит сталь.

— Не понимаю, о чем вы, — перестаю улыбаться.

— Разным меня пытались взять: купить, запугать, угрожать, но ваша фантазия переплюнула всех, даже самых отмороженных бандитов.

Я свожу брови, поворачиваюсь к нему.

— Подробнее, пожалуйста.

— Это вы, молодой человек, наняли пару отморозков, чтобы они избили меня, а вы, как фея-крестная пришли на выручку? Взамен я бы спросил, чем могу вас отблагодарить, а вы бы наверняка попросили прооперировать вашего мальчика.

Я не поправляю Васнецова, потому что мальчик действительно мой.

Перевариваю то, что сказал доктор, смотрю на него, пытаясь понять — он реально так думает?

Вот так и пропадает вера в человечность. Хочешь помочь человеку в беде, а в итоге оказываешься облитым помоями.

— Интересная версия, — говорю без усмешки. — Можете поделиться ею с полицейскими.

— Не боитесь быть разоблаченным? — удивляется.

— Мне нечего бояться, — отворачиваюсь и смотрю в окно на огни ночного города.

На душе становится так мерзко, что хоть сплевывай.

В отделении полиции нас разводят с Вупсенем и Пупсенем по разным камерам.

Нас с хирургом в одну, их в другую.

— Куда вы нас ведете? Я потерпевший! — орет Васнецов.

Я молча захожу в камеру, понимая, что никакого смысла в крике нет. Если менты нас сразу не отпустили, то так просто уже не дадут уйти.

— Разберемся, — дежурно отвечает полицейский.

— Но на меня напали! — Васнецов и не думает успокаиваться.

— Вы участник драки. Наш регистратор зафиксировал то, как вы били одного из участников драки неустановленным предметом.

— Я защищался! — орет Васнецов. — Выпустите меня!

— Сейчас мы составим протокол допроса и разберемся, кто потерпевший, а кто нападавший, — безучастно заявляет полицейский.

Доктор упирается, отказываясь входить в камеру.

— Я имею право на один телефонный звонок! — выпаливает он.

— Сейчас принесем телефоны, позвоните, — спокойно говорит мент и закрывает перед носом хирурга дверь.

Тот лупит дверь ладонью, а потом прижимает руку к груди, баюкая.

— Да вы хоть знаете, кто я?! У меня такие связи, вы все потом извиняться передо мной будете.

Я сажусь на деревянную лавочку и хмыкаю.

— Что смешного? — огрызается врач.

— Ничего, Сергей Петрович, — выдыхаю. — В безысходности нет ничего смешного.

Дергаю бровью, проводя параллель с состоянием Назара.

— Ужасное чувство, не так ли? — поправляю на себе пиджак, кутаясь в него в холодном обезьяннике. — Осознание, что даже при наличии бабла и связей ты не можешь сделать в данный момент ровным счетом ничего, вгоняет в дрожь.

— Вот только не надо заставлять меня чувствовать себя виноватым, — огрызается.

— Вы спросили — я ответил. То, что вы таким образом интерпретировали ответ, не моя вина.

— Моей вины в том, что я отказался помогать вашему мальчику, нет. Я предложил вам пути решения.

— Вы сейчас меня пытаетесь убедить или себя? — спрашиваю равнодушно.

Я устал, замерз, не ел нормально целые сутки. У меня болит лицо, руки, и все, чего я хочу, — просто оказаться дома.

Нам дают позвонить. Васнецов звонит своему юристу, я семейному адвокату.

Садимся напротив друг друга. Хирург буравит меня взглядом.

— Скажите честно: это вы устроили?

Поднимаю лицо, отвожу полу пиджака, демонстрируя ему свою избитую физиономию.

— Похоже на то, что я все устроил?