После брака. Ненужная бывшая жена (СИ) - Томченко Анна - Страница 21

Глава 30

Татьяна.

Утро пришло слишком позднее. Какое-то размазанное. Между рассветными часами. Наверное потому, что я так и не переползла к себе в спальню. Наверное потому, что я так и лежала, согнувшись в три погибели у себя на диване. Лежала, смотрела на телефон, на который не приходило ни звонка, ни сообщения. Я искренне надеялась что Ксения мне позвонит, либо Полина что-то сообщит. Сама звонить не хотела, потому что боялась показаться напуганной, зависимой, отчаянно желающей его рядом. И поэтому я давилась неизвестностью.

Вернулась даже в город. Позвонила зятю. Уточнила, нужна ли моя помощь с Ритой…

Я не старалась задавать вопросы про Павла, а просто интересовалась внучкой. А душа противная такая у меня сходила с ума, скулила, выла, билась в стены невидимого купола. Тыкала меня тем, что я обязана была узнать, как у Павла дела, потому что без этого все будет плохо. Потому что мы с ним столько лет вместе и это никуда не заткнуть. Но я терпела. Я терпела стенание этой истерички и не позволяла себе ничего более. И ни одной из дочерей не позвонила.

В этом я чувствовала какую-то насмешку и даже наказание. Раз ты не захотела остаться с папой, вот тебе твоя пытка неведением.

Больно.

Я металась по дому. Хотела найти себе какое-то занятие, чтобы хоть немножко отключиться.

Но когда вечером снова спустилась в сад, поняла, что просто схожу с ума.

Тяжело с Пашей было всегда.

Тяжело.

Надо обладать воистину дьявольским терпением для того, чтобы жить с таким мужчиной как Градов. Я была терпеливая. Я была понимающая. Знала, что на многое он просто не обращает внимания. Знала, что он многое пропускает мимо ушей.

И мне казалось, что это определённая цена, которую платила я и он тоже, за наш брак.

Утром следующего дня я была готова лезть на стену. Почему ни одна из дочерей не звонила? И никак не могли прояснить ситуацию?

Я ощущала это безумно жгучей пощёчиной.

Снова поехала в город. Думала заехать к Полине, но домофон никто не поднял. Я пришла к выводу, что дочери просто нет дома. Паршиво. Я не могла сама позвонить. Я боялась, что услышу какое-то осуждение, либо торжествующую закономерность, дескать, вот могла бы остаться, тогда бы все узнала сама из первых уст.

Нет. Нет.

Мне это не нужно было. Абсолютно не нужно было. Я себя уговаривала, что все у нас с Павлом кончено. Значит я не должна суваться в его жизнь. Он жив и это самое главное. Я ни в коем случае не могла ему желать смерти.

Я наверное даже в этом состоянии, в состоянии развода, в состоянии предательства, я бы не смогла пережить, если бы с Павлом случилось что-то настолько ужасающее, что встал вопрос жизни и смерти. Я действительно, не смогла бы этого пережить.

Поэтому когда на третий день все также не было ни одного звонка, ни намёка, хоть каких-то новостей. Я сломалась…

Позвонила Полине.

— Ты где? Я думала заехать. — Сказала я нервно, но поля тяжело выдохнула.

— Не надо, мам. Тут сейчас пока все так неизвестно.

— Ты о чем? — Прикинулась я дурочкой.

— Ну ты же сама прекрасно понимаешь. Папа, больница. Ещё непонятно, что дальше будет.

— А что дальше будет?

— Ну, он пока проходит обследование. У него трещины в рёбрах. Закрытый перелом правой руки. Лёгкое сотрясение, если я не ошибаюсь. Он как бы в сознании. Все нормально. Всех выгнал, разогнал. Ему самому плохо. Он еле языком ворочает. А все равно всех распугал. На Раису на эту, на свою нерадивую, наорал так, что стены тряслись. На нас с Ксюшей наорал. Сказал, что мы ни черта не понимаем и вообще, нехрен тут собираться вокруг него, как будто бы на поминках. Там его ассистент постоянно крутится. Все старается контролировать. Поэтому нас просто выставили. Так что я не знаю, даже когда мы увидимся. Давай лучше я к тебе как-нибудь заскочу.

— Хорошо, обязательно. — Я положила трубку и блаженно выдохнула.

Если Градов орал, значит все было хорошо. Значит я просто переволновалась. Если Градов орал, значит никто помирать не собирался. Если у Паши хватило сил разогнать весь девчачий коллектив, значит он точно в себе.

Только какого черта он попал в аварию? Что такого должно было случиться, чтобы он отвлёкся от дороги? Он же никогда не был тем человеком, который умудряется за рулём жрать, пить, по телефону разговаривать, коленку мацать.

Нет.

У него всегда обе руки на руле. Он всегда сосредоточен. Как он мог попасть в аварию с двумя неизвестными? У меня это не укладывалось в голове. То есть это что-то из разряда запредельного, потому что Паша всегда был собранным.

Постаравшись успокоиться, я пришла к выводу, что все равно в город надо съездить и появиться на работе.

Собрала последние сводки по отчётам, которые были за неделю. Было интересно наблюдать за тем, как на одной точке безумно хорошо идёт рост, а на одной из первых точек, значимая просадка. Я пригляделась к этому ко всему и пришла к выводу, что нет, не пекаря надо менять. А именно расширять клиентскую базу. Значит нужно будет пошевелиться и запустить какую-нибудь рекламу.

Тяжело вздохнув, я собрала документы, погрузилась в машину и планировала поехать домой. На подъезде к посёлку, заскочила в магазин. Купила молоко, яйца и думала испечь блины. Все-таки заманить хоть кого-нибудь из дочерей на чай.

Я остановилась у своих ворот и увидела такси, которое вдруг пошевельнулось и слегка отъехало. Из него выскочила Раиса и побежав ко мне со всех ног, затараторила.

— Татьяна Андреевна! Татьяна Андреевна, пожалуйста, не гоните меня. Не гоните. Я не знаю что с Павлом! Я не знаю! Может быть… Может быть, вы можете сказать? Вы же трубку с меня не берете.

Глава 31

Татьяна.

— Езжайте к себе. — Произнесла я тяжело и вздохнула.

Мне только душеспасительных разговоров с любовницей мужа не хватало, но Раиса вытерла сопливый нос запястьем и чуть ли не вцепилась в меня всеми пальцами.

— Нет, нет, нет, Татьяна Андреевна, вы не понимаете. Да, я знаю, я поступила плохо. Я серьёзно поступила плохо на вашем дне рождении, пытаясь столкнуть вас лбами, но… Простите, пожалуйста. Он до сих пор вас любит, я точно это знаю.

И губы так задрожали, как будто бы у ребёнка конфету отобрали.

— Ну, насколько я знаю, ты собираешься от него забеременеть. Поэтому давай тут не будем прикидываться овечками.

— Пожалуйста, просто поговорите со мной. Я не знаю, что делать. Да, я хочу этого ребёнка. На самом деле даже не так. Я не то чтобы ребёнка хочу, я с Пашей хочу быть.

Раиса сделала шаг назад, запрокинула голову, зажала запястьями глаза.

— У меня отца никогда не было, то есть был там какой-то приходящий дядя. Я знать не знала, как это, когда о тебе заботятся. Когда ты находишься в безопасности. Когда мужчина что-то делает для тебя. Обеспечивает тебя. И когда мы с Павлом познакомились, я напугалась в один момент, а потом…

— А потом ваша мама решила, видимо, убить нескольких зайцев одним ударом. И вас пристроить, и мужика богатого на пузо подхватить.

Рая округлила глаза, и я пожала плечами. Глупый и нелепый разговор. Но судя по напуганным глазам, я была права и Рая тяжело вздохнула.

— Мне на самом деле и ребёнок то не особо от него нужен. Я просто не хочу, чтобы он от меня уходил.

— Ну что я могу вам сказать. Ну делайте, чтобы он от вас не уходил.

— Но он уйдёт.

Рая подалась ко мне и опять перехватила мои руки. У меня аж пакет дрогнул. Я мысленно пожалела о том, что там яйца, мука, молоко. Подозревала, что к концу разговора я в пакете занесу просто уже смесь для блинов. Правда со скорлупой и с этикетками. Ну да ладно.

— Вы понимаете, он… Он не хочет… Он не хочет ребёнка. Он кричит о том, что отправит на аборт в случае чего. И вообще… Вообще я не имею никакого права что-либо просить у него. Я не имею никаких оснований думать, будто бы я чем-то особенная. Как он сам говорит — кто платит, тот девочку и танцует. “Я плачу, ты танцуешь”.