Развод. Идеальная измена - Голд Лена - Страница 3

— Не думаю, что она сохранилась в облако, — отвечаю. — И я лучше подожду Лешу.

По крайней мере, нашего айтишника я знаю давно. И если я его попрошу не смотреть, то он не станет. А этого мужчину я знать не знаю, мало ли любопытство возьмет верх. А там почти немецкое кино с мачехой и мужем в главных ролях.

— Давайте телефон, посмотрим, что можно сделать, — протягивает Глеб ладонь. — Поверьте, я знаю значение слова “конфиденциальность”.

Несколько секунд заминки — и я все же вкладываю телефон в мужскую руку. Глеб подключает смартфон к компьютеру, кажется, запускает какую-то программу. Буквально пять минут — и на мониторе высвечиваются папки из моего телефона.

Я сама подхожу и нажимаю на папку “Видео”. Последний файл сохранен сегодня без пятнадцати двенадцать. Как раз в это время я была в офисе Максима.

— Можете отправить вот этот файл на мою рабочую почту? — указываю пальцем на нужное видео. — Только не открывайте, пожалуйста. И… удалите.

— Как скажете, — усмехается Глеб, прямо при мне отправляет и удаляет. — Как насчет благодарности? — разворачивается вместе с кожаным офисным стулом и весело на меня смотрит.

— Благодарности? — хмурюсь, не понимая, что он имеет в виду.

— Боже, не надо на меня смотреть так, словно я какой-то маньяк, — поднимает руки в жесте “сдаюсь”. — Всего лишь прошу выпить со мной кофе. А может, пообедаем?

Да мне кусок в горло не полезет! Но раз уж человек мне помог, то почему бы и не выпить с ним кофе. Не такая большая цена.

— У меня в кабинете есть отличный кофе из Вьетнама, — тоже цепляю на лицо улыбку, хотя уверена, что она выглядит очень неестественной. — Идем?

— Идем, — соглашается Глеб.

Мой кабинет он рассматривает весьма пристально. Говорят же, что по рабочему месту можно многое узнать о человеке. Но программисты и психология, как я думаю, несовместимы.

— Вам с сахаром? — поворачиваюсь и вижу, что Глеб держит в руках фото, которое стояло в рамке на моем столе.

Наше с Максом свадебное фото. Какие мы были счастливые, улыбались, строили планы на будущее. И сегодня все лопнуло, как мыльный пузырь.

— Не надо сахар, — отвечает Глеб, возвращая фото на место.

Пока кофеварка фыркает, я беру двумя пальцами фотографию, словно это что-то грязное, и отправляю в мусорное ведро. Следом летит и обручальное кольцо. Кажется, у Глеба есть ко мне вопросы, но он их не спешит озвучивать. И я погорячилась — не стоило это делать при почти незнакомом человеке.

— Оля! — без стука в мой кабинет врывается Стас, и его глаза тут же становятся похожими на два блюдца. — О, Глеб Константинович, — едва ли не кланяется он. — Как мы рады, что вы наконец приехали. Но почему, — обводит рукой помещение в недоумении, — вы здесь?

— Кофе хочу выпить, — невозмутимо отвечает Глеб. — Кто же откажется от кофе из Вьетнама?

А что, собственно, происходит? И почему Стас на меня так смотрит, будто я совершила госизмену?

Глава 3

Нервный смешок вырывается, когда за Стасом и, как оказалось, нашим генеральным директором закрылась дверь. Да я сегодня просто мастер попадать в нелепые ситуации. Да еще с кем! Сначала запрыгнула в машину, перепутав автомобиль генерального с такси. Затем пришла к айтишникам и перепутала большого босса с новым сотрудником. А как вишенка на торте… пригласила его к себе в кабинет на кофе как нового коллегу. И ведь Глеб… Константинович ни словом не обмолвился о том, кто он. Шутил, представился только по имени. В шаблонное представление о напыщенном и высокомерном начальнике он вообще не вписывается.

Ладно, любопытство не порок. Продолжение фразы про свинство вспоминать не будем. Открыв поисковик, я вбила название нашей фирмы, чтобы найти фамилию генерального. Никогда не интересовалась. Мне хватало знать Стаса и директора, который пусть и наемный сотрудник, но все проходило через него.

Итак, Лужнецкий Глеб Константинович. Теперь и по фамилии можно его поискать в интернете. Информации немного. Ну да, он не звезда шоу-бизнеса, чтобы СМИ полоскали каждую мелочь. В основном светился он в серьезных изданиях, а не в желтой прессе.

Оказывается, он из нашего города, но последние шесть лет работал за границей, хотя на родине филиалы его компании процветали повсеместно. Не женат, в громких скандалах не засветился. Только однажды его заметили в Праге с какой-то чешской моделью. Фото трехлетней давности отвратительного качества прилагалось. А остальные снимки с бизнес-форумов, презентаций, каких-то еще мероприятий, посвященных исключительно работе.

“Трудоголик, — делаю я вывод. — И в некотором роде даже гений”.

Почему я пришла к такому выводу? Да потому что многие статьи были посвящены не только бизнесу, но и разработкам. Глеб писал программы, что-то еще намудрил для лучшей защиты персональных данных, получил парочку международных премий за свои идеи. В общем, не мужчина, а просто бельгийский шоколад в красивой упаковке. И сейчас он решил вернуться в родной город. Интересно, надолго ли? Впрочем, это не мое дело.

Я скорее отвлекалась от раздирающих голову мыслей о муже и мачехе, поэтому и решила пока поискать информацию. А ведь мне еще предстоит разговор с отцом. Очень тяжелый разговор…

До пяти я сижу на рабочем месте, даже с горем пополам кое-что делаю. Но как только часы на компьютере показывают заветное время, я вызываю такси на адрес отца, вставив сим-карту в старый телефон и на этот раз запомнив номер машины, высветившийся в приложении.

Вечерние пробки помогают подготовиться, подумать, как может пойти разговор. В том, что отца будет сложно убедить, я уверена. Но у меня есть доказательства на рабочей почте, и если папа не поверит, то с его ноутбука зайти в ящик не проблема.

Выхожу около ворот и звоню в домофон. Он оснащен видеокамерой, поэтому на территорию дома попадаю без вопросов из динамика. Поднимаюсь на крыльцо, и входная дверь открывается. Домработница тетя Таня приветливо мне улыбается и тут же шепчет:

— Оленька, тут Алла второй час концерт устраивает. Плачет, волосы на себе рвет, тебя недобрым словом поминает.

В принципе, что-то в таком роде я и предполагала. Странно, что не на пару с Максимом они тут представление разыграли. Вдвоем-то надежнее.

— Ну что же, на одного зрителя будет больше, — пожимаю плечами.

Я так переживала из-за этого разговора, но сейчас внутри ледяное спокойствие и непоколебимая уверенность. Как бы то ни было, но горькая правда лучше сладкой лжи.

Иду на голоса в гостиную, точнее, на голос Аллы, которая слезливо что-то вещает. Отец сидит на диване, между бровей пролегла складка. Хмурый, со стаканом в руке, губы поджаты. У мачехи натурально красные глаза, к которым она периодически прижимает бумажный платок. Их уже кучка собралась на столике.

— Добрый вечер! — здороваюсь я.

Алла бросает на меня на секунду злобный взгляд, прекрасно понимая, зачем я здесь, а потом снова всхлипывает.

— Вот, Витя, — указывает она на меня взмахом руки. — Я же говорила, что она приедет.

— Здравствуй, Ольга, — смотрит на меня отец. — Алла мне все рассказала.

Если он называет меня полным именем, то боюсь даже представить, что наплела мачеха. Когда он злится, не кричит, даже не повышает голос, но от его тона и манеры общения просто мороз по коже.

— Я бы тоже послушала, а то меня не ввели в курс дела. Или она все же рассказала правду? — спокойно спрашиваю, выдерживая пронизывающий взгляд отца. — Рассказала, что они с моим мужем любовники?

Очередной всхлип, после которого раздается безудержное рыдание. С ума сойти… Она не устала?

— Ольга, — глухо произносит папа, — ты хоть понимаешь, как это абсурдно звучит? Из-за любовника ты решила развестись с Максимом, обвинив его в измене, и не придумала ничего лучше, чем записать в любовницы мою жену? Одним выстрелом двух зайцев. Я знаю, что Алла тебе никогда не нравилась.

У меня даже рот открывается от подобного, в мачеха украдкой бросает на меня ехидный взгляд. Ничего себе! Вот это она придумала! Только забыла одну маленькую деталь — видео.