Пустота Евы - Линьков Алексей - Страница 1

Алексей Линьков

Пустота Евы

Часть 1. Ева

1. Пустота

Я не могла понять, как я сюда попала. Руки и ноги были привязаны к стулу, на котором я сидела. На мне не было никакой одежды.

В комнате, если это можно было назвать комнатой, в которой я находилась, не было абсолютно ничего: голые бетонные стены, такой же пол. Не было ни окон, ни дверей. С потолка свисала лампочка, ярко освещая помещение, но было непонятно, откуда шел электрический провод. Я предположила, что входная дверь была сзади меня, но повернуться и посмотреть было невозможно. Стул, к которому я привязана, был прикручен к полу.

– Помогите, – попыталась я крикнуть, но голос сорвался, получилось очень тихо. – Помогите! – На этот раз громче. Я не узнала свой голос, он был не моим. Меня начала одолевать паника, страх. Я начала дрожать.

«Так, что я вообще помню? Как я сюда попала?» – по щекам текли слезы. Паника усиливалась, меня начало трясти. Я попыталась посмотреть по сторонам: стены, пол, лампочка, стул. Ничего приметного, на чем можно было бы остановить взгляд. Посмотрела на себя, на руки, на ноги – я их не узнавала, они были не мои. Невыносимый страх подступил к горлу. «Помогите, пожалуйста, что происходит? Помогите… пожалуйста…». Губы дрожали, все лицо от слез было сырое.

«Так, надо успокоиться, надо сосредоточиться, надо успокоиться, пожалуйста, успокойся» – попыталась взять себя в руки. «Что я помню? Что последнее помню?» – ничего на ум не приходило. В памяти была только какая-то далекая боль, страшная, бесконечная боль. Я понимала, что это была не физическая боль, а была глубокая боль в сердце. От этих мыслей начала кружиться голова.

Время шло, ничего не происходило. Никаких звуков, движений, ничего. Только тихий треск электрической лампочки был слабо слышен. «Ладно, я не помню, как я здесь оказалась, что я вообще помню?» – сердце застучало так, что его стук был слышан в ушах. Я пришла к мысли, что не помню совершенно ничего.

– Помогите! Спасите! Есть здесь хоть кто-то?! – непроизвольно вырвался крик отчаянья. – Помогите! Пожалуйста! Помогите! – Я не могла остановиться и продолжала кричать. Так продолжалось несколько минут, а может, часов. Я кричала, пыталась вырваться. Через какое-то время силы начали заканчиваться, я больше не могла кричать, только тихо шептала: «Помогите…помогите…». Силы закончились, я начала погружаться в сон.

Мне снилось, что я сижу на краю утеса. Передо мной был океан, который простирался до самого горизонта. Его могучие волны оставляли шрамы на глади воды. Их шум ласкал слух, эта протяженная мелодия проникала вглубь сердца, переворачивала все внутри, и уносила с собой далеко вдаль. Утес, на котором я сидела, возвышался над океаном на десятки метров. Я посмотрела вниз: волны, врезаясь в камни, разбивались. Их путь через бескрайний океан заканчивался у этих камней. «Каких трудов стоило преодолеть этот путь, и как бессмысленно он закончился!» – подумала я о волнах.

– Всегда должен быть смысл? – неожиданно спросил меня чей-то голос. Я встала и оглянулась: рядом со мной никого не было. Осмотревшись, поняла, что нахожусь на скале, которую со всех сторон омывает океан. Я всматривалась во все направления, но до самого горизонта был виден только он – бесконечный, могучий океан.

– Всегда должен быть смысл? – повторил голос. Я огляделась, но опять никого не увидела. Поднялся теплый ветер, шум волн усилился. Распущенные волосы развивались на ветру, иногда попадали мне в глаза. «Почему я не боюсь? Я одна посередине океана. Чувства страха нет. Мне так хорошо, так спокойно, так уютно».

Диск солнца начал опускаться за горизонт. Море окрасилось невероятно яркими красками, которые дразнили меня, звали в этот круговорот цвета. Первозданная красота начала проникать мне в душу, чувство теплоты и счастья пронзали меня насквозь.

Скрывшись окончательно за горизонт, солнце подарило бескрайнюю россыпь звезд. Как будто невидимый художник, мазками кисти, нарисовал их на небесном полотне. Звезды, как светлячки, отражались на водной глади океана. Волны перестали следовать своему пути, и океан, как зеркало звездной души, копировал небесный свод. «Какое счастье, какая красота, что может быть прекрасней этого?» В этот момент я осознала смысл всего сущего на земле: жизнь – это счастье. Жизнь, во всех толкованиях значения этого слова. «Я вижу это, вижу божественную красоту, я живу! Как хочется, чтобы все увидели то, что вижу я. Чтобы ощутили этот момент в бесконечном потоке времени».

– Всегда должен быть смысл? – голос был настойчив. Я не могла понять, мужской это голос или женский. Снова огляделась вокруг, но также никого не увидела.

– Вы где? – спросила я, всматриваясь в звездное небо.

– Я везде, – ответил мне кто-то. И действительно, казалось, что голос шел отовсюду и одновременно ниоткуда. Меня это не испугало, наоборот, стало любопытно.

– Вы кто? – задала я вопрос, обращаясь неизвестно к кому.

– Я все, я суть, я сущее. Я все, что ты видишь и ощущаешь, все, что ты видела и ощущала, – голос был спокойным и ровным. – Я все, что ты увидишь и ощутишь. Я мир, я смысл.

– Почему я здесь? Кто я? – казалось, что голос знал ответы на эти вопросы. Мне не важны были ответы, я была бесконечно счастлива без знания причин моего пребывания здесь, без знания того, кем я являюсь.

К скале, на которой находилась я, подлетела стая чаек. Они какое-то время кружились, ища себе место для приземления. Чайки не кричали, не издавали никаких звуков. Они молча кружились, ныряя в потоки ветра. Одна из самых смелых птиц, найдя удобное местечко, приземлилась. За ней последовали и все остальные. Чайки с любопытством на меня смотрели, изучали, но держались при этом в стороне, сидя на другом крае скалы, противоположном от меня.

– Ты здесь, потому что ты должна была увидеть то, что ты сейчас видишь, ты должна понять суть мироздания и смысл жизни. Это твоя цель, это смысл твоего пути, – голос сделал паузу. – Кто ты? На этот вопрос можешь ответить только ты. Мы поведали тебе, кто мы, а ты поведай себе, кто ты, – голос снова прервался. Чайки смотрели на меня и ждали, что я могу ответить. – Но сначала скажи: всегда должен быть смысл?

Я задумалась, но ничего не ответила. Подошла к краю скалы и села на него, свесив ноги. Птицы, набравшись смелости, подошли ближе. Одна из них, наклонив голову на бок, внимательно следила за мной, реагируя на каждое движение.

– Смысл в чем?– уточнила я.

– В этих скалах, в птицах, в звездном небе, в тебе, во мне, в существовании, в жизни. Есть ли во всем этом смысл? – уточнил голос.

– Для каждого свой смысл жизни: кто-то никогда не обращает внимания на птиц, на скалы и на многое другое. Для него в этом нет смысла. Многие просто живут: ходят на работу, ездят в отпуск, водят детей в садик, нянчат внуков. Их все устраивает, зачем им задумываться о смысле существования чаек? Смысл их жизни находится в собственном существовании. Живут, значит существуют. Это не хорошо и не плохо, просто так есть. Понимая, что чайки для чего-то существуют и несут в себе какой-то смысл, никак на них не повлияет, так же как и не повлияет на чаек это знание, – чайкам нравилось, что о них много говорят, они подошли ко мне ближе и внимательно слушали. – Чайки сами для себя тоже важны, но я сомневаюсь, что им важны знания о человеке. Им даже было бы проще, если на земле не было людей.

Голос ничего не ответил мне: возможно, согласился, а может, хотел услышать от меня что-то другое. «В чем смысл моей жизни? Могу ли я понять суть, если не знаю, кто я? Может ли быть смысл в жизни, если у меня никого нет, нет близких, нет родных? Я одна посередине океана. Могу ли я жить, существовать, быть счастливой в одиночестве?» – от этих мыслей мне стало не по себе. В какой-то момент я поняла, что даже эти чайки позволяют мне себя чувствовать по-другому. С птицами не так одиноко, как без них. Красота всего вокруг не вечна, проведя на скале некоторое время, я свыклась с ней. Я привыкла к океану, к небу, и уже они казались обычными, пейзаж, который был передо мной, в моих глазах превратился в обычную картину. Если жизнью, миром, красотой, своими ощущениями не с кем поделиться, то это все не имеет смысла.