Сердце магмы - Завойчинская Милена - Страница 3

Такое чувство, что вот-вот полыхнет разряд неподдельной ненависти. Я даже не знала, что способна вот так, в секунду перейти от чистого созерцательного восторга и восхищения к незамутненной яростной неприязни.

Он слегка откинул голову, изучая меня уже с другим, более пристальным интересом. В аудитории воцарилась мертвая тишина. Все замерли, наблюдая за нашим противостоянием. Даже Димон перестал делать вид, что листает телефон.

Профессор кашлянул, разрывая напряженную паузу. Звук был на удивление громким, и он вырвал меня из состояния берсерка.

– Ну что ж, студенты, – произнес преподаватель. В голосе читалась усталость, будто он видел подобные сцены уже тысячу раз за свою долгую жизнь. – Рад видеть, что энергетический потенциал группы зашкаливает с самого утра. Надеюсь, в течение семестра вы направите эту поистине титаническую энергию в мирное русло. Например, на изучение базовых принципов магической теории. Меня зовут Леони́д Игна́тьевич Вя́земский. Я ваш теоретик, как вы уже скоро будете меня называть. Но вообще, я буду вести у вас «Теорию магии». Сегодня мы позанимаемся в этом помещении, а дальше смотрите расписание.

Он прошелся, дожидаясь внимания аудитории. А я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь вернуть спокойствие. С ума сойти, как взбесилась буквально из-за одной фразы. Балда какая. Игнор. Просто игнор.

– Итак, откройте, пожалуйста, страницу двадцать первую. Волковицкий, поскольку вы так уверенно оперируете пространственными искажениями, прочтите, пожалуйста, вслух основные постулаты о взаимодействии смежных измерений. Будет полезно освежить в памяти перед тем, как мы углубимся в теоретические дебри.

Боже! Я не знаю, что за постулаты. Освежить?! Мы это изучали? Когда? В школе? Да нет же. Или это изучали только столичные мажоры? Или все, кто обладает даром, кроме меня?

Рядом Алинка судорожно принялась листать учебник, и я последовала ее примеру.

Волковицкий взял учебник, ровным четким голосом принялся на всю аудиторию зачитывая сложные формулировки. Я бросила на него косой взгляд, но сразу же снова вернулась в текст. Противный гад. Фу. Но он явно понимает, что именно читает и что это значит. Образование у него точно хорошее.

Ну что скажешь… Деньги на его преподавателей явно не жалели. И все равно гад. Но игнор! Алина сунула мне под партой записку с нарисованным смайликом, плюющимся огнем, и надписью: «Ты крутая! Он козел!»

Я кивнула, стараясь улыбнуться, но улыбка не получалась. Руки все еще дрожали, вдохи и выдохи не помогли успокоиться. Я возненавидела этого чертова Волковицкого. Эту его красивую сумку, этот идеальный свитер, эти серые холодные глаза. И змеиный ядовитый язык.

Я была вне себя от ненависти за то, что он одним своим видом и парой фраз заставил меня почувствовать себя деревенской дурочкой, жалкой и нелепой. И ладно бы только это. Я и есть деревенская дуреха в немодной кофточке с распродажи.

Но он испоганил мой самый первый, самый прекрасный день в академии магии. Убил флер волшебства и очарование предвкушения.

Искра, пробежавшая между нами в этот, еще несколько минут назад такой чудесный сентябрьский день, была не магической. Она была куда более древней и могущественной. Мой Огонь и его Лед. Стихии, обреченные сталкиваться вновь и вновь, пока одна не растопит другую… или не погаснет навеки.

Я не смогу его растопить, не те весовые категории, я это понимаю. Но и не позволю заморозить мое пламя. Слушая ровный, насмешливый голос за своей спиной, я давала себе обещание. Я здесь останусь. Я выучусь. Я стану лучшей, как была лучшей в школе. И я ему докажу. Докажу всем им, особенно этому богатенькому мажору, что дочь фермера из сибирской глубинки может быть не хуже. Даже лучше. Упрямства, силы воли, неукротимого упорства и несгибаемости мне не занимать.

Война объявлена.

Глава 2

Первое мое знакомство и стычка с Волковицким были взрывом эмоций. Я сама от себя не ожидала, что могу вот так взорваться. Ведь казалось бы – одна фраза. Но меня перемкнуло. И все…

Но тогда я нахамила ему в ответ, моего спокойствия не хватило промолчать.

Как говорит папа: «Васька у нас земная магма. Бурчит себе тихонечко, побулькивает и клокочет незаметно. Никто и не догадывается, насколько она неукротимая и огненная. А потом случается нечто, что повышает уровень и давление, и случается извержение вулкана.»

Вот тогда на паре, когда я схлестнулась с Волковицким, у меня прорвало давление магмы. И обычная стычка с противным упырем в мгновение ока переросла в оглушающую ненависть. Но поскольку ни один вулкан не может извергаться бесконечно, то я перебесилась и успокоилась. Отчасти.

Просто наши с ним последующие отношения превратились в вялотекущую партизанскую войну.

«Кадын-Батыр» раскрывалась передо мной. Я уже не воспринимала ее храмом, как на первой паре под наплывом сентиментальных восторженных чувств. Это было место учебы, дружбы… И ненависти. Эдакий бесконечный лабиринт. Но почти на каждом повороте меня подстерегал мой личный Минота́вр[2] – Кирилл Волковицкий.

Чтоб он провалился!

Академия была непостижима и величественна. Если кто-то смотрел на нее снаружи, то видел унылое кирпичное здание техникума с выцветшими плакатами об аграрных выставках.

И лишь попав внутрь, пройдя сквозь маскировочный заслон, мы, ее студенты, и наши преподаватели видели самое настоящее чудо. Может, конечно, другим это уже примелькалось, и они видали и не такое, но я каждый день испытывала нежность и обожание к этому месту.

Некоторые из помещений были прорублены прямо в скальной породе. И я даже предположить не берусь, как такое вообще возможно. А под высокими сводами можно было увидеть пробегающие переливчатые блики энергии.

А еще в некоторых аудиториях, как говорят, вместо окон порталы, и из них можно любоваться заснеженными пиками Кату́нского хребта и бурлящими водопадами в долинах, куда не ступала нога обычного туриста. Но нас пока туда не пускали, только на третьем курсе мы получим допуск в некоторые из аудиторий и тренировочных помещений. Так что мы могли смотреть лишь в обычные окошки и на те виды, что доступны всем людям. И простым, и магам, и местным жителям, и туристам.

А еще в академии везде пахнет немного по-разному. Это тоже обусловлено магией, только я пока не знаю какой. Но в коридорах веяло озоном и старым камнем. В библиотеке уже более привычно, там витали ароматы пчелиного воска, пыли и такого… типичного книжного запаха. В теплицах, где нас обучали знанию лекарственных и магических растений, стоял пряный запах влажной земли, цветов и трав. Именно это было совершенно знакомо мне, все же я выросла на ферме, и заставляло чихать и сморкаться городских… Та же Алинка гнусаво ругалась и изводила пачками бумажные носовые платки.

– Чтоб я сдохла… – гундосила она. – Сбежала от проклятущих термоядерных березок, которые так и норовили меня убить своей пыльцой, так теперь вонючка-мандрагора пытается меня прикончить…

В обычных аудиториях, где мы ежедневно учились, стены сложены из кирпича и камня. Но даже они, казалось, дышали древней магией. Это было незаметно, само собой, но если приложить ладонь и прислушаться… Даже я, первокурсница, чувствовала скрытую там силу стихий.

Именно в этих аудиториях и разворачивались наши главные баталии с Кириллом Волковицким.

Пары по «Основам вербальной манипуляции потоками», «Вербалке», как мы сокращенно называли предмет, проходили в огромном зале амфитеатром. Довольно странное место, и скамьи тут каменные, но с подогревом. Они полукругом спускались к преподавательскому подиуму.

Акустика тут была невероятная. Полагаю, потому и дерева не было, чтобы не глушило звуки. Даже кафедра тут была вырублена из валуна, просто каменный куб, на который профессор складывала свои заметки и учебник.