Бессмертная и беспокойная (ЛП) - Дэвидсон Мэри Дженис - Страница 5

А мой отец понятия не имел, что со мной делать. Зажатый между ежедневными войнами, которые велись между Ант и мной, моей мамой и Ант, а также Ант и им самим («Прогони её, дорогой, и сделай это прямо сейчас»), он вообще держался в стороне. Он любил меня, но был слабым. Он всегда был слабым. И моё возвращение из мёртвых привело его в ужас.

А она никогда не любила меня, и я ей даже не нравилась.

Но это было нормально, потому что она мне тоже никогда не нравилась. Моё возвращение из мёртвых ничуть не улучшило наши отношения. На самом деле, единственное, что помогло мне, — это рождение моего сводного брата Малыша Джона, который, к счастью, на похоронах не присутствовал.

Все присутствующие отсутствовали. Джессика находилась в больнице на химиотерапии, а её парень, детектив Ник Берри, отходил от неё только для того, чтобы поесть и время от времени арестовать плохого парня.

По ужасающему совпадению, похороны проходили там, где проходили мои собственные. Проходили бы, если бы я не восстала из мёртвых и не убралась оттуда к чёртовой матери. Я тоже была не в восторге от того, что вернулась.

Когда я умерла, больше года назад, мне удалось заглянуть в комнату бальзамирования, но я не стала задерживаться, чтобы осмотреть достопримечательности. Таким образом, я — мы — сидели в комнате, которую я никогда не видела. Строгие тёмные стены, множество мягких складных стульев, фотографии моего отца и Ант, увеличенные до размеров плаката, висели в передней части комнаты. Гробов, конечно, не было. Ничего, что могло бы открыться. Тела были сожжены до неузнаваемости.

— …столпы общества, мистер и миссис… Тейлор принимали активное участие в нескольких благотворительных акциях…

Да, конечно. Ант (сокращение от Антония) была примерно такой же милосердной, как тот маленький чокнутый парень, возглавлявший Северную Корею. Она тратила деньги моего отца на разные цели, чтобы устраивать вечеринки по сбору средств и снова притворяться королевой выпускного бала. Одна из тех женщин, которые достигли пика в старшей школе. Меня всегда поражало, что мой отец этого не замечал.

Я оглядела комнату, в которой сидели в основном незнакомые люди (и их было немного, несмотря на то что эти двое были «столпами общества»), и с трудом сглотнула. По обе стороны от меня никто не сидел. Как они могли? Я была здесь одна.

Тина, домоправительница Синклера, отправилась в дипломатическую поездку по Европе, чтобы убедиться, что там все по-прежнему планируют вести себя хорошо со всеми остальными. Европейская группировка вампиров наконец-то приехала с визитом несколько месяцев назад, начались убийства и погром, а затем они убрались к чёртовой матери из города. Я? Я подумала, что это нормально. С глаз долой, из сердца вон… это был практически девиз семьи Тейлор. Синклер такой беспокойный? Не очень.

Поскольку мы с Синклером заканчивали приготовления к свадьбе, Тина согласилась поехать. Поскольку Тина всегда была рядом с Синклером, одиночная поездка для неё была чем-то неслыханным. Но её последними словами, когда она покидала дом, были, «Что может пойти не так за две недели?»

Знаменитые чёртовы последние слова.

Глава 4

Я уставилась на фотографию Антонии Тейлор, Ант, размером с плакат, которая улыбалась мне. Прямо мне. Клянусь, её глаза следили за мной, когда бы я ни двигалась. Она стояла на мольберте рядом с фотографией моего отца.

Я узнала фотографию моего отца — она была сделана Торговой палатой Миннеаполиса, когда они с Ант выиграли какую-то бесполезную премию, которую он ей купил. Фотография Ант была из журнала «Гламурные снимки». Вы знаете таких: с дымчатыми глазами, длинными ногтями и начёсанными волосами.

— …по-настоящему обрели счастье в свои последние годы…

Меня сейчас стошнит. Я не знала, закатить ли мне глаза или рассмеяться. Учитывая обстоятельства, я не сделала ни того, ни другого.

Синклер исчез на следующий день после того, как Тина уехала из страны. Я предположила, что он всё ещё дуется из-за наших постоянных ссор и решил избегать Невестзиллы. И, по правде говоря, я и сама была немного рада передышке. Я хотела любить этого бездельника, а не фантазировать о том, как проткну его колом. И я скучала по нашим занятиям любовью. По нашему… всему. Мне было и жаль, что он ушёл, и легче.

Не говоря уже о том, что я была слишком горда, чтобы позвонить ему на мобильный и рассказать, что случилось с моим отцом и его женой. Это было бы всё равно что просить его о помощи.

Он бы вернулся сам, без моего звонка ему, придурку. Со дня на день. С минуты на минуту.

В комнате не было окон, что было досадно, поскольку в Миннесоте стоял великолепный летний день, из тех, что заставляют напрочь забыть о зиме. Большие, пушистые зефирные облака и прекрасное голубое небо, ещё больше подходит для пикника, чем для похорон.

Это было как-то странно. Если бы обстоятельства требовали двойных похорон, не потребовались бы ещё и грозы? В день моей смерти было облачно и шёл снег.

К тому же меня уволили. И вечеринка по случаю моего дня рождения была отменена. Всё это было настоящей катастрофой.

— …поистине трагедия, которую мы, смертные, не можем постичь…

Наконец-то священник хоть что-то понял правильно. Я не только не могла этого понять, но и не могла отделаться от ощущения, что это был нездоровый розыгрыш. Что Ант использовала свои фальшивые похороны как предлог, чтобы вломиться в мой дом и украсть мои туфли. Снова. Что папа был на поле для гольфа, посмеиваясь над тем, как удачно он обошёл нас. Не погиб в глупой, бессмысленной автокатастрофе. Папа нажал на акселератор вместо тормоза и врезался в кузов припаркованного мусоровоза. Неподвижная сила наталкивается на хрупкий предмет. На этом папа и Ант встретили свой конец.

Другая Антония, которую я знала, псевдо-оборотень, исчезла вместе со своим другом, Джорджем… э-э… Гарретом, на следующий день после ухода Синклера. Это меня не удивило. Хотя Антония не могла превращаться в волка во время полнолуния (что вызывало насмешки среди её стаи и в конечном итоге привело её к нам), она всё равно была рождена оборотнем, и у неё была естественная потребность оборотня кочевать.

Прямо перед отъездом она жаловалась на сильные головные боли (вместо того, чтобы перекидываться, она могла видеть будущее, но оно не всегда было ясным, и видения не всегда были приятными). Она была, насколько это было возможно, более стервозной, чем обычно, и при этом полностью скрывала то, что на самом деле могло её беспокоить.

Гаррет был единственным, кто мог выносить её, когда она была в таком состоянии.

Пару слов о Гаррете. Ностро, старому королю вампиров — тому, которого мы с Синклером убили, — нравилось морить голодом новоявленных вампиров. И когда это случалось, они становились дикими. Хуже, чем дикие… животные — ползающие на четвереньках и никогда не принимающие душ. Они были похожи на бешеных плотоядных питбулей. Двухсотфунтовых бешеных плотоядных питбулей.

Лаура, Синклер и Тина настаивали, чтобы я заколола их всех. Я отказалась — они были жертвами и ничего не могли поделать со своей порочной тягой к человеческому мясу. И, думаю, я была оправдана. Выпив моей крови (ура!) или крови моей сестры (лучше, но всё равно противно), Гаррет (известный тогда как Джордж) вернул себе человечность. Более того, он стал способен любить Антонию.

Так что теперь с Гарретом, похоже, всё было в порядке. Но я недостаточно знала о демонах или вампирах (чёрт, я была одним из них немногим больше года), чтобы провести ещё один эксперимент, и поэтому симпатичная преданная вампирша по имени Элис заботилась о других демонах, а Антония и Гарретт старались держаться от меня подальше.

Может быть, когда-нибудь я спрошу Лауру, не позволит ли она другому демону выпить её крови, но сейчас определённо было не время.

Снаружи проезжают машины (дурацкий вампирский слух!) они отвлекали меня от скучной службы, которую проповедовал человек, который явно никогда не был знаком с моим отцом или его второй женой.