1635. Гайд по выживанию (СИ) - Савельев Ник - Страница 39

— Верно. Итак, вернёмся к нашему с вами делу. Двадцать «Адмиралов». По такой заманчивой цене, сейчас, когда, по моим сведениям, в Лейдене начинаются некоторые неприятности. Почему?

— Я долго общаюсь с голландцами и, боюсь, заразился их прямотой в деловых вопросах. Поэтому позволю себе быть откровенным. Сейчас — редкая возможность. Господин ван де Схельте решил расширить своё хозяйство, вдали от человеческой суеты. Вы понимаете. Новые оранжереи. Возможно, под новый сорт, кто знает? Поэтому ему требуются средства. В спокойное время эти луковицы будут торговаться годами, переходя из коллекции в коллекцию с небольшой наценкой. Сейчас вы можете приобрести весь тираж сразу. Как единый актив.

В глазах де Клермона мелькнул интерес.

— Но цена?

— Тысяча гульденов за луковицу — цена согласно реестра. Но в данных обстоятельствах продавец просит семьсот.

— Четырнадцать тысяч, — мгновенно просчитал он. — Наличными. При двух условиях — немедленная сделка у нотариуса. И оригинал сертификата гильдии с печатью. Без него это просто луковицы.

Моё сердце ёкнуло. Он согласен. Более того — он понял всё с полуслова.

— Разумеется, у продавца есть сертификат. И он готов к сделке сегодня.

— Тогда приведите его сюда. Сейчас же. Мой клерк пригласит нотариуса. Боже мой, месье де Монферра, мне кажется, сегодня будет один из счастливейших дней моей жизни! — де Клермон снова закатил глаза и потряс головой, словно не веря своему счастью. Ещё бы, заработать на ровном месте как минимум шесть тысяч гульденов за один вечер. Неплохо даже для французского шпиона.

Мартен ван де Схельте в кабинете де Клермона казался призраком, занесённым с улицы в этот мир роскошного величия. Но голос нотариуса, зачитавшего сертификат, и звонкий, точный звук золотых дукатов, пересчитываемых на столе, вернули его к жизни. Сделка была столь же точной и безэмоциональной, как хирургическая операция. Подписи, печати, расписка. Де Клермон принял ларец с луковицами, обнял оторопевшего ван де Схельте и бросил на меня последний оценивающий взгляд.

— Вы оказали мне неоценимую услугу, месье де Монферра! Франция помнит своих друзей. Мадам Арманьяк знает, как со мной связаться, если у вас появится ещё что-то эталонное. Боже мой, друзья мои, я просто не верю собственному счастью!

Когда мы вышли на улицу, ван де Схельте плакал. Не от горя, а от дикого, невероятного облегчения. В его руках была сумма, о которой он не смел и мечтать.

— Я даже не знаю, как вас благодарить, Бертран. Без вас… — он всхлипнул. — Какова ваша доля?

— Меня устроит сотня с луковицы, ваши шестьсот.

Он не стал торговаться. Его пальцы, ещё дрожа, полезли в огромный мешок, набитый золотыми дукатами. 4444 золотых дуката, если быть предельно точным.

— Мартен, да вы с ума сошли! Не на улице же.

Я повёл его в нашу контору. Пятнадцатикилограммовый мешок пришлось нести мне. Слава богу, в Амстердаме всё рядом.

Вернувшись в контору, я рассказал Якобу все как есть.

— Де Клермон, — протянул он задумчиво. — Интересно, для кого эти тюльпаны? Для Людовика? Для Ришелье? Или он просто хочет иметь в Париже сад, который будет лучше, чем у английского посла? Неважно. Ты сделал невозможное — заставил француза заплатить голландскую цену в разгар кризиса. Но запомни, такие связи как порох.

Ван де Схельте остался в гостях у Якоба до утра, по его совету нанял себе перевозчика с охраной и решил всё-таки заглянуть перед отъездом в Амстердамский Виссельбанк. Я забрал свою долю. Две тысячи гульденов золотом. Два с лишним килограмма монет.

Я стоял на набережной. Две тысячи гульденов. Состояние, заработанное за полдня не на производстве или торговле, а на умении связать нужных людей и провести сделку на лезвии ножа. Это была опасная игра, но я её выиграл. Всё вокруг показалось мне на мгновение нереальным, сотканным из воздуха.

В сгустившемся сумраке, казалось, уже висел не только запах лип, но и едва уловимый, сладковато-гнилостный шлейф. У меня было больше денег, чем когда-либо. Но покупать было нечего. Эти две тысячи гульденов были не наградой, а очередным тестом. Серьёзным капиталом, который нужно было теперь уберечь от самого страшного партнёра — слепой, безжалостной чумы, чьё дыхание уже ощущалось на лице у спящего города.

Глава 16. 1 июля 1635. Подтекст

Первое июля принесло тягучее, липкое затишье. В опустевшей конторе звук моего пера казался невероятно громким. Якоб уехал в Бемстер, к Элизе и Пьеру, оставив мне ключи, книги и чувство странной, полной ответственности. Я был сторожем в опустевшей крепости.

Именно в такое утро, когда даже шум с каналов казался приглушённым, без предупреждения появился визитёр, словно возник из влажного воздуха. Это был молодой человек, одетый с неголландской элегантностью. Тёмно-серый камзол без лишних кружев, из прекрасной английской шерсти. Шляпа с умеренными полями. Он был одет как преуспевающий, но не выставляющий богатство на показ купец. Улыбка у него была тёплая, но не навязчивая.

— Месье де Монферра? Прошу прощения за беспокойство. Меня зовут Анри Лефранк, из Руана. Наш общий знакомый, месье де Клермон, говорил, что в Амстердаме я могу здесь найти земляка с безупречным вкусом и деловой хваткой.

— Месье Лефранк, чем обязан? — я указал ему на стул.

— О, дело деликатное и, возможно, взаимовыгодное, — начал он, разглядывая полку с образцами. — Я представляю консорциум руанских и лионских негоциантов. Мы заинтересованы в балтийских товарах. Особенно — в корабельном лесе.

Он сделал паузу, давая мне время оценить ситуацию. Французы, воюющие с Испанией, нуждаются в мачтах и досках для флота. Логично.

— Понимаю, — кивнул я. — Но рынок сложный. Конкурентов много.

— Именно поэтому мы ищем не просто поставщика, а партнёра на месте. Человека, который знает реальные цены, имена лесопромышленников в Данциге и Риге, тонкости фрахта. У нас, французов, с Испанией всё ясно. Мы — враги. Интересы наших государств, как союзников, в этом вопросе совпадают — ослабить испанцев на море.

Всё звучало безупречно с точки зрения коммерции и геополитики.

— Вы предлагаете нашей конторе стать вашим агентом в балтийской торговле лесом? — уточнил я.

— Не совсем. Контора ван Дейка и Мартеля, как я понимаю, уже ведёт такие закупки для себя. Я предлагаю сотрудничество. Обмен информацией. Чтобы мы не конкурировали на одних и тех же аукционах, взвинчивая цены, а действовали согласованно. Вы делитесь данными о своих сделках — мы делимся своими. В итоге все получают лес дешевле и быстрее.

Это было хитро. Очень хитро. Под видом «сотрудничества» и «экономии средств» он просил раскрыть коммерческую тайну — объёмы, цены, маршруты.

— Интересное предложение, — сказал я нейтрально. — Но наши контракты с поставщиками обычно содержат пункт о конфиденциальности.

— Вся торговля строится на доверии и взаимной выгоде, месье де Монферра, — мягко парировал он. — Особенно между земляками в чужой стране. Мы ведь не просто коммерсанты. Мы — часть одной цивилизации среди этих голландцев, — он легонько махнул рукой в сторону канала, где слышалась хриплая голландская речь, — с их счетами и контрактами. У нас с вами общий язык. В прямом и переносном смысле.

Вот она — первая приманка. Землячество. Общность против «других».

— И, конечно, такая кооперация не останется без благодарности, — продолжил он, как бы между прочим. — Мы мыслим не сиюминутной выгодой, а долгосрочными связями. Тот, кто поможет нам сейчас, когда всё только начинается, займёт особое место в нашей сети. Очень выгодное место. Финансово и статусно. В Руане, в Лионе, даже в Париже ценят лояльных и дальновидных людей. Кстати, месье де Клермон, просил передать вам свою личную благодарность. Месье де Клермон и в дальнейшем надеется на столь же взаимовыгодное сотрудничество. Не могу раскрыть, кто будет любоваться вашими тюльпанами, но, поверьте мне, быть полезным людям такого уровня значит получить доступ к источнику неограниченных возможностей.