Вулкан Капитал: Орал на Работе 4 (СИ) - Некрасов Игорь - Страница 123

Семён Семёныч покачал головой, глядя в пол.

— Я не знаю, дружище, так же, как не знал, что информация о государственном гранте является настолько секретной и будет попадать под графу «инсайдерская». И вообще, с точки зрения нашей с вами трудовой деятельности, я считаю, что всё, что мы сделали, является, так сказать, легитимным. И нет никаких причин…

— Вот же мрази грязные, а! — перебил его Павел, всё также не поворачиваясь.

Семён Семёныч замолчал, тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. Ему явно вся эта история была не по душе — он переживал так же сильно, как и Игорь, просто старался держаться. Но дрожащие пальцы и потерянный взгляд выдавали его с головой.

Игорь помолчал секунду, потом спросил:

— Блин… а что с адвокатом? Вы говорили, чтобы Софья позвонила какому-то адвокату. Он нам поможет?

Семён Семёныч поднял голову, посмотрел на Игоря покрасневшими глазами и ответил с ноткой надежды в голосе:

— Надеюсь, коллега, очень надеюсь. Расим Махмутыч — очень опытный специалист по экономическим делам. Если кто и может разобраться в этой ситуации, то только он. Вопрос лишь в том, успела ли Софья Семёновна с ним связаться. И, э-э-э, впустят ли его к нам до утра.

Он замолчал, снова уставившись в пол. Игорь сидел рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспомощности и страха.

— Уффф, — выдохнул Игорь, проводя рукой по лицу. — Слушайте, а… — он помолчал секунду, собираясь с мыслями, и после спросил: — Семён Семёныч, а у вас есть номер Амины?

Семён Семёныч чуть удивлённо поднял брови.

— Да, имеется, — ответил он осторожно. — А для чего спрашиваете?

Игорь оживился, подавшись вперёд:

— Помните, когда нас ДПС остановил, та девушка, Миля? Она отцу позвонила, и вопрос, можно сказать, сразу решился. Так может, через них получится? Ну, как-то повлиять на ситуацию? Вдруг у них есть знакомства, связи…

Павел вдруг резко поднял голову и выдал:

— Ты обоссанная тварь! Сам ничего решить не можешь! Пиздолиз сраный! Сам делай, сам решай, мразь! Понял⁈

Игорь и Семён Семёныч одновременно уставились на него с таким выражением, будто увидели привидение, которое какого хрена обзывается и пытается их пристыдить.

Сам Павел же, ничуть не смутившись, снова отвернулся к стене и продолжил своё занятие, будто ничего не произошло.

Игорь перевёл взгляд на Семён Семёныча, стараясь не обращать внимания на вспышку соседа.

— Номер есть, — тихо ответил Семён Семёныч. — А вы, получается, хотели…

— Сможете ей позвонить и спросить номер Мили? — перебил Игорь, не давая ему договорить.

Семён Семёныч тяжело вздохнул, помолчал, потом посмотрел на Игоря долгим внимательным взглядом и заговорил своим обычным тоном, хотя голос его слегка дрожал:

— Дружище, позвольте задать вам важный вопрос. Скажите мне, вы доверяете мне? Потому что сейчас, в данной ситуации, любой наш шаг может быть истолкован следствием не в нашу пользу. И я должен быть уверен, что мы действуем, так сказать, как единая команда.

Игорь задумался.

«Бля, но до этого ты же тоже так спрашивал — и где мы сейчас? Пиздец… ну ладно, что мне остаётся?»

Он посмотрел на Семён Семёныча и ответил уверенно, насколько это было возможно:

— Конечно, доверяю, Семён Семёныч.

— Ну и отсоси тогда у него, вафлежуй ебаный! — рявкнул Павел со своей койки.

Игорь даже не обернулся, только подумал:

«Да что за фигня? Я думал, что с таким синдромом только отдельные слова выкрикивают, а не целые предложения… Но пох, сейчас не до него».

Семён Семёныч поднял указательный палец, явно готовясь к очередному нудному разъяснению.

— Тогда послушайте меня, дружище. Я понимаю посыл ваших слов: позвонить Миле и попытаться решить вопрос через её, так сказать, влиятельных родителей. Однако… — он сделал паузу. — … однако я вынужден не согласиться с таким подходом.

— В жопу ему засунь этот палец! — снова выкрикнул Павел.

Игорь и Семён Семёныч, уже почти не замечая его, продолжали смотреть друг на друга.

— Я вас уверяю, коллега, — продолжил Семён Семёныч, понижая голос, — я не являюсь мошенником. Я не нарушал коммерческую тайну. Более того, я, знаете ли, всегда был и остаюсь сторонником закона и порядка. И посему, смею заметить, я хочу, чтобы вы мне доверяли. И когда я говорю, что нарушений в нашем с вами, так сказать, взаимодействии не было — значит, так оно и есть.

Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями, и продолжил с ещё большей обстоятельностью:

— Решение вопроса через неформальные знакомства я не поддерживаю. На всё есть закон, и в нашем с вами случае, я полагаю, закон, знаете ли, встанет на нашу сторону. Главное — говорить правду и, э-э-э, сотрудничать с правоохранительными органами. Любые попытки, так сказать, влиять на следствие через связи могут быть истолкованы как противодействие, а это, я повторюсь, усугубит наше положение.

Он сложил руки на коленях и посмотрел на Игоря с выражением, которое одновременно содержало и надежду, и тревогу.

— Поэтому, дружище, давайте действовать, так сказать, в правовом поле. Я верю, что истина восторжествует.

Игорь слушал и чувствовал, как внутри всё переворачивается. С одной стороны — Семён Семёныч, который верил в закон. С другой — реальность, в которой они уже сидели в камере. И он не знал, кто из них прав.

— А как же Виктория Викторовна? — спросил Игорь. — Может, она нам поможет?

Семён Семёныч покачал головой, вздохнул и заговорил, хотя голос его звучал устало и обречённо:

— Боюсь, дружище, она нам в этом вопросе не поможет. Напротив, ей как нашему руководителю может быть, так сказать, предъявлено не меньше, чем нам. А учитывая, в чём нас обвиняют, её тоже будут, э-э-э, проверять. Поэтому с её стороны было бы правильно после всего произошедшего, знаете ли, нас уволить.

Он сделал паузу, сел удобнее и добавил:

— С точки зрения корпоративной безопасности и минимизации репутационных рисков для компании, дистанцирование от, так сказать, подозреваемых сотрудников — это стандартная процедура. Виктория Викторовна, смею заметить, женщина прагматичная. Она будет думать в первую очередь о сохранении репутации фирмы, а не о наших, знаете ли, проблемах.

Игорь тихо, но с чувством выругался:

— Ебаный пиздец…

Семён Семёныч, к его удивлению, не сделал замечания, не поправил и не прочитал лекцию о корпоративной этике. Вместо этого он так же тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Совершенно верно, дружище. Вы правильно сформулировали наше с вами положение. Именно… — он запнулся на секунду, словно преодолевая внутренний барьер, — именно «ебаный пиздец».

Игорь вытаращил глаза. Он не верил своим ушам. Семён Семёныч — педантичный, правильный, всегда соблюдающий субординацию и регламенты Семён Семёныч — только что выругался матом.

Вслух. Осознанно. И без синдрома Туретта.

Семён Семёныч, заметив его реакцию, добавил с той же нудной деловой интонацией, но с ноткой какой-то непривычной, почти человеческой усталости:

— Вынужден констатировать, коллега, что в данной экстраординарной ситуации лексические средства, предусмотренные корпоративным этикетом, представляются мне недостаточными для, так сказать, адекватной передачи спектра эмоций, которые я в настоящий момент испытываю. Поэтому, смею заметить, я счёл допустимым некоторое отступление от норм.

Игорь мысленно выдохнул: «Да нам пизда, похоже. Раз уже Семён Семёныч говорит „ебаный пиздец“ — охуеть можно».

Он сидел, уставившись в пол, и чувствовал, как надежда утекает сквозь пальцы. Павел, до этого молчавший целых полминуты, снова подал голос:

— Тупые дауны, бля.

Игорь медленно повернул голову и посмотрел на него. Взгляд его был тяжёлым, почти злобным. Он уже открыл рот, чтобы ответить — может, впервые за всё время сказать что-то резкое в ответ на постоянные оскорбления, — но не успел.

За дверью снова послышались шаги. Тяжёлые, уверенные, неспешные. Кто-то шёл по коридору. Не один — двое, а может, и трое.