Вулкан Капитал: Орал на Работе 4 (СИ) - Некрасов Игорь - Страница 27

«Наконец-то», — подумал он и, поправив полотенце на бёдрах, вышел в коридор, направляясь к себе, оставляя за собой влажный след на полу.

В комнате пахло тишиной и пылью, смешанной с едва уловимым, чужим цветочным ароматом — напоминанием о визите Маргариты Петровны. Он провёл рукой по прикроватной тумбочке, смахнув пыль, и потянулся к комоду.

Чистые хлопковые трусы, мягкая, выцветшая футболка с едва читаемым логотипом какой-то забытой группы — ощущение нормальной, бытовой чистоты после всего сегодняшнего было почти роскошью. Затем он натянул шорты, и прохлада ткани на ещё влажной коже заставила его вздрогнуть.

И тут, как будто тело, наконец расслабившись, вспомнило о базовых потребностях, в желудке урчаще заныло. Голод накатил внезапно и властно, тупой, сосательной пустотой под рёбрами.

«Капец как есть хочется, надо бы хоть что-то в желудок отправить и потом уже лечь спать», — пронеслось в голове, и мысль о еде — простой, горячей, не требующей ухищрений — стала вдруг единственно ясной и правильной.

Он вышел из комнаты и направился на кухню, мягко ступая босыми ногами по прохладному полу коридора. Из-под двери Карины пробивалась узкая полоска света и приглушённые звуки какого-то стрима или сериала — ровное, монотонное бормотание, убаюкивающее и безразличное.

Он прошёл мимо, стараясь ступать ещё тише.

На кухне пахло чистотой и чем-то еще непонятным. Он открыл холодильник, и освещённая полость встретила его скудным ассортиментом: пара бананов, пластинка плавленого сырка, пакет молока и полпачки какого-то старого соуса.

«Надо будет продуктами затариться, — тут же мелькнула мысль. — А то и перекусить нечем, и бананы хрен пойми где уже побывали».

Закрыв холодильник, он заметил на плите большую эмалированную кастрюлю. Крышка была плотно закрыта, но из-под неё выбивалась тонкая струйка пара.

Игорь подошёл, приподнял крышку, и тёплый, мучнисто-мясной пар ударил ему в лицо.

«О, мистер супецский!» Живот отреагировал мгновенно — громким, требовательным урчанием, от которого даже слегка засосало под ложечкой. «Блин… так-то от супчика я бы сейчас не отказался, но разрешит ли её величество Карина…»

Он повернулся к коридору, где из-под двери Карины всё так же сочился свет.

— Кари-и-ин! — громко, чуть хрипло позвал он.

Звуки из-за двери на секунду притихли — она сделала тише.

— Ты звал⁈ — донёсся её голос, уже без раздражения, просто усталый.

— Да, — сказал Игорь. — Я поесть хотел, можно я супчика наверну⁈

— Да! Ешь! — резко крикнула она, и тут же непонятный звук какого-то фильма снова стал громче, будто ставя точку в этом диалоге.

Игорь на секунду застыл. «Хм-м… так просто? Я ожидал… ну, хоть какой-то колкости». Чувство лёгкого подозрения тут же перебил новый приступ голода, заставивший его сглотнуть. «Ну и ладно».

Он достал из шкафа глубокую тарелку и налил себе порцию. Суп был густой, непрозрачный, цвета мутного бульона с разваренной крупой.

Он сел за стол и зачерпнул первую ложку. Вкус был… странным. Не плохим, но и не тем, чего он ожидал. Это был не наваристый борщ и не куриная лапша с зеленью. Консистенция напоминала что-то среднее между очень жидкой кашей и похлёбкой. Он ощутил лёгкий, пресноватый мясной фон — как будто варили курицу, но вынули её, а бульон разбавили водой и заправили крупой.

Соли было катастрофически мало, до ощущения недосола. Ни привычной пряности перца, ни лаврового листа, ни луковой сладости. Зато плавали какие-то бледные, разваренные кусочки моркови и что-то зелёное, похожее на шпинат или тыкву, но совершенно безвкусное.

«Что за диетическая хрень? — задумался Игорь, разжевывая мягкую крупинку. — Или Карина готовить разучилась?»

Игорь, чуть скривившись, всё же опустошил тарелку. Голод оказался сильнее гастрономических разочарований, и он съел последнюю ложку мутной жидкости, чувствуя, как в желудке оседает тёплый, но безрадостный комок сытности. Отнеся тарелку к раковине, он тщательно вымыл её, сполоснул и поставил на сушилку. Бросил взгляд на ту самую кастрюлю, всё ещё мирно стоящую на плите.

«М-да, — мысленно усмехнулся он. — Я, конечно, сам не умею готовить, но… суп-то как можно было так запороть? Надеюсь, не траванусь…»

Шутливая мысль скрасила унылое послевкусие, и, направляясь в свою комнату, он мельком взглянул на дверь Карины. Свет всё ещё горел, доносились приглушённые обрывки диалогов и её сдержанный смех.

«Неужели стримит? Вообще интересно было бы еще её стримы посмотреть, но уж точно не сегодня», — подумал он, проходя мимо ванны.

Чистить зубы уже не было ни сил, ни желания, но, ощутив остатки вкуса недосупа, он всё же направился в ванную и быстро прополоскал рот. Затем его единственная цель — добраться до кровати и отключиться — показалась по-настоящему святой.

Зайдя в комнату, он закрыл дверь и в тишине полумрака снял шорты и бросил их на стул. После выключил свет, и комната погрузилась в густую, бархатную темноту, нарушаемую лишь тусклым свечением от уличного фонаря из-за шторы.

Подойдя к кровати, он нащупал на тумбочке телефон, и яркий экран заставил его щуриться. Он быстро выставил будильник на привычное время, положил телефон обратно и наконец рухнул на прохладную простыню. Натянул на себя одеяло, тяжёлое и уютное. Глубоко, всем телом выдохнул, чувствуя, как последние остатки напряжения растворяются в темноте.

«Вот это кайфу-у-уша…» — пронеслось в голове перед самым отключением. — «Наконец-то…»

Сознание поплыло, и сквозь тонкую стену доносился сдержанный смех Карины и неразборчивые голоса из её динамиков. Но эти звуки уже не раздражали, а казались чем-то далёким, почти убаюкивающим. Мозг, перегруженный событиями дня, с радостью ухватился за эту нейтральную белую шумовую завесу.

Мысли о трусиках в ящике, о ледяном взгляде Маргариты Петровны, о гневе и улыбке Карины — всё спуталось и потонуло в накатывающей волне усталости. Даже чувство голода, утолённое странным супом, сменилось тяжёлой, приятной истомой.

И он не заметил, как перестал слышать звуки из соседней комнаты, не заметил, как перестал думать, и не заметил, как провалился в глубокий приятный сон.

Глава 7

Сон был чёрным и безвидным, пока вдруг сквозь его толщу не прорвался звук женского смеха. Не из-за стены, не приглушённый, а тихий, сдержанный, будто кто-то рядом не смог удержать внезапный смешок. Звук был настолько близким и реальным, что Игорь инстинктивно вынырнул из глубин сна, ещё не открывая глаз.

Первым, что ударило в спящее сознание, был запах. Слабый, но отчётливый — свежий, прохладный аромат лёгких духов, смешанный с чистотой кожи. И холодок. Лёгкое движение воздуха и прохлада простыни с той стороны кровати, где никого не должно было быть.

Игорь медленно открыл глаза, мир плыл в предрассветной синеве. Перед ним, в сантиметрах от его лица, лежала Карина. На боку, лицом к нему, подперев голову рукой. Свет от экрана её телефона мягко освещал её улыбку — беззвучную, загадочную, поглощённую тем, что она читала или смотрела.

«А… это Карина», — сонно, безо всякого удивления промелькнуло у него в голове. Сознание, ещё скованное сном, приняло этот образ как данность, как часть сновидения. Он закрыл глаза, погружаясь обратно в тёплый хават небытия. Но через секунду мысль, будто искра, прожгла сонную вату: «Карина? А какого черта?» Он резко открыл глаза, уже шире, но картина перед глазами не исчезла.

Он резко приподнялся на локте, и его собственный голос прозвучал сипло, сдавленно, простужено от сна:

— Карин?..

От неожиданности она вздрогнула всем телом, словно её ударили током. Телефон чуть не выскользнул из её рук. Она отшатнулась на дюйм, и её глаза, широко раскрывшись, встретились с его сонным взглядом. На смену умиротворённой улыбке пришла мгновенная паника.

— Блин, Игорь! — выдохнула она, прижимая ладонь к груди. — Испугал! Ты чего не спишь-то?

— Испугал? Ты серьезно? — переспросил Игорь, его голос всё ещё был густым от сна, а в голове путались обрывки мыслей и сновидений. Он протер глаза костяшками пальцев, пытаясь стереть липкую пелену. — Ты что тут, блин, делаешь?