Вулкан Капитал: Орал на Работе 4 (СИ) - Некрасов Игорь - Страница 72

Игорь боком, как подкошенный, рухнул прямо в кусты.

Ветки больно хлестнули по лицу, он кубарем пролетел сквозь зелень и с глухим стуком приземлился на траву по другую сторону. Несколько секунд лежал, глядя в вечернее небо и матерясь про себя.

— Твою мать… — выдохнул он, приподнимаясь на локтях.

«Сука… ну ёбаный в рот… только что супергероем себя чувствовал, и на тебе…»

Он сел, ощупывая ушибленное плечо. Вроде цел. Но рука… рука была измазана в чём-то тёплом, липком и невероятно вонючем. Игорь поднёс ладонь к лицу, вглядываясь в темноту. Запах ударил в нос мгновенно — резкий, тошнотворный, узнаваемый.

— Фу-у-у-у, ну бля-я-я… — скривился он, понимая, во что вляпался.

«Бля! Собаководы ёбаные! Неужели нельзя убрать дерьмо за своей ебаной псиной⁈»

Он огляделся в поисках хоть чего-то, чем можно вытереться. Выхватив ближайший куст, он начал лихорадочно обрывать листья, яростно стирая с рук липкую гадость. Листья рвались, размазывали ещё больше, но выбора не было.

— Ну и денёк… сука… — пробормотал он, продолжая оттирать пальцы. — Сначала выпрыгнул из окна, чудесно приземлился, а через минуту упал в собачье говно.

Игорь яростно тёр руки о листья, стараясь избавиться от липкой вони. Листья рвались, смешиваясь с дерьмом, создавая ещё более мерзкую кашицу, но через пару минут ему показалось, что основное он убрал.

Он понюхал пальцы: «Вроде не так сильно воняет… или просто уже нос забился.»

— Сука… — выдохнул он, поднимаясь и оглядывая себя. Брюки в траве, рубашка помята, в волосах ветки. — Ну заебись…

Он аккуратно, стараясь не наступить в новую кучу, пролез сквозь кусты обратно на дорожку и направился к подъезду. Тому самому, куда они с Юлей заходили час назад — казалось, целую вечность назад.

Уже почти выйдя из-за кустов, он заметил скамейку. На ней сидели две бабушки — типичные местные старожилки, в платочках, с авоськами и внимательными, всевидящими глазами.

И обе смотрели прямо на него.

Игорь замер на секунду. Бабушки молча разглядывали его с ног до головы — помятого, с ветками в волосах, и с грязными руками. В их взглядах читалось такое богатое разнообразие эмоций: подозрение, осуждение и какое-то старческое, въедливое любопытство.

Одна из них медленно перевела взгляд на окна первого этажа. На те самые окна, из которых он только что вылез.

Игорь почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Эээ… добрый вечер, — выдавил он максимально нейтральным тоном, стараясь не смотреть в их сторону.

Бабушки не отвели взгляд. Они смотрели на него с таким презрением, будто он прямо при них ограбил пенсионный фонд. Одна из них — та, что сидела ближе, с острым, как у птицы, носом и въедливыми глазами — сложила руки на груди и проскрипела голосом, пропитанным многолетним опытом осуждения всего живого:

— А ты чего это, милок, в кустах делал? Наркоман, что ли? Раскладки искал?

Игорь нервно усмехнулся, отряхивая брюки чистой рукой — той, которой не трогал собачье дерьмо.

— Не-е-ет, — протянул он, стараясь звучать убедительно. — Я просто упал. Споткнулся.

Вторая бабушка, более округлая, с платком в горошек и подозрительным прищуром, тут же подключилась:

— А чего ты там делал-то, раз упал? Чего в кустах забыл?

Игорь вздохнул. Чувствовал он себя нашкодившим школьником перед строгими училками.

— Да просто шёл, и всё, — ответил он максимально просто. — Запнулся, и упал. Бывает уж.

— Ага, бывает, — не унималась первая, с носом-клювом. — Я в новостях смотрела: сейчас эти… наркоманы раскладки свои в кустах делают. Прячут там дрянь эту. Так что не надо нам рассказывать про «просто упал».

Игорь уже проходил мимо них, стараясь сохранять спокойствие.

— Да какие закладки, — бросил он через плечо. — Какой из меня наркоман? Посмотрите на меня.

— А то не видно, — буркнула вторая, оглядывая его помятую рубашку, взлохмаченные волосы и испачканные листьями брюки. — Вон… словно сам чёрт не иначе из кустов вылез.

— Иди отсюдова, — добавила первая, махнув рукой, как от мухи. — Иди давай, пока полицию не вызвали, а то мы быстро, у нас участковый знакомый.

Игорь только кивнул, ускоряя шаг.

Он оглянулся через плечо на бабушек — те продолжали сидеть на скамейке, но теперь их головы были повёрнуты в его сторону, и они явно перешёптывались, не стесняясь.

До него долетели обрывки фраз: «…ну и молодёжь пошла…», «…этот точно наркоман…», «…ужас, что творится…».

«Ебать, им скучно, похоже, — подумал Игорь, усмехнувшись про себя. — … раз первого встречного уже хуесосят. Сидят, наверное, и целыми днями ищут, кого бы осудить».

Он ухмыльнулся своим мыслям и перевёл взгляд прямо перед собой. И в ту же секунду врезался в кого-то. Удар был ощутимым — он налетел на мужчину, который нёс огромный букет пышных роз, завёрнутых в целлофан. Цветы брызнули в разные стороны, мужчина охнул, выронив половину букета.

— Оу-оу-оу, аккуратнее, пожалуйста! — воскликнул мужик, пытаясь удержать оставшиеся розы.

Игорь наклонился, поднимая рассыпавшиеся цветы, даже не глядя на их владельца.

— Ой, извините, — пробормотал он, собирая букет. — Не увидел вас.

— Вон даже ходить нормально не может! — донеслось со скамейки, голос бабки с носом-клювом перекрывал вечернюю тишину. — И людей уже не видит!

Игорь выпрямился, протягивая собранные розы мужчине, и краем глаза заметил, как бабки синхронно закивали, довольно переглядываясь. Им явно нравилось развитие событий.

Игорь цокнул языком, раздражённо поведя плечом, и посмотрел мужчине в глаза.

— Извините ещё раз, держите, — сказал он, протягивая букет.

Мужчина принял цветы, улыбнувшись совершенно беззлобно.

— Да ладно, — ответил он, поправляя помятые упаковки. — Я сам, честно говоря, из-за букета не видел, что впереди. Ничего страшного.

Игорь замер. Он смотрел на это лицо — усталое, доброе, с лёгкими морщинками у глаз. И узнал его. Та фотография в зале, на тумбе под телевизором. Мужчина, обнимающий Юлю. Мужчина с детьми.

Это был муж Юли.

Игорь застыл, не в силах вымолвить ни слова. В голове билась одна мысль, заглушая всё остальное: «Ебать… а если бы не дети, то я бы на него попал? Получается, что да…»

Бабки в этот момент на скамейке всё не унимались. Их голоса скрежетали, как старая пила:

— Да ты посмотри на него! — кричала та, с носом-клювом. — Чмо болотное! Алкаш! Наркоман! Только из кустов вылез, шатается, людей сбивает!

— Пидераст! — добавила вторая, и это слово прозвучало с такой уверенностью, будто она лично проверяла его ориентацию. — Точно пидераст! У них теперь мода такая — в кустах прятаться! И там в жопы долбиться! Я в новостях видела!

Мужчина повернулся к бабкам, продолжая приводить букет в порядок.

— Да ладно вам, Баба Маруся, — сказал он примирительно, и голос его звучал устало, но доброжелательно. — С кем не бывает, че вы парня ругаете?

— А ты посмотри на него! — не унималась Баба Маруся, тыча скрюченным пальцем в сторону Игоря. — Пидераст и наркоман! Мы всё видели! Он из кустов вылез! Кладки свои проклятые прятал!

Муж Юли улыбнулся, явно пытаясь разрядить обстановку.

— Вот прям видели, да? Как он прятал? — усмехнулся он, поправляя букет.

— Вот те крест! — встрепенулась вторая бабка, с платком в горошек, истово перекрестившись. — Лично видела, как этот… прости господи, чёрт, закладки при нас прятал!

— Ага! — подхватила Баба Маруся. — Мы ему как сказали, что полицию вызовем, так он побежал! Людей не видит, вон сбивает всех подряд!

Мужчина перевёл взгляд на Игоря, который стоял в ступоре, не в силах пошевелиться.

— Понятно, — протянул он спокойно. Потом снова повернулся к бабкам: — … да вам показалось, наверно. Вон в костюме стоит, молодой, какой же из него наркоман?

Он улыбнулся Игорю — открыто, дружелюбно. Игорь почувствовал, как внутри всё переворачивается.

— А ты чего с букетом-то? — не унималась Баба Маруся, переводя внимание на мужчину. — Умер кто?