Вулкан Капитал: Орал на Работе 4 (СИ) - Некрасов Игорь - Страница 77

— И что? — он развёл руками. — Я тебе сегодня предлагал сразу пойти вместе. Ты сама отказалась. А я собирался вернуть должок…

Дарья сделала глоток мохито, не сводя с него глаз.

— Ну вот и оплатишь, — бросила она просто.

Игорь тоже отпил виски, снова откинулся на стул и покачал головой с дурашливым упрямством.

— Не-е, не-е, — протянул он. — Ты тогда отказалась, а сейчас ты меня позвала.

Он посмотрел на неё с улыбкой, ожидая реакции.

— Так что либо пополам, — добавил он, — либо только ты.

Дарья смотрела на него с неподдельным удивлением. Этот пиздюк, её стажёр, которого она сегодня унижала при всех, сидел сейчас перед ней и нагло торговался. И ей это нравилось.

— Пополам? — переспросила она и вдруг рассмеялась — искренне, звонко, откинув голову назад. — Ну ты и пёс позорный, однако!

Игорь открыл рот, чтобы ответить что-то остроумное, но в этот момент из динамиков раздался усиленный микрофоном голос:

— Добрый вечер, господа!

Они оба, как и весь зал, повернулись к сцене. На неё вышел молодой парень — лет двадцати трёх, не больше. Худой, длинноволосый, в мешковатых джинсах и футболке с принтом какой-то малоизвестной группы. Он держал микрофон в руке и смотрел в зал с самоуверенной улыбкой человека, который считает себя центром вселенной.

— Меня зовут Арсений, — продолжил он, поправляя чёлку, падающую на глаза. — И сегодня я хочу прочитать вам кое-что, о чём меня попросили, кое-что совершенно свежее.

В зале раздались жидкие аплодисменты, Дарья в этот момент фыркнула, закатив глаза, а Игорь покосился на неё и едва сдержал улыбку.

Парень на сцене переступил с ноги на ногу, поправил микрофон на стойке и продолжил, чуть заикаясь от волнения:

— Многие, кто меня до этого слушал, знают, но я скажу всё же для тех, кто ещё не знаком со мной и с моим… творчеством. В общем… когда выступаю, я посвящаю это кому-нибудь из зрителей. Это не то чтобы… — он запнулся, явно смущаясь, но продолжал давить из себя уверенность. — … это не значит, что это про этого человека. Просто посвящаю. Ну-у… вы поняли.

Он улыбнулся нервной улыбкой, и несколько человек в зале вяло похлопали.

— Спасибо, — кивнул он, принимая эти хлопки как должное.

Игорь и Дарья переглянулись и синхронно усмехнулись — поддержка была так себе. Они оба сделали по глотку, наблюдая за происходящим.

— Сегодня, — продолжил парень, обводя взглядом зал, — я хотел бы посвятить свой стих… вот этой красивой женщине.

Он поднял руку и указал пальцем прямо на Дарью. Она тут же замерла с бокалом у губ, и в её глазах мелькнуло искреннее замешательство — она явно не ожидала такого поворота.

Игорь в этот момент как раз делал еще один глоток виски. Услышав слова парня, он поперхнулся, закашлялся и изо всех сил начал сдерживать рвущийся наружу смех. Виски обжёг горло, глаза защипало, но он из последних сил старался не расхохотаться в голос.

Дарья открыла рот, явно собираясь послать парня куда подальше, но тот, будто почувствовав опасность, быстро добавил:

— Если её эм… кавалер, конечно, не против.

Дарья опешила и перевела взгляд на Игоря, тот сидел красный, с выступившими от кашля слезами на глазах, и изо всех сил боролся с собой.

Она, глядя на него, прошептала тихонько, одними губами, но с обычной своей язвительностью:

— Да какой там кавалер… максимум конь кавалерийский, хотя нет… просто конь.

Игорь от этой фразы снова закашлялся, но справился и, отсмеявшись, громко сказал, обращаясь к сцене:

— Нет-нет, не против! Давайте!

Он широко улыбнулся и чуть заметно хихикнул. Дарья метнула в него взгляд, полный убийственного сарказма, но промолчала.

— Спасибо, — кивнул парень на сцене и, сделав глубокий вдох, начал:

— Она пришла из сна, где не бывает света, где каждый лучик — ложь, а тени — это правда. Она не знает слов «прости» и «до свиданья». Она приходит только тогда, когда ей надо…

Игорь и Дарья переглянулись. Первые строчки звучали… вполне себе ничего, даже атмосферно. Они оба чуть приподняли брови, удивлённые.

Парень воодушевился, увидев, что его слушают, и продолжил, жестикулируя свободной рукой:

— Её глаза — как два прожектора в аду, они высвечивают душу, оставляя лишь руду. Она смеётся надо мной, она хохочет звонко, и в этом смехе слышен вой дворовой сучки-болонки.

Дарья нахмурилась. Игорь прикрыл рот рукой.

— … она идёт по улице — все шеи сворачивают, но стоит ей заговорить — все уши затыкают. Потому что голос её — как скрежет металла, как будто подвеска у грузовика сломалась и завизжала.

В зале кто-то хихикнул. Парень не заметил, продолжая набирать обороты:

— Я думал, она ангел, я думал, она фея, а оказалось — сучка, которая лает на прохожих, зверея. Она не женщина — она стихийное бедствие, цунами, торнадо и прочие бедствия.

Дарья сжала бокал так, что костяшки побелели. Игорь уже не скрывал улыбки.

— Её характер — как наждачка, трёшься — больно, а без неё как-то пусто и довольно… пусто и довольно? Нет, пусто и паршиво, как будто жизнь без соли и без пива. — затем он неожиданно перешёл на почти рэп, отбивая ритм ногой: — Она кусает, она царапает, она выносит мозг, она страшнее, чем цены на бензин и чем мороз. Но я всё равно бегу за ней, как пёс облезлый, виляя тем, что осталось, весь такой железный. Она не даст, не приласкает, не пожалеет. Она как бабка на базаре — всё цену набивает и звереет. Она требует цветы, рестораны, подарки, а сама ходит в старом халате, как с помойки, без марки.

Дарья открыла рот, на её лице отражалось дикое неистовое возмущение, но парень уже выдавал финальный аккорд:

— Но я люблю её, люблю, хоть и не знаю зачем, наверное, просто я долбоёб совсем. Она — моя драная кошка, моя кобыла, которая всё скачет и скачет, пока не убила!

Он замолчал, тяжело дыша, и поклонился. В зале повисла тишина, а потом кто-то неуверенно захлопал. Через секунду аплодисменты раздались уже с нескольких столиков — видимо, нашлись ценители абсурдного юмора или просто люди, которые не поняли, что произошло, но решили поддержать выступающего.

Дарья же в этот момент сидела с каменным лицом, буравя взглядом сцену, где парень раскланивался, явно довольный собой.

Она процедила сквозь зубы тихонько, но Игорь услышал:

— Ещё один ебанат, бля…

Игорь расхохотался, откинувшись на спинку стула.

— Ну-у… вроде как… он реально про тебя стихи читал, — выдавил он сквозь смех. — … как тебе? Понравилось?

Дарья покосилась на него, и в её глазах мелькнула усмешка. Злость начала отпускать.

— Бля, что за сборище даунов, — сказала она, но уже с лёгкой улыбкой. — … куда я попала?

Она взяла свой бокал и сделала большой глоток. Игорь подхватил свой стакан, чокнулся с ней без спроса, и они выпили.

На сцену тем временем выходили новые люди — какие-то девушки с гитарами, парень с блокнотом, ещё один поэт с трагическим лицом и такими же стихами. Но Игорь и Дарья уже перестали обращать на них внимание. Они пили, переглядывались, начинали смеяться без повода — просто от алкоголя и от того, как нелепо складывался этот вечер.

Этот день перестал быть напряжённым. Алкоголь делал своё дело, развязывая языки и убирая барьеры. Они говорили о сериалах, о работе, о странных людях, которые выходят на сцену в этом баре. Смеялись над стихами, над неудачным свиданием Дарьи, над тем, как Игорь чуть не подавился виски.

В баре постепенно становилось тише. Люди расходились — кто-то уже ушёл, кто-то прощался у выхода, забирая куртки. На сцене никого не было, только одинокий микрофон и табуретка. Официанты уже начинали потихоньку убирать со столиков.

Дарья глянула на время в телефоне, и её пьяный взгляд на секунду стал сосредоточенным.

— Ладно, короче, — сказала она, убирая телефон в сумочку. — Давай счёт проси, оплачивай и по домам.

Игорь, уже хорошенько опьяневший, кивнул с готовностью. Виски приятно грел изнутри, и все проблемы сегодняшнего дня казались далёкими и неважными.