Неразрывная цепь - Вендт Гюнтер Ф. - Страница 29

(4) Аварийное оборудование в белой комнате и на рабочих площадках корабля было недостаточным.

(5) Пожарно-спасательные подразделения на месте отсутствовали.

Изучив документацию, оборудование и сооружения, я приступил к определению необходимых изменений. Прежде всего нужно было разработать исчерпывающие аварийные инструкции для лётных экипажей и персонала стартового расчёта. В обязательном порядке требовалась обширная подготовка по противопожарной защите и спасению для всех, кто работает на площадке. Это, в свою очередь, означало необходимость лучшего аварийного оборудования и огнестойкой одежды. Затем следовало обозначить хорошо заметные пути эвакуации и установить систему канатной дороги. В качестве итогового испытания профессионализма я поставил цель: эвакуировать лётный экипаж из закрытого корабля менее чем за две минуты.

В «Меркурии» и «Джемини» нам неоднократно приходилось сталкиваться с нештатными ситуациями. Мы справлялись с ними успешно потому, что играли в мою любимую игру: «А что, если?» Эта простая идея — быть готовым к неожиданному — в «Аполлоне», очевидно, была упущена из виду. Нам предстояло определить правдоподобные типы возможных аварий и разработать для каждой из них план действий.

На протяжении большей части 1967 года отрасль оставалась в состоянии потрясения. «Норт Американ» отправила «Бурного» Шторма куда-то на задворки, передав командный модуль в руки того, кто меня нанял, — Билла Бергена. Менеджер НАСА по программе «Аполлон» Джо Ши попал под удар и был заменён Джорджем Лоу. Волна прокатилась по обеим организациям, головы полетели на всех уровнях. Было горько видеть, что многие из отстранённых или переведённых людей служили лишь козлами отпущения. Особенно меня огорчила участь Джона Мура, менеджера «Норт Американ», которому я поначалу подчинялся. Даже другие подрядчики не избежали этой кровопускания. Все до единого пересмотрели свою роль в космической программе и осознали: даже кажущиеся незначительными недостатки недопустимы.

С самого начала я нашёл преданных людей, готовых помочь в разработке и внедрении новых процедур на стартовой площадке. Без их значительных усилий мы бы не смогли создать программу обеспечения безопасности и аварийной готовности.

Со стороны НАСА необходимое оборудование и сооружения обеспечивал Джеймс Рагуза. Это само по себе было огромным делом. Нужно было не только оснастить новым оборудованием сам стартовый комплекс, но и создать полноценные тренировочные объекты.

Пожарная охрана выделила нам инструктора. Его фамилию я уже не помню, а звали его Терри. Личность он был неординарная.

Терри был крут, как любой сержант-инструктор, какого только можно найти. Жёсткий, деловой, без сантиментов. Готовность к действию была для него не лозунгом — а миссией. Наверное, один из самых суровых учителей, которых я встречал. Он гонял нас в хвост и в гриву и без колебаний делал пример из любого. На дальнем учебном полигоне он даже выставлял таблички с именами тех, кто не сдал его зачёт.

На тренировочных трассах Терри нередко случались лёгкие ожоги и травмы. Он верил в точность имитации. В огнестойких костюмах со специальными дыхательными аппаратами он гонял нас через, казалось бы, бесконечные полосы препятствий — чтобы посмотреть, на что мы способны. На полпути нас заставляли менять маску — и оказывалось, что он предварительно затолкал бумажное полотенце глубоко в шланг.

Из нашего собственного отдела безопасности «Норт Американ» мне выделили очень толкового парня по имени Хэнк Уоддел. Он чем-то напомнил мне сержанта Бартона — нашего главного добытчика в дни «Джемини». Как и Бартон, Уоддел умел найти нужное.

Хлопчатобумажная одежда, которую мы носили на стартовой площадке, до сих пор справлялась со своей задачей, но проверить её защитные свойства при серьёзном пожаре нам ещё не приходилось. Теперь игнорировать эту возможность было нельзя. Мы с Хэнком обсудили необходимость огнестойких комбинезонов для всего персонала площадки. В то время, в 1967 году, исследований в этой области было проведено мало, и найти подходящий материал стоило немалых усилий.

Хэнк начал прорабатывать свои каналы и вышел на организацию, испытывавшую огнестойкий костюм из нового материала под названием NOMEX. Они устроили эффектную демонстрацию с двумя манекенами. Один был одет в наши хлопчатобумажные комбинезоны, другой — в костюм из NOMEX. Оба подожгли. Через несколько минут огонь угас, и стали видны повреждения. Манекен в хлопчатобумажном комбинезоне был тяжело обожжён — от хлопкового костюма остались лишь обугленные клочья. Другой манекен, защищённый материалом NOMEX, не пострадал вовсе. Внутри, возможно, было жарко, но NOMEX не воспламенился и полностью защитил манекен от внешнего пламени.

Мы поняли, что нашли нужный материал, и Хэнк занялся разработкой новых комбинезонов, нижнего белья и носков из NOMEX. Новая защитная одежда оказалась настолько эффективной, что применяется по сей день в программе «Шаттл». Технология перешла в частный сектор, и NOMEX по-прежнему является материалом выбора для технических бригад и автогонщиков.

В ходе первоначальных испытаний NOMEX обнаружился один недостаток: материал накапливал статическое электричество. Работать в зонах, заполненных пиротехническими зарядами (SQIB) и экзотическим топливом, с таким побочным эффектом было невозможно. Было найдено химическое вещество, которое при нанесении на ткань предотвращало накопление статического заряда. К сожалению, эту обработку приходилось повторять после каждой стирки. Коммерческие прачечные отказывались этим заниматься, так что бедная миссис Уоддел взяла на себя стирку наших комбинезонов в домашней стиральной машине и нанесение антистатического состава. К счастью, нам в конце концов удалось найти коммерческую прачечную, которая соглашалась чистить и обрабатывать нашу одежду из NOMEX. Страшно представить, что иначе жёны всех менеджеров до сих пор стирали бы сотни огнестойких рабочих костюмов.

NOMEX стал одним из тех революционных материалов, изменивших нашу жизнь. Сегодня он остаётся ведущим материалом для одежды, применяемой в опасных условиях. И главную заслугу за его признание я отдаю Хэнку Уодделу.

Осенью 1967 года «Норт Американ» слилась с «Рокуэлл», завершив послепожарное преобразование. Председатель «Норт Американ» Ли Эттвуд уступил место Уилларду Ф. Рокуэллу-младшему. Команда, отвечавшая за разработку и производство командного модуля, пополнилась новыми именами и новыми идеями. Пора было двигаться к цели — вывести трёхместный экипаж «Аполлона» на орбиту.

Командный модуль, сгоревший в пожаре, относился к типу «Блок-I». Он изначально не предназначался для выхода за пределы околоземной орбиты и был своего рода ступенью к более совершенному варианту «Блок-II». По сути, программу «Аполлон» удержал на плаву тот факт, что «Блок-II» уже находился в разработке. Недостатки и упущения в корабле, унёсшем жизни экипажа «Аполлона-1», породили сотни критических изменений, которые были внесены в новый командный модуль. Всем было кристально ясно: мы не можем позволить себе ещё одну катастрофу. На этот раз мы были полны решимости не оставить места для ошибок. Была заплачена огромная цена — и уроки, которые мы из этого извлекли, не были преданы забвению.

Весь план программы «Аполлон» был фактически пересмотрен заново. Было очевидно, что новые требования к проектированию и испытаниям отодвинут нас более чем на год. Это серьёзно осложняло возможность достичь Луны до 1970 года. Но все в программе чувствовали себя счастливыми уже оттого, что у них есть второй шанс.

Неоднократно говорилось: без пожара на «Аполлоне-1» мы, возможно, никогда бы не добрались до Луны. Может быть, это и правда. Как ни трагичен пожар на стартовом столе, потеря экипажа в космосе, вероятно, потрясла бы общество ещё сильнее. Разумеется, этого не узнать никогда. Но я твёрдо убеждён: катастрофа вызвала обновлённый интерес к вопросам безопасности и контроля качества. По мере того как работа продолжалась и стабильность возвращалась, в нашей воображаемой цепи появлялись новые звенья. Новые системы, новые процедуры, новые люди. Последствия пожара дали толчок к созданию самых надёжных практик за всю историю нашей пилотируемой космонавтики.