Кот Шредингера (СИ) - Серебряков Дмитрий "Дмитрий Черкасов" - Страница 19

— А ты что у нас, психологом заделался? — грубо буркнула Лиз.

— Для того, чтобы увидеть твое напряжение, не нужно иметь ученую степень, — спокойно улыбнулся он. — Даже твоя показательная грубость и агрессия не поможет тебе. Станет только хуже. Тебе нужно просто высказаться и….

— И что⁈ — резко оборвала его Лиз. Ее глаза превратились в две щели. — Станет легче? Все пройдет и забудется? Так, что ли?

— Может и так, — с полным игнором к ее агрессии произнес парень.

— Да что ты такое говоришь? — язвительно добавила Лиз. — Тоже мне, доктор. Такое утро испоганил. Тьфу, блин.

— Я помог тебе расслабиться телом, — все так же с легкой улыбкой продолжил парень. — Теперь твое тело спокойно и удовлетворено. Но твой разум каким был, таким и остался. Секс конечно может помочь, но лишь временно. Потом все вернется обратно. Так почему бы не высказаться? Выскажи все, что у тебя болит. И можешь не бояться. Ты не сможешь меня обидеть. К тому же, что тебе терять? Скоро ты уйдешь, и больше мы никогда не встретимся. Так почему бы не попробовать?

— Ты даже не представляешь, насколько прав! — зло выпалила Лиз, перейдя почти на крик. — Да. Мы не увидимся. Но знаешь почему? Да потому, что я сдохну! Понимаешь⁈ Просто сдохну через полгода! Возьму и умру. В свои семнадцать. Как тебе такое⁈ А⁈ Смешно? Страшно?

— Почему мне должно быть смешно или страшно? — спокойно произнес он. — К тому же, я и так знал, что ты болеешь. Твоя подруга все рассказала.

— А! Так ты из этих? Да? Тех самых, жалостливых? Будешь теперь меня жалеть? Тьфу. Как же вы все меня достали!

— А тебя нужно жалеть?

— Да пошел ты! — рыкнула Лиз.

— Бояться умереть — это нормально, — задумчиво произнес он. — Все боятся смерти. Но все рано или поздно умрут. Но разве это конец? Нет. Смерть — это лишь очередной виток жизненного цикла. Что-то рождается, живет, растет, а после умирает. Такова жизнь.

— Ооо! Так ты еще и философ? — язвительно попыталась поддеть его Лиз.

— Тебе ведь страшно. Да? — неожиданно пронзительно посмотрел он на девушку. — Страшно и обидно. Обидно, что другие живут, а ты умрешь. Умрешь, так и не познав всей радости жизни. Разве нет?

— Да что ты вообще понимаешь⁈ — вскочив с места, гневно сверкнула глазами Лиз. — Да. Я сдохну. Да. Скоро. Но я не боюсь смерти. Я уже…я….

— Ты просто забыла, что ты лишь подросток.

Мишель плавным движением встал, обогнул стол и обнял Лиз, прижав ее к груди.

— Отпусти! — попыталась та вырваться, но куда там. Как оказалось, хватка у парня стальная. — Отпусти, я сказала! — Лиз принялась колотить его кулачками. — Да чтоб ты сдох! И все остальные тоже! Умрите! Умрите… умрите… все… привсе… — энергия закончилась, а голос становился все тише и тише. По лицу потекли слезы. — Ну почему так? А? За что мне это? Почему я умру, а остальные будут жить? Разве это честно?

— Нет, конечно же, — гладя ее по спине, уверенно произнес Мишель. — Ты прекрасна и должна жить.

— Но я умру. И… ии… я… боюсь….

Тут слезы хлынули ручьём, и Лиза заревела навзрыд. Лиз рыдала на груди у парня и не могла остановиться. Мишель оказался прав. Психологический гнойный нарыв, который все это время съедал бедную девушку, наконец лопнул.

А после Лиз прорвало. Она принялась рассказывать все подряд. О своей жизни. Подругах. Парне, которого любила, но тот предпочел другую. Родителях, которые задолбали своей жалостью. О том, как ей страшно засыпать, потому что боится не проснуться. О том, как иногда больно дышать, а кашель выворачивает наизнанку.

За эти минуты, когда Лиз вываливала на парня всю свою жизнь, я узнал о ней больше, чем когда-либо. Теперь понятно, почему лисенок настолько наивна.

— Не переживай, — неожиданно и уверенно произнес парень. — Я понимаю, что мои слова вряд ли тебя полностью успокоят, но поверь. Все будет хорошо. Даже после смерти есть жизнь. Я в этом уверен. И ты, возможно, переродишься в ком-то другом.

— Я бы предпочла стать лисичкой, — мечтательно протянула Лиз, умостившись в объятиях парня. — Не хочу быть опять человеком. Хи. Странно. Оказывается, ты веришь в бога?

— Я верю, что наша жизнь не имеет конца, — твердо произнес он. — И я не верю в бога, но я верю в нашу бессмертную душу. Так что, я думаю, твоя мечта исполнится. Главное, сильно этого захотеть, и все выйдет.

— Надеюсь, так и будет, — мечтательно улыбнулась Лиз.

Смотреть на это было больно. Как и слушать. Но радовало одно. Как ни странно, но парень оказался прав. Лиз выговорилась, и ей действительно стало легче. Улыбка искренняя. В глазах нет агрессии. Да и она сама сейчас смотрела в зеркало, висевшее напротив них, с довольной улыбкой. Лиз было хорошо. К ее счастью, она не видела лица Мишеля. А вот я видел. Парень обнимал девушку и из его глаз текли слёзы. И я его понимал.

Но тут туман накрыл нас, и я ощутил, как меня потянуло наружу. Кажется, Розалия вернулась, и мы просыпались. Слава богу! А то если бы мы пошли дальше, то я мог бы и не выдержать. Слишком уже сильные эмоции вызывали воспоминания Лиз.

Глава 8

Глава 8

Айзек в сопровождении Генри и Дрейка покинул камеру Артура. За ними тихо закрылась железная решётка. Генри шагал тяжело; мохнатые лапы гризли цепляли редкие камни, длинные когти нервно втягивались и вытягивались. Его мех был в паутине. Дрейк наоборот, двигался почти бесшумно; серый, словно высеченный из камня, он напоминал ожившую горгулью — крылья плотно сложены за спиной, каменная морда без эмоций.

Коридор был низок, свод сросся со сталактитами, между которых свисали белые нити. На потолке лениво покачивались пауки‑дети Клэр. Сбоку тянулись тёмные ответвления — в них, как знал Айзек, засели двенадцать ящеролюдов‑изгоев, скрытые от глаз. Он чувствовал их холодные взгляды, но не мог разглядеть.

Клэр ждала в центре зала. Нечеловечески белая, всего чуть выше метра ростом, но широкая, с длинными лапами, шерсть на спине отливала жемчугом. Двадцать её фиолетовых глаз, расположенных полукругом, изучали гостей. Рядом с ней стоял Симон, ящеролюд в полосатой мантии. Его хвост с нанизанными кольцами дугой лежал на каменном полу, взгляд был насмешливо-спокойным.

Айзек выдохнул, стараясь казаться расслабленным.

— «Обучение завершилось», — мысленно произнёс он ровным голосом, глядя поверх спины Клэр. — «Мы искали ответы в памяти Артура, но там пусто. Обрывки детских воспоминаний, тёмные пятна. Ничего полезного».

— «Ничего?», — фиолетовые глаза паучихи сузились. — «Или ничего, о чем бы ты хотел рассказать?»

Её мысленный тон был тихим, но тонкие лапки чуть дрогнули. Симон слегка повернул морду в сторону Айзека, впитывая каждое слово.

— «Мы честно исследовали все его воспоминания», — продолжил Айзек, легко пожав плечами. — «Если бы я нашёл что-нибудь, касающееся связи между ним и Архитектором, мы бы это обсудили. Зачем мне скрывать? Разве я похож на лжеца?»

— «Похож», — холодно отозвалась Клэр. — «Особенно когда твои союзники собираются у моих границ».

Айзек ухмыльнулся, будто не понял.

— «У границ?», — спросил он. — «Если ты про передвижения Вовочки, то это решение Ганнибала. Он не под моим командованием. Я пришёл один, с двумя верными друзьями. Война — не мой выбор».

— «Мои сети ощущают вибрацию сотен шагов», — прошипела Клэр. — «Ты хочешь начать войну под видом визита и продолжаешь улыбаться? И ещё говоришь, что тебе нечего скрывать».

Симон подался вперёд, его тон был мягок, но слова резали:

— «Айзек, пустые оправдания не спасут. Ты ведёшь двойную игру. Ты привёл сюда силы, и твой союзник Вовочка наверняка ждёт сигнала. Для чего? Чтобы похитить Артура и уничтожить нас?»

Генри, тяжело переминаясь, пригладил свалявшийся на груди мех.

— «Господин», — пробормотал он негромко, мысленно отравив посыл лишь своему хозяину, но в этой пещере собрались те, кто даже такие тайные посылы мог засечь и распознать, — «они не поверят ни единому слову. Кажется, дело идёт к драке».