Вознесенная (ЛП) - Леннокс Паркер - Страница 17

В тот миг, когда мой взгляд скользнул по ним, грудь сдавило. Это был не страх, нет, страх я знала. Это было нечто иное. Новое ощущение, от которого сбивался пульс и пересыхало во рту. Как если бы ты оказался лицом к лицу с высшими хищниками.

Я никогда прежде не находилась в присутствии богов и теперь, кажется, начала понимать, почему люди строят храмы и приносят жертвы. Дело не в преданности. А в самосохранении.

Это были Легенды. Те, кого мне нужно было впечатлить. Те, кого я должна была убедить пощадить брата.

Все они были ослепительно красивы, но их красота была неправильной. Слишком совершенной. Слишком острой. Слишком далекой от всего, что можно назвать смертным. Такая красота заставляет наклониться ближе, даже когда каждый инстинкт кричит, что это будет последней ошибкой в твоей жизни.

Они переговаривались между собой приглушенными голосами так непринужденно, словно обсуждали планы на ужин. Ни один из них даже не смотрел в нашу сторону. Одна была в платье с вплетенными живыми цветами, она лениво жестикулировала, смеясь и прикрывая рот пальцами, усыпанными драгоценностями. Другой откинулся на спинку трона, закрыв глаза, будто и вправду задремал.

Ясно. Мы ничто для них. Они даже не утруждали себя тем, чтобы признать наше существование.

Очаровательно.

— Разве они не невероятны? — раздался голос участника позади меня, вырывая из мыслей. В его тоне звучало чистое, тошнотворное благоговение. — Когда-нибудь это можем быть мы.

Я не могла представить ничего более ужасного, чем однажды стать одной из этих прекрасных, пустых внутри тварей. Но, разумеется, вслух я этого сказать не могла.

— Возможно, — ответила я вместо этого, добавив в голос достаточно сухости, чтобы любой человек с половиной мозга уловил подтекст.

К сожалению, у этого экземпляра, похоже, имелась лишь четверть.

— А каким даром тебя благословили? — спросил он, разворачиваясь ко мне с яркими, восторженными глазами.

Но прежде чем я успела раскрыть рот, он с воодушевлением пустился в монолог о собственных способностях, что-то про яды и растения. Его голос обрел интонацию людей, для которых не существует пауз, любую тишину они тут же заполняют собой.

Идеально. На один разговор, через который мне пришлось бы продираться, меньше. Я позволила его словам раствориться в фоновом шуме.

И тут волосы на затылке встали дыбом. Что-то изменилось, воздух зарядился новым видом опасности. Не задумываясь, я обернулась. Тело среагировало раньше, чем разум успел осознать происходящее.

Он просто… был там. Еще мгновение назад — пустота, и в следующий миг — он появился, словно всегда стоял на арене, а я просто не заметила. Что казалось невероятным, потому что от него было невозможно отвести взгляд.

Он был высоким и сухощавым, сложенным, как живое оружие, обернутое в божественную плоть. Бронзовая кожа натянулась на острых скулах и острой челюсти, способной резать стекло. Волосы были заплетены и закреплены золотыми бусинами. Но дыхание у меня украли глаза, ведь один пылал чистым золотом, ярким и хищным, как у ястреба. Второй был совершенно черным. А над полными губами висело золотое кольцо, продетое через нос.

Неторопливыми шагами он двинулся к пустому трону, но в тот же миг, как появился, разговоры вокруг изменились.

— Ну что ж, — произнесла одна из Легенд. На ней было цветочное платье, а бледно-светлые волосы струились по спине. — Я уже начала думать, что ты решил вовсе не удостаивать нас своим присутствием.

— Нивора, — поприветствовал он безупречно вежливо. — Я и во сне не посмел бы тебя разочаровать.

Легенда в черных доспехах фыркнул, усмехаясь.

— Да брось, Зул. Мы оба знаем, что пунктуальность никогда не была твоей сильной стороной. Помнишь, как ты в прошлый раз заставил ждать Совет?

— Помню, как ты засекал время, Дрэйкор. Как… дотошно с твоей стороны, — Зул опустился на трон. — Надеюсь, ты нашел, чем занять себя в ожидании.

— О, я всегда нахожу.

В разговор вмешался другой, холодный и отстраненный голос.

— Некоторые из нас вообще-то относятся к своим обязанностям серьезно.

Разноцветные глаза Зула лениво нашли источник голоса.

— А некоторые из нас настолько хороши, что могут позволить себе не приходить заранее, Шавор.

Шавор. Мой сводный брат. Блядь. Он был так похож на Тэтчера. И на меня. Темные волосы были собраны и спадали вдоль спины, а четко очерченная линия челюсти придавала лицу жесткость.

Смех Ниворы эхом прокатился по арене.

— Мальчики, прошу вас. Мы все здесь, разве нет? А это главное, — ее взгляд задержался на Зуле, и я узнала это выражение. Если они еще не трахаются, то она точно очень хотела бы, чтобы это было так.

— Начинаем, — голос прогремел отовсюду и ниоткуда одновременно, сотрясая стены и отдаваясь вибрацией в костях. В замешательстве мы вшестером переглянулись, ожидая инструкций, которые так и не последовали.

Что теперь? В груди затрепетала паника. Мне просто… сделать это?

Айсимар наконец обратил на нас взгляд. Бесчисленные золотые глаза изучали нас так, словно мы были насекомыми. Справа раздались шаги — участница в текучем серебре вышла вперед. Я что-то пропустила? Словно получив инструкции, недоступные остальным, она подняла руки и залила пространство вокруг жаром. И как только она склонила голову набок, из ее ладоней вырвался огонь.

Танец повелительницы пламени скользнул мимо второго участника, тот тяжело дышал, волны энергии срывались с него, покрывая тело мерцающими искажениями. Мужчина с пепельно-русыми волосами, которого я встретила раньше, заставлял подниматься из пола арены сложные скульптуры из лиан с заостренными шипами, что закручивались в узловатые, угрожающие массы.

Я сделала шаг назад, прочь от них всех, и подняла лицо к кровоточащим сумеркам над головой.

Сила билась под кожей, умоляя вырваться после дней, проведенных взаперти. Я отпустила ее на выдохе, с дрожью, ощущая, как древняя, дикая магия вспыхивает в венах. Сначала она была лишь шепотом в кончиках пальцев, но затем взревела, взмывая по рукам вверх, пока я тянулась, тянулась, тянулась к тому, что звало меня из бесконечной тьмы.

Одна звезда дрогнула в ответ. Единственный пульс на фоне умирающего света.

Потом еще одна. И еще.

Словно воины, откликающиеся на боевой клич, они вспыхнули. Десятки, сотни звезд, загорающихся свирепым сиянием. Арена утонула в их свете, когда я, одной лишь силой мысли и тем первобытным существом внутри меня, которое всегда принадлежало не земле, а небу, вырвала ночь и превратила ее в день.

Мир замер. Совершенно. Ужасающе.

Каждый участник застыл. Каждый вдох в этой проклятой богами арене оборвался. Я чувствовала вкус их шока на языке, ощущала тяжесть взглядов, словно клеймо, прижигающее кожу. Внимание Легенд ожило, оно давило, наваливалось, сжимало.

Я оскалилась в том, что могло сойти за улыбку, и потянула.

Сила, которую я так долго удерживала, вырвалась из груди с такой яростью, что я едва не закричала. Этого было мало. Мне нужно было больше, нужно было все, что могли дать звезды. Я тянула сильнее, отчаяннее, пока что-то внутри не начало трескаться.

Ощущение было пугающим. Тот контроль, который я выстраивала годами, дисциплина, за которую держалась так долго, — все это ломалось. Инстинкт вопил, приказывал остановиться, укрепить стены, сохранить границы, внутри которых я жила столько лет.

Вместо этого я позволила им пасть.

В тот миг, когда внутренние барьеры рассыпались, сила хлынула сквозь меня потоком столь сокрушительным, что я не смогла бы удержать его, даже если бы захотела. Голова запрокинулась, и из горла вырвался звук — нечто среднее между смехом и криком, — когда годы сдержанности превратились в ничто. Освобождение оказалось неожиданным экстазом.

Моя сила разодрала в клочья тот хрупкий покров, что отделял наш мир от небес, и звезды…

Боги, падая, звезды пели.

Они устремились ко мне, каждая отдельным ударом сердца, чистая, неразбавленная мощь. Высокая, дикая, она обрушивалась в мою протянутую ладонь с силой, способной дробить кости. Я ощущала вкус звездного огня и вечности, чуяла дым и космическую пыль — древние, страшные и мои.