Вознесенная (ЛП) - Леннокс Паркер - Страница 90

Я выдержала его взгляд. Между нами вспыхнуло понимание.

— Испытаниями сдерживают, — просто сказала я, даже не превращая это в вопрос. — Так было всегда.

— Большинство участников цепляются за иллюзию божественной благосклонности, — его голос стал тише, под стать моему.

Горький вздох сорвался с моих губ прежде, чем я успела его удержать.

— Я давно это знаю. Они возвышают смертных не из великодушия, — продолжила я, и слова падали с губ, словно ужасная тайна. — Они делают это потому, что альтернатива хуже. Божественная сила просачивается в Эларен независимо от их воли. Лучше собрать тех, в ком она проявляется, и контролировать их, чем позволить потенциальным соперникам бесконтрольно развиваться.

— Особенно, — тихо добавил Зул, — когда лишь немногие из Айсимаров обладают подлинными дарами. Представь их ужас, они бессмертные, но по сути беспомощные, за пределами своих исключительных чувств и силы, и наблюдающие, как смертные проявляют способности, которых нет у них самих.

— А тех, кого невозможно контролировать, устраняют до того, как они станут настоящей угрозой. Каждый участник, погибший в Испытаниях, — это просто еще один закрытый вопрос. Еще один нейтрализованный потенциальный узурпатор.

Жестокий принцип этой системы всегда был для меня очевиден. Я выросла в ее тени, вдыхала ее вместе со страхом отца и выдыхала вместе со своей осторожной сдержанностью.

Меня поразило не само откровение. А дерзость масштаба. Та системность, с которой божественный мир удерживал господство на протяжении эонов.

— И смертные этого даже не видят, — сказала я, чувствуя, как мой голос наполняется яростью. — Поколение за поколением мы поклоняемся тем самым существам, что нас выбраковывают. Они выдают Испытания за божественное благословение, тогда как на самом деле это всего лишь… санитарная зачистка. Борьба с вредителями.

Глаза Зула блеснули.

— Величайшая победа Айсимаров в том, что они убедили смертных благоговеть перед системой, созданной для того, чтобы держать их под контролем.

Понимание сплелось между нами тугой нитью. Услышать такие мысли от одного из них. Получить подтверждение тому, что прежде было лишь тенью и подозрением. Это разожгло во мне опасный огонь.

Он первым отвел взгляд, разрывая мгновение.

— Солнце встает. Костяной Шпиль скоро пробудится.

И правда, свет изменился: серебро рассвета уступало место алому утру.

— Мне пора, — сказала я, уже отходя от его стола. — Прежде чем кто-нибудь заметит, что я вскрыла замок.

По его лицу скользнуло легкое веселье.

— Значит, вот как ты выбралась. Надо было догадаться.

— Тебе не следовало меня запирать, — парировала я.

— Я хотел убедиться, что ты отдохнешь.

В его голосе не было ни капли сожаления.

— Мудрое решение, — я изобразила его обычный тон и позволила себе легкую улыбку.

— Тэйс.

— Да?

— То, что ты здесь узнала, не должно выйти за пределы этой комнаты, — выражение его лица стало смертельно серьезным. — В Волдарисе повсюду уши. И, похоже, ты уже нарисовала на своей спине довольно крупную мишень.

Я кивнула, понимая скрытое в его словах предупреждение.

Танец со Смертью



Восходящее солнце кровавыми отблесками заливало обеденный зал, свет струился сквозь высокие окна, окрашивая все в алый. Я ковыряла вилкой россыпь экзотических фруктов на тарелке, почти не чувствуя их вкуса. Рядом со мной сидел Зул.

Я даже не заметила, когда он начал садиться рядом, а не напротив. Возможно, после нападения Кавика, это был его молчаливый способ держать меня на расстоянии вытянутой руки. Рука сама собой поднялась к горлу, где наконец сошли синяки. Но память еще жгла.

Если бы Зул не появился вовремя… Я поежилась. Кто-то подчинил Легенду, заставил его попытаться убить меня. И этот кто-то все еще был где-то там. Возможно, уже планировал следующую попытку.

— Тебе стоит попробовать синий, — сказал он, кивнув на лазурный плод у меня на тарелке. — Он слаще, чем кажется.

Я наколола его вилкой, рассматривая странную мякоть.

— Выглядит ядовитым.

— Если бы я хотел тебя отравить, я бы действовал куда тоньше, — сухо ответил он.

Я закатила глаза, но все же откусила и удивленно ощутила всплеск сладости на языке.

— А ведь вкусно.

Слуга материализовался у локтя Зула, протянув на серебряном подносе запечатанный конверт. Бумага была бледно-лавандовой, с позолоченной серебряной каймой, а печать — сложный узор из переплетенных лун.

Лицо Зула стало мрачным, когда он сломал печать и пробежался взглядом по витиеватым строкам.

— Прекрасно, — пробормотал он, и слово сочилось сарказмом.

— Что там?

— На подготовку к этим бессмысленным развлечениям нам дают больше времени, чем к самим Испытаниям, — сказал он и передал приглашение мне.

Серебряные буквы мерцали на странице:

Божественная Сирена, Айсимар Иллюзий и Желаний, просит оказать честь своим присутствием на Полуночном Веселье — праздновании в честь благословленных участников, переживших первые два Испытания. Приглашаются все Легенды и Божественные Существа соответствующего статуса. Через три ночи, в хрустальном дворце Лунадер. Присутствие обязательно для всех менторов и их подопечных.

— Бал? — я подняла взгляд и встретила непроницаемое выражение его лица.

— Скорее изощренная проверка, — сказал он, неторопливо отпивая из кубка.

— Замечательно, — пробормотала я. — Значит, меня будут выставлять напоказ, как племенной скот.

— Примерно так, — согласился он, даже не пытаясь смягчить истину. — Правда, в гораздо более дорогой одежде.

Я уронила приглашение на стол.

— И что именно это все значит?

— Разговоры. Танцы. Маневрирование в кишащих акулами водах божественной политики, стараясь не быть сожранной заживо, — он поставил кубок. — Кстати об этом, тебе придется научиться танцевать.

— Я умею танцевать.

— Нет, — отрезал он. — Придворные танцы специфичны. Формальны. У них есть правила, рисунки, схемы.

— Полагаю, учить меня будешь ты? — спросила я, отодвигая тарелку.

— Разумеется, — в его голосе прозвучала та самая аристократическая надменность, которая когда-то выводила меня из себя.

— Тогда, пожалуй, начнем немедленно, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Не хочу опозорить тебя перед твоими прославленными ровесниками.

Его глаза чуть сузились, уловив мой тон, но он кивнул и встал.

— Используем бальный зал восточного крыла.

Я шла за ним по лабиринту коридоров. Каждый шаг вглубь этого дворца ощущался как шаг прочь от той, кем я была прежде. Тэйс из Солткреста не узнала бы женщину, в которую я превратилась, ту, что идет рядом со Смертью и не вздрагивает, ту, что пережила два жестоких Испытания, ту, что чувствует, как ее сила растет с каждым днем. Это превращение — освобождение или проклятие? Я нахожу себя или окончательно теряю? И почему следовать за ним, доверять ему, кажется таким естественным, когда каждый инстинкт, выработанный годами выживания, орет, что он самое опасное существо, какое я когда-либо встречала?

Зул остановился перед двустворчатыми дверями и распахнул их. За ними открылся огромный зал с отполированным каменным полом и зеркальными стенами. Над нами высоко выгибался потолок, расписанный замысловатыми фресками.

— И все это только для танцев? — я не смогла скрыть скепсиса.

— Это один из меньших залов, — сказал он, снимая сюртук и перебрасывая его через спинку стула. Затем закатал рукава рубашки, обнажив четкие линии сильных предплечий. — Вечный Город вмещает триста пар одновременно.

Я покачала головой, все еще не в силах осмыслить этот масштаб роскоши.

— В Солткресте весь наш дом поместился бы в этом зале. Когда мы танцевали, мы отодвигали мебель к стенам, чтобы освободить место.