Сладкое создание (ЛП) - Вендел С. И. - Страница 15

Слишком быстро они достигли спальни, которую он подготовил для нее — рядом со своей собственной, где погружался в долгий сон. Он мечтал однажды делить с ней и комнату, и ложе, но даже ослепленный желанием понимал: первые дни ей нужно личное пространство.

Поставив ее сумки, он кивнул на приоткрытую дверь:

— Это твоя комната.

Лампа мягко освещала интерьер, позволяя разглядеть роскошную кровать с балдахином и кедровый сундук. Он наполнил комнату вещами, которые, как надеялся, должны были ей понравиться — красивыми на вид и приятными на ощупь. Как его избранница, она заслуживала только лучшего — если что-то не понравится, он без промедления заменит. Теперь, когда она здесь, дальнейшее восстановление он будет сверять с ее вкусом, и скоро дом станет таким, каким пожелает она.

Аллариону не понравилась настороженность в ее взгляде, когда она повернулась к нему — будто этим словом она задавала куда более важный вопрос.

— Твоя. Моя спальня вот там, — он указал на свою дверь в дальнем конце коридора.

— Мы не будем…? — ее губы искривились от тревоги.

— Пока нет. Но я надеюсь, когда ты будешь готова, мы сможем делить одно пространство.

Какой бы ответ он ни ожидал, кивок, который получил взамен, был до обидного краток.

Резким движением она сбросила плащ с плеч, перекинув его через его руку. Когда она попыталась отойти, связывающая их лента натянулась, возвращая ее назад.

Молли уставилась на ленту, соединявшую их запястья, затем достала из кармана небольшой нож. Одним точным движением она перерезала ленту, освобождая руку и оставляя его с обрывком ткани в пальцах.

Без слов, не глядя на него, она подхватила сумки и скрылась в своей комнате. Дверь захлопнулась с гулким стуком, а щелчок замка прокатился эхом по пустому дому.

Алларион уставился на дверь, ошеломленный.

Это… не то, чего он ожидал. Или хотел.

Неужели он всерьез надеялся, что она сама попросит разделить с ней спальню? Что бросится в его объятия или хотя бы позволит остаться на ночь? Конечно нет. Но… мысль была приятной.

Однако перед ним была лишь захлопнутая дверь с защелнутым замком — и разочарование оказалось неизбежным.

Он взглянул на ленту в руке, поднес к носу, ловя угасающий аромат ее кожи, затем бережно убрал в карман.

Алларион задержался у двери, прислушиваясь к ее шагам. Судя по звукам, она проверяла каждый ящик и переворачивала каждую подушку. С какой целью — он не мог понять.

Что случилось? спросил Белларанд через ментальную связь, явно ощущая его смятение.

Она заперлась в спальне.

В его голове раздалось конское ржание — явный смех.

Ты бесполезен.

Ох, брось, фыркнул единорог. Завтра найдем самого здоровенного человека в округе, и ты докажешь ей свою силу в честном бою.

Алларион не сдержался — закатил глаза.

Все еще стоя перед закрытой дверью, отделявшей его от невесты, он наконец решил отступить на сегодня — слегка разочарованный, но отнюдь не расстроенный. Она была здесь, с ним. Его невеста, его азай, и каждый проведенный вместе день приближал его к цели.

Скоро настанет день, когда она сама откроет ему дверь.

Возможно, утро прольет новый свет на способы добиться желаемого.

6



Новый день, однако, не принес небесного вдохновения — и даже взгляда на Молли. Он обнаружил, что постоянно перемещается в жилое крыло дома, где находились готовые спальни, по нескольку раз в день. Только для того, чтобы обнаружить, что ее дверь все еще закрыта и заперта. Ни одна из мелких частиц, которые он оставил на полу, не была потревожена, что доказывало, что никто не выходил.

Она даже не открыла дверь, чтобы осмотреть коридор.

Наконец, ближе к вечеру, Алларион не выдержал. Он постучал костяшками пальцев по дубовой панели, желая привлечь хотя бы каплю ее внимания.

— Молли? Ты в порядке? — позвал он после вежливого стука.

После долгой, напряженной паузы…

— Все хорошо, — отозвалась она, хотя… Алларион не думал, что она говорит правду. Он смутно помнил, как полуорк Орек предупреждал других полукровок и мантикор, собравшихся в растущей деревне иных, что «хорошо» — самое опасное слово, которое может сказать человеческая женщина. Многогранное, оно значило десятки вещей, и ни одно из значений не было очевидным для ничего не подозревающего мужчины.

Алларион считал себя достаточно опытным в понимании женского языка — у него были старшие сестры, бывшие возлюбленные, множество сестер по оружию, и он наблюдал, как Равенна превращалась из девочки в женщину. Однако, стоя перед запертой дверью Молли, он ощутил нечто сродни утоплению.

Как минимум, он надеялся, что она выйдет хотя бы ненадолго — чтобы он мог показать ей кухню, которую забил до отказа в предвкушении ее приезда. Не зная ее вкусов, он скупил понемногу всего, доверившись советам добродушных торговцев из ближайшего городка.

Мысль о том, чтобы приготовить для нее еду — хоть он никогда этого не делал — зажгла в нем искру надежды.

Он попытался снова:

— Может, ты хочешь, чтобы я…

— Я хочу, чтобы ты ушел!

Алларион моргнул, глядя на закрытую дверь.

— Ты в порядке?

С другой стороны раздался фыркющий звук, полный презрения:

— Все хорошо.

Не думаю, что она в порядке, бесполезно заметил Белларанд.

Алларион сердито посмотрел на единорога через плечо:

Вьючные животные должны оставаться снаружи.

Белларанд выдохнул ему в лицо струю горячего воздуха:

Хорошо, что я не особо нагружен.

Развернувшись к двери, Алларион приложил ладонь к ее поверхности. Тонкая нить его магии проскользнула под дверь — он не хотел вторгаться, лишь убедиться, что она действительно в порядке, как утверждала. Он не мог видеть, лишь смутно ощущать через магию. Дом скрипнул вопросительно, будто тоже ждал вестей о своей новой госпоже.

Тише, тише, успокоил он дом. Мы должны дать ей время освоиться.

Стены слегка задрожали, словно дом вздохнул от нетерпения.

Через магическую нить Алларион ощутил, что она лежит в кровати, сгорбившись под грудой одеял, которые он предусмотрительно оставил там. Это обнадеживало — по крайней мере, она не пыталась сплести веревку из простыней, чтобы сбежать через окно. Конечно, он бы почувствовал это, и дом предупредил бы его, но все же… Такой поворот стал бы не лучшим началом их ухаживания.

Когда из ее комнаты не последовало больше никаких звуков, Алларион удалился, а Белларанд зацокал копытами следом.

У нее сильная воля, заметил Белларанд. Это ценное качество для самки.

Алларион согласился — именно такая волевая женщина нужна была дому для процветания. Ему оставалось лишь быть терпеливым. Не мужское дело торопить женщин — именно они решают, когда начинать ухаживания. Он знал, что в человеческих королевствах все может быть иначе, но намеревался относиться к своей человеческой азай с тем же уважением и почтением, как к фэйрийской женщине.

Их союз станет лишь слаще от этого ожидания, в этом он не сомневался.



Та ночь и следующее утро не принесли новых взаимодействий с его азай, но Алларион не отчаивался. Все только начиналось, и хотя он уже скучал по ее улыбкам и аромату, он мог быть терпеливым. Как бы ни ныли его клыки и ни жаждали губы вновь ощутить ее вкус. Он мог ждать.

День он провел на крыше, чиня шиферную черепицу. Крыло с жилыми помещениями требовало многих дней ремонта, хотя находилось в лучшем состоянии, чем южное крыло. Он совершал постоянные закупки в городке в часе езды от поместья — требовались нескончаемые поставки древесины, гонта, плитки, гвоздей и тканей.

С высоты крыши Алларион заметил подъезжающую по аллее телегу. Защитный периметр предупредил его о приближении гостей, и он пропустил их без препятствий — хотя раздражение заструилось под кожей от этого непрошеного визита.