Сладкое создание (ЛП) - Вендел С. И. - Страница 34

Под сапогами хрустел мелкий гравий, а влага тумана холодно целовала ее щеки. Прохладный воздух был густым от сырости и пах водой и плодородной землей.

Она не сходила с тропы, не решаясь углубляться в темноту леса, что начиналась уже в двух шагах среди деревьев. Слабому свету едва удавалось пробиться сквозь туман, не то что сквозь листву. Несомненно, за ней наблюдали из теней, но она гнала эти мысли прочь. Странные вещи случаются в странных местах, а это поместье было самым странным из всех.

Молли следила за своими шагами, так как в тумане мало что было видно. Вскоре ухоженная аллея сменилась простой колесной колеей, огибавшей пологий склон холма. Во время их прибытия она не разглядела, как земля поместья вздымалась и ниспадала холмами — тогда была ночь, а сама Молли онемела и устала от дороги.

Она проследовала по тропе наверх, остановившись на вершине. Туман не рассеялся, но на высоте стал чуть реже, и внизу она могла разглядеть высокие шпили деревьев, поднимающиеся из серой дымки.

Что-то внутри, нечто врожденное, подсказывало ей, что неподалеку в той стороне лежит граница поместья.

Молли не могла этого объяснить — это было просто своего рода знание, как когда дом скрипел, и она понимала, был ли это счастливый или печальный скрип.

Неужели это магия? Неужели она пробыла здесь достаточно долго, чтобы та начала на нее влиять?

Менять ее?

Эта мысль засела у нее в груди, хотя и не без некоторой приятности. Она не пугалась этой идеи, но она заставляла ее беспокоиться — если Молли уйдет, будут ли последствия? Как у человека, у которого отняли выпивку, или у тех, чьи семьи отправляли их в Лечебницы, когда их пристрастие к маковой настойке становилось слишком сильным.

Перед ней лежала дорога в Дундуран. К северу был Маллон.

Но… хотела ли она отправиться в любое из этих мест?

Что, если… она не уйдет?

Мысль зацепилась за нутро и дернула. Снова — не неприятно. Идея остаться в поместье не вызывала ужаса или страха, теперь, когда она знала, что ее не удерживают против воли. Просто… Молли выживала до сих пор, потому что знала правила мира, в котором жила.

Переезд в город потребовал лет, чтобы выучить его правила. Правила таверны и окружения тоже потребовали множества уроков, чтобы понять их. Как только она изучила правила, по которым работает место, Молли могла лучше в нем ориентироваться.

Но здесь, в Скарборо, правил, казалось, не существовало вовсе. Или, по крайней мере, ни одного, написанного на языке, который она понимала.

Тогда, вперед.

Молли подпрыгнула, кружась на месте в поисках того, кто говорил.

Под кронами деревьев тени начали двигаться. Молли обхватила себя руками, наблюдая, как единорог появляется между стволами, бесшумно скользя между светом и тьмой. Его пылающие красные глаза пронзили ее так же верно, как острие его рога рассекало воздух, пока он поднимался по склону.

Вот твой путь, прозвучало у нее в голове. Уходи. Покинь это место и не оглядывайся.

— Так жаждешь избавиться от меня? — не удержалась она от колкости.

Низкое, гулкое ржание прокатилось по туману.

Да. Ты уже достаточно навредила здесь. Будь трусихой, каковой ты и являешься, и уходи.

— Я не трусиха! — прошипела она.

Нет? Тогда решай. Избавь Аллариона от мук и позволь ему исцелить рану.

Ее гнев угас так же быстро, как и вспыхнул, при упоминании Аллариона. Его печаль преследовала ее даже здесь, вдали от дома.

Поступи правильно и оставь его, сказал единорог.

Нет! закричала ее душа, но она не знала, слышит ли единорог.

Слезы выступили на глазах Молли, и она обернулась, чтобы бросить ему сердитый взгляд, но Белларанд уже двинулся обратно к лесу. Он щелкнул хвостом в ее сторону, словно отгоняя надоедливую муху.

Прикусив щеку, она болью сдержала слезы.

Она ненавидела, что этот пони-переросток был прав.

Ей нужно принять решение.

Но знать и делать — две совершенно разные вещи. А что, если она выберет неправильно?

Закрыв глаза, Молли вдохнула влажный утренний воздух, пытаясь очистить разум и заставить себя думать.

В этой тишине проявилась одна истина — ее сердце не хотело уходить.

Ее свобода и независимость многое для нее значили, так что если бы она могла сохранить их здесь…

Если бы она смогла понять или даже установить правила для этого места…

Она полагала, что не было никакой веской причины уезжать.

В Дундуране ее ничего не ждало.

А что, если она даст этому шанс? Что, если она останется?

Ей нравился дом. Ей нравились обещания, которые давал ей фэйри. Он даже нравился ей сам со своими странными манерами. К нему нужно было привыкнуть, но она часто находила его странно притягательным. Было что-то в его осанке, волевом подбородке… даже с черными глазами и острыми клыками в нем была мягкость, которую она не могла отрицать.

Ни один мужчина не относился к ней так хорошо, как он — покупал он ее или нет. Ни один мужчина не смотрел на нее так, как он.

Он все время твердил, что хочет только радовать ее. Он проводил их дни вместе, будучи терпеливым и нежным.

Возможно… она могла ответить ему тем же.

14



Молли возвращалась к дому медленно и неспешно. Хотя к тому времени, как она повернула назад, туман в основном рассеялся, она все еще смотрела под ноги. С каждым шагом правой ногой она перечисляла потенциальные минусы решения остаться — он может лгать, он может передумать, это все ловушка, если он готов купить, то может быть готов и продать, и так далее — а с каждым шагом левой ногой она отсчитывала возможные плюсы — подальше от дяди Брома, удобная кровать, не нужно обслуживать столы, только один мужчина, с которым нужно иметь дело, желание снова увидеть улыбку того фэйри, дружелюбный разумный дом и многое другое.

Не успела она опомниться, как все ее аргументы за и против выстроились в голове. Она уставилась на кухонную дверь, с внезапным осознанием: возможные плюсы решительно перевешивали потенциальные проблемы.

Конечно, она понимала, что многие из плюсов были просто бытовыми удобствами. Большинство проблем зависели от того самого фэйри, которого она обнаружила сидящим на табурете на кухне.

Его брови взлетели почти так же быстро, как он поднялся с места при ее появлении. Они стояли и смотрели друг на друга, пока Алларион не прочистил горло и не склонил голову.

— Прости, я оставлю тебя.

Прежде чем он смог развернуться, чтобы уйти, Молли воскликнула:

— Постой!

Его взгляд метнулся к ней, и крошечная искра надежды в нем заставила ее сердце трепетать.

Пылая румянцем, она произнесла:

— Тебе не нужно уходить. Я как раз хотела поговорить с тобой. Дай мне только заварить чай…

С тихим рокотом плита ожила, огонь лизнул стенку стоявшего на ней чайника. Они оба наблюдали, как через несколько мгновений вода начала пузыриться.

Похоже, дом тоже жаждал их разговора.

Пряча румянец за движениями, Молли насыпала чайные листья, залила их водой, все это время ощущая на спине напряженно-любопытный взгляд Аллариона.

Поднеся свою чашку к столу, она повернулась к нему. Можно было бы уставиться на что-то более нейтральное — вроде его горла, носа или левого уха, — но она заставила себя смотреть ему прямо в глаза.

— Я думаю… я останусь.

Она с изумлением наблюдала, как его широкие плечи опустились, а из груди вырвался тяжелый вздох облегчения. Доски пола под ними затряслись, и дом радостно затрепетал ставнями.

Неудержимая улыбка расплылась по губам Молли.

Прислонившись к столу для опоры, Алларион прижал руку к сердцу.

— Ты оказываешь мне величайшую честь, Молли. Клянусь, я заслужу эту честь и твое доверие.

Ее улыбка стала еще шире, даже щеки заныли. Боги, кто так говорит? Только он.