Сладкое создание (ЛП) - Вендел С. И. - Страница 63

— Дорога окольная, признаю, — сказал Алларион. — Я хочу переговорить с Баларом и еще кое с кем, чтобы передать это новое требование короля Мариуса.

Молли кивнула, и в ее глазах сверкнул зловещий огонек.

— Выходит, ты теперь почтовый пони, — торжествующе объявила она Беллараанду.

Единорог фыркнул и засопел, и новая волна взаимных оскорблений сопровождала их до самых окраин деревни иных.

Ее основали неподалеку от поместья Бредэй, куда Алларион и многие другие иные переселились, услышав о Дарроуленде.

По мере приближения Алларион без труда отмечал, сколько всего изменилось с его последнего визита. Выросли аккуратные ряды деревянных домов, а на центральной площади, обозначенной камнями и бревнами, кипела жизнь. Несколько человек, в том числе и люди, сновали по площади и меж домами.

Картина была идиллической, и Алларион с гордостью смотрел на то, как далеко продвинулись иные. Из разрозненного лагеря существ, отличавшихся друг от друга не меньше, чем от людей, они создали сообщество, способное поддерживать себя и свои мечты о мирной жизни в Дарроуленде.

Леди Эйслинн и ее отец не скупились на похвалы деревне, и Аллариону было приятно слышать, что Гранах и несколько других поселений вокруг Дундурана приняли мантикор, полукровок-орков, гарпий и драконов в свои трактиры, на рынки и даже на праздничные гуляния. Уже ходили слухи о том, что собираются открыть новую школу под руководством полу-драконихи Брисеи.

Глаза Молли округлились от изумления. Несколько жителей заметили их приближение: одни поспешили навстречу, другие разнесли весть по деревне.

Первым к ним подошел грозный мантикора Балар — старший в своей гордой стае братьев, своего рода деревенский староста. Алларион знал его как сурового, хоть и рассудительного по сравнению с остальными, но сейчас Балар сиял улыбкой, его золотистая грива сверкала на солнце, а хвост нетерпеливо хлестал по воздуху. Львиные глаза уставились на Молли.

— Ну что ж, — прогремел мантикора, — наконец-то ты представишь нам свою невесту!

Балар протянул лапу — пять пальцев, как у человека или фэйри, но с мягкими подушечками на стороне ладони и втянутыми когтями на концах. Его кошачий нос сморщился в широкой улыбке, и в ней блеснули длинные верхние клыки и острые передние зубы.

Алларион чувствовал, как сердце Молли гулко колотилось в груди, но она все же протянула руку, позволив Балару коснуться тыльной стороны ладони рассеченными губами. Алларион мрачно поморщился, когда мантикора щекотнул ее усами, вызвав у нее звонкий смех — и совсем скривился, вспомнив, что мантикоры метят запахом именно губами и языком.

— А ты кто такая, котенок? — пророкотал Балар.

— Молли Данн. А ты кто, котяра? — парировала она.

Золотые глаза Балара сверкнули, и он, глядя на них снизу вверх, произнес:

— Она прелестна, Алларион. Неудивительно, что ты ее украл.

Молли расхохоталась, Белларанд недовольно бил копытом и фыркал, а Алларион, нахмурившись, пробормотал:

— Это Балар.

Тем временем к ним начали стекаться и другие — кто-то, чтобы поздороваться, а кто-то просто взглянуть на азай Аллариона. Он узнал всех собратьев Балара по стае мантикор, нескольких полуорков, а также двух гарпий: старшую, Марицу, и Андрин.

— Пойдемте, присядьте у нашего костра, — предложил Балар. — Поделитесь всеми новостями.

— В другой раз, мой друг. Мы возвращаемся домой после долгих дней в дороге, и нам нужно поспешить, — сказал Алларион.

Балар кивнул с видимой готовностью.

— Пришел подразнить нас, значит?

— Предупредить.

Эти слова вызвали легкое волнение — несколько из собравшихся шагнули ближе. Закругленные уши Балара прижались к гриве.

— О чем?

Алларион вкратце объяснил содержание письма от короля Мариуса, а также свой ответ принцессе Изольде. Балар и остальные слушали с мрачными выражениями лиц, уголки губ опустились вниз вокруг клыков и бивней.

— Я советую вам всем встретиться с принцессой, — сказал он. — Она умное дитя. У меня есть надежда на будущее Эйреана.

— Звучит так, будто ее отец станет проблемой, — заметила Марица. Ее огромные фиолетовые глаза потемнели от упоминания возможной войны с Каледоном. Многие гарпии остались в северных фьордах даже после того, как другие покинули человеческие земли. Они до сих пор имели дела с людьми, но союз с ними в прошлых битвах обошелся им слишком дорого.

— Возможно. А возможно и нет. Он пока далеко, — попытался успокоить их Алларион, сам недовольный тем, что именно ему пришлось принести столь зловещие вести. — Может статься, ничего и не случится. Но я посчитал важным, чтобы вы знали. Король может попытаться обойти Дарроу и обратиться напрямую к вашей деревне. Я подумал, вам стоит быть готовыми.

Балар протянул свою лапу, и Алларион крепко пожал ее.

— Мы благодарны за предупреждение, друг мой.

— Если когда-либо окажетесь в нужде, стоит лишь послать весть в Скарборо. Там вам всегда будут рады.

Балар и остальные кивнули в знак благодарности.

Исполнив свою задачу и облегченный тем, что сбросил с плеч тяжелое бремя, Алларион ощутил, как тревога внутри него сменилась новым чувством гордости. Он гордился проделанной работой, благодаря которой возникла эта деревня. И хотя с ее жителями он никогда не был особенно близок, все же считал их союзниками, друзьями. Все они сражались бок о бок с леди Эйслинн и Хаконом, когда брат наследницы угрожал Дундурану, доказав и свою верность, и свою отвагу.

Когда дела в поместье будут завершены, Алларион твердо решил направить свою магию на юг, к этой деревне. Связь будет полезной — особенно если когда-нибудь деревня окажется в нужде, и ему придется прийти на помощь.

Они обменялись еще несколькими любезностями, пообещав вскоре навестить друг друга: Алларион пригласил Балара и всех желающих приехать весной в поместье, а сам обещал заглянуть в деревню. Он пожал руки Балару, его братьям, Марице и нескольким полуоркам, прежде чем настало время прощаться.

— Ступайте, — махнул им лапой Балар, — вези свою красивую новобрачную домой, — и, хохотнув, одарил Молли развязным подмигиванием. — До скорого, котенок.

— Было приятно познакомиться, котяра! — крикнула в ответ Молли, когда Белларанд повернул обратно к дороге.

Но вовсе не флирт Балара заставлял Аллариона гореть под высоким воротом оставшуюся дорогу до Скарборо, хотя, признаваясь себе в неблагородстве, он все же лелеял надежду, что когда Балар найдет себе пару, то в полной мере познает мучение — не прятать ее ото всех, а делить с чужими взглядами.

Нет, мучило Аллариона другое. Все его внимание — болезненно острое, жгучее — было приковано к одному: к Молли, к ее мягкому, пышному телу, прижатому к нему от бедра до плеча. И виновата в этом была двусмысленность в последней насмешке Балара.

Скоро они вернутся домой. Они будут одни.

Возможно, они… наконец…

Его руки сжали свою пару крепче, хотя он изо всех сил пытался успокоить свое желание. К счастью, Молли привыкла к тому, что он прижимается к ее пояснице — это случалось довольно часто, и она принимала это с доброй, порой игривой улыбкой.

Алларион был бесконечно благодарен за то, что его приветствовали в ее постели. Ночи, проведенные с ней, питали его душу так, как ничего до этого не делало. Это было больше, чем наслаждение ее телом. Лежать рядом, когда она спала, держать в объятьях то, что ему было дорого больше всего, слушать ее сердцебиение и тихие маленькие сопения — все это наполняло его миром и покоем, более глубоким, чем он когда-либо знал.

Здесь мое место, часто думал он про себя в эти ночи с ней. Он лениво проводил пальцами по ее волосам или мягко рисовал узоры на ее спине. Часть его нетерпеливо ждала, когда она проснется и снова к нему вернется, но другая часть наслаждалась тишиной и покоем, чувствуя, что она доверяет ему настолько, чтобы спать в его объятиях.

Надежда на то, что это продолжится, что он останется рядом с ней, жила в нем, как отдельное существо. Сильнее, чем желание наконец почувствовать горячую влажность ее пизды вокруг своего члена, было желание лежать рядом с ней каждую ночь.