Сладкое создание (ЛП) - Вендел С. И. - Страница 70

Очень скоро он наберется сил, чтобы покинуть поместье и забрать Равенну.

А причина этих изменений обвила его сзади руками, положив ладони на его торс. Дыхание Молли щекотало его плечо, пока ее пальцы скользили вверх и вниз по рельефу его живота, вычерчивая таинственные узоры на его коже.

— Посмотри, каким красивым ты становишься, — сказала она, выглядывая из-за его спины. В зеркале он видел лишь ее глаза и уголок озорного рта.

— Я всегда был красив, — ответил он ей, — я просто становлюсь еще прекраснее.

Он почувствовал улыбку на ее лице, прижавшемся к его спине.

— Согласна.

В зеркале он наблюдал, как эти стройные руки скользят вниз по его телу, едва касаясь плоскости живота над растущим возбуждением.

— Что же я совершила хорошего, чтобы заслужить такого красивого мужа? — прошептала она, принимая его в свою мягкую ладонь.

— Бесовка, — выдохнул он, внимание прикованное к двойственному ощущению: ее мягкое тело прижато к его спине, а руки ловко сжимают возбужденный член. — Мы оба знаем, что это мне повезло.

Она издала восхитительный вздох-гудение, ее дыхание опалило его позвоночник, пока руки слаженно двигались вверх-вниз по его стволу. Он не мог устоять перед ее ласками, особенно зная, какой страстной она бывает по утрам. Вскоре она довела его до полного возбуждения, ее движения были идеальны и точны, и его член истекал возбуждением.

Он восхищался ее эффективностью и не мог сдержать улыбки, видя, как успешно она научилась управлять его телом.

Голод к пище был не единственным аппетитом, что вырос в нем за эти дни.

О, нет. Как бы он ни желал еды, свою пару он жаждал куда больше. Она насыщала его так, как ничто иное прежде, наполняя его теперь бьющееся сердце потребностью столь жгучей, что он не желал отдаляться от нее более чем на несколько шагов. Если прежде он считал себя увлеченным или преданным, то это ничто по сравнению с тем, как он одержим теперь каждым ее чувством, мыслью и капризом.

Он наслаждался, наблюдая, как она играет с ним, но вскоре настало время насытиться.

Взяв ее руки в свои, он повернулся в кольце объятий, с улыбкой глядя на яркий румянец, заливший ее милые щеки. Подняв ее руки к своим плечам, он притянул ее к себе, наслаждаясь легким трением ее сосков о свою кожу. Они прочертили две линии по его телу, когда он опустился на колени и обхватил ее за ноги.

Она прыгнула в его объятия — оба они были уже более чем знакомы с этим движением. Алларион понял, что он счастливей всего, когда его пара в его руках, и он несет ее к постели.

Он опустил ее на уже смятые одеяла, перенеся на нее часть своего веса, когда их губы слились в этом совершенном танце. Это было столь же волнующе, как когда они танцевали по вечерам в гостиной, а клавесин играл веселую джигу. Их губы и языки двигались в унисон, покусывая и посасывая, пока Алларион не растворился в ней — именно так, как он хотел.

Когда он перекатился на бок и его рука начала скользить по ее мягкому телу, Молли раздвинула для него ноги. Она прикусила его нижнюю губу, когда его пальцы нашли ее теплую, влажную пизду, уже пульсирующую и готовую для него.

— Ты проснулась в таком состоянии? — спросил он ее.

— Мммм, — промурлыкала она, двигая бедрами под его пальцами. — Мне снился ты.

Алларион заурчал у ее губ, довольный этим. Он тоже видел ее во сне, желая всегда быть рядом с ней.

Сколько бы он ни вложил в это поместье, в этот дом, теперь его домом была его азай, его Молли. Он хотел быть только с ней. Она была его домом, его опорой, самым его сердцем.

Когда его губы скользнули вниз по ее шее, Молли повернула голову, предлагая лучший доступ к своему горлу. Алларион провел кончиком языка по покрытым коркой укусам, но двинулся дальше. Кожа была слишком воспаленной и красной, ей требовалось время, чтобы зажить.

Она издала звук замешательства, затем резко вдохнула, когда он наклонился, чтобы обвести языком ее левую грудь. Ее пристальный взгляд обжигал его своим жаром, когда он дразнил кончиком своего клыка ее набухший сосок.

У Молли перехватило дыхание, она прикусила губу, прежде чем кивнуть.

— Моя сладкая пара, — похвалил он.

Он наполнил рот ее грудью, в то время как его магия сконцентрировалась вокруг другой. Его язык щелкал и теребил сосок в противоположном ритме магии, и вскоре она уже извивалась на кровати под ним, двигая бедрами, чтобы ощутить больше давления его пальцев.

Тепло его магии сгустилось вокруг пальцев, полностью захватив их, когда он начал наполнять ее сначала двумя, затем тремя пальцами. Он слегка изогнул их, отыскивая и находя ту самую текстурированную область на верхней стенке.

Спина Молли выгнулась, ее ноги раздвинулись, в то время как лоно сжалось вокруг него. Ее пальцы зарылись в его волосы, и Аллариону не понадобилось дальнейших подсказок — он вонзил клыки в нежную плоть ее груди, продолжая ласкать языком сосок.

Потекла маленькая струйка крови, и он стал посасывать ее и сосок, яростными тягучими движения, заставлявшими ее стонать и хныкать Ее влагалище снова сжалось вокруг него, второй оргазм захлестнул ее волной.

Он никогда не устанет от ее тела. Его Молли была восхитительна во всех отношениях — не в последнюю очередь из-за того, что она могла испытывать оргазм многократно и почти без перерыва. Богини, он был самым удачливым фэйри на свете, и его долгом и удовольствием было выжать из нее как можно больше, прежде чем получить свое.

Пока он успокаивал языком проколы, а его магия собиралась вокруг них, чтобы убедиться, что кровотечение остановилось, он заменил пальцы членом. Он зашипел сквозь окровавленные клыки, входя внутрь, а отголоски ее оргазма волнами пробегали по ее телу.

Входя все глубже, он неумолимо двигался вперед до тех пор, пока не оказался полностью внутри нее. Окруженный своей Молли, Алларион склонил голову, чтобы завладеть этими пухлыми губами, покрывая ее нежными поцелуями, наслаждаясь блаженством ее тела. Он оставался бы так целый день, если бы мог — погребенный внутри своей пары, целуя ее нежно, пока солнце пересекает небосвод.

Однако из них двоих он был терпеливее.

В конце концов, ее маленькая пятка уперлась ему в поясницу.

— Хоть когда-нибудь сегодня, — поддразнила она его над ухом.

— Тогда позже, — прошептал он в ответ, приподнимаясь на локтях.

Молли рассмеялась, в ее глазах заплясали искорки веселья и утреннего солнца.

Прикусив губу, Молли игриво приподняла брови, сжав вокруг него мышцы. Богини, он был бессилен против нее, когда она делала это.

Он какое-то время сопротивлялся, каким бы храбрым воином-фэйри он ни был, но небольшие покачивания ее бедер и пульсирующая хватка влагалища одержали победу.

Напрягая ягодицы, Алларион задал неспешный ритм. Каждый толчок и отступление были даром, каждый звук, сорвавшийся с ее губ, — благословением. Он брал свою драгоценную пару лениво, жадно, ибо что знал так же уверенно, как знал, что его сердце бьется для нее, что он никогда не пресытится ею. Она была голодом, который невозможно утолить, потребностью, что никогда не притупится.

Поэтому, несмотря на то, что она ткнула его пяткой в спину и прорычала что-то распутное, он не торопился. Он наслаждался. Каждый день она возвращала его к жизни, и ему хотелось смаковать каждое мгновение.



На протяжении всей своей трансформации Алларион ловил себя на горько-сладком желании еще раз поговорить с Максимом. Он скучал по своему другу, и горечь утраты будет ношей, которую Алларион пронесет через все свои дни — но теперь, даже больше того, он чувствовал себя связанным с другом так, как не мог бы быть связан ни с одним другим живым фэйри.

Только Максим знал, что значит иметь человеческую пару. Биение сердца.

И принести это в жертву ради их ребенка…

Его уважение к другу лишь возросло. Зная теперь, что значит иметь азай, чувствуя, насколько глубоки его любовь и преданность к ней, он не знал, смог бы он позволить Молли сделать то, что сделала Эйн. Даже ради спасения их ребенка. Возможно, однажды Алларион познает глубинную радость иметь собственную дочь, которую можно лелеять и защищать, и тогда его взгляд и мнение изменятся, но сейчас он не думал, что есть что-то на этом свете, что он ценил бы больше жизни своей Молли.