Сладкое создание (ЛП) - Вендел С. И. - Страница 75

Когда второй рыцарь снова попытался схватить его, Алларион развязал седельную суму и со всей силы метнул ее в живот врагу. Вторая сумка осталась позади, и груз Белларанда стал легче.

Ветер хлестал по лицам, когда Белларанд нес их прочь, но рыцари все не отставали. До северной границы поместья было еще много миль. Слишком много.

Я смогу, рваным дыханием бросил Белларанд.

Аллариону стоило боли, но он открыл новый путь в их связи, вбросив туда магию, чтобы выковать ее заново. Неловкая, хрупкая, она скрежетала в его разуме, словно тупой нож по кости, но Молли не слышала того, что он сказал Белларанду:

Один всадник легче двух.

Единорог фыркнул, неохотно соглашаясь, и Алларион ощутил его недовольство этим замыслом. Но пусть — недовольство можно было стерпеть. Главное, чтобы Молли была в безопасности. Она была всем.

Им нужен я, а не вы.

Ты не можешь знать этого! возразил Белларанд.

Но он знал. С той же ясностью, с какой когда-то понял, что Молли предназначена ему. С той же уверенностью, с какой выбрал Белларанда из всего табуна, с какой ступил на земли Скарборо и ощутил их своим домом. Он знал — триада пришла за ним. Это он восстал против Амаранты. Это он знал, где скрывается Равенна.

Алларион поклялся Максиму, что доведет все до конца — какой бы ни была цена. И как ее спутник, он имел долг — защитить свою азай.

Позаботься о ней, друг мой.

Выживи сам, проворчал Белларанд. Иначе она сведет всех с ума своей тоской.

Я и не намерен умирать.

Собрав поводья, он быстро обмотал их вокруг запястий Молли, завязав неплотный узел. Она легко могла бы освободиться, но это помешало бы ей соскочить раньше, чем он успеет уйти.

— Что ты делаешь?! — пронзительно закричала она.

Алларион коснулся губами ее щеки — короткий, отчаянный поцелуй.

— Беги изо всех сил и не оборачивайся.

— Алларион, нет!..

Он спрыгнул с Белларанда, на миг повиснув в воздухе, пока единорог с Молли продолжали нестись по дороге. Ее крик, разрывающий ветер, звучал, будто сама боль воплотилась в звук. Но он сделал себя глухим к ее мольбам.

Алларион скользнул по земле, вставая в облаке пыли. Выхватив кинжал с пояса, он развернулся и побежал навстречу триаде, ноги гулко били по дороге.

Пусть идут.

Пусть узнают, что значит бросить вызов Аллариону Мерингору.



— Белларанд! Белларанд, СТОЙ! Нам нужно вернуться!

Слезы текли по щекам Молли, превращаясь в ледяные уколы от ветра, что бил ее в лицо. Она изо всех сил пыталась вырвать руку из кожаного узла поводьев, крутясь и дергая, но сколько бы она ни тянула и ни вертела, единорог не слушал.

Белларанд!

Нет, отвечал он односложно.

Молли кричала и всхлипывала, ярость ее темперамента смешивалась со страхом за своего фэйри.

— Мы должны ему помочь!

Она вновь дернула поводья, но они лишь запутались в гриве Белларанда, развеваясь за ним, как знамена, пока они мчались по просторам.

Ветер бил по лицу, жалил глаза, и поток слез не прекращался. Молли не могла перестать плакать и умолять, но все было напрасно. Даже когда она втыкала пятки в бока единорога, как видела у других наездников, это не останавливало его.

Нет, повторил он, и Молли ощутила легкую грусть в его тоне.

Он не сбавлял скорости, даже на поворотах, так что безопасного места, где можно было бы соскочить, не было. Она не знала, что сделает, когда придется это сделать — свернется, перекатится и побежит туда. Аллариону нужна их помощь, убегать нельзя!

Даже не думай! прогремел Белларанд. Просто держись!

— Мы должны вернуться! — всхлипнула Молли, больше плача, чем говоря.

Но Белларанд продолжал нестись галопом, и не к поместью.

Молли застонала, когда он сорвался с дороги, срезая через луг и взбираясь на холм. Копыта Белларанда разрезали высокую траву, стебли били ее, словно осколки. Она пригнулась, пряча лицо в его гриве. Рядом с ее губами она чувствовала, как его тело дрожит от усилия, а темп его шагов был беспощаден.

Пригнись, приказал он, и Молли подумала, что услышала еще один стук копыт.

Взглянув назад из-под локтя, она заметила еще одного большого единорога, гнедого, с сияющей золотой кирасой на груди.

С сердцем, застрявшим в горле, Молли прижалась к холке Белларанда и дала ему свободу движений.

ПЕйзажи проносились мимо в размытом калейдоскопе цветов, почти неразличимом из-за скорости и слез Молли. Тело ныло от тряски и подпрыгиваний, но она делала все возможное, чтобы двигаться в ритме с единорогом и быть как можно меньше.

Белларанд лавировал между деревьями, перепрыгивал через корни и поваленные стволы, поднимая за собой гнилые обломки. Воздух был ощутимо влажным и прохладным на ее пылающих щеках, и Молли дрожала.

Когда они вырвались из лесной полосы, перед ними открылась другая дорога, шире, с мощеной брусчаткой по бокам. Копыта Белларанда зазвенели на свободном пути, и Молли поняла, где они — дорога на юг, в Дундуран.

Нет, нет, нет!

Нам нужно в Скарборо! — закричала она. Она не знала, что сможет там сделать, только понимала, что это дом — и место, куда пойдет Алларион. Напоенный его магией, он был крепостью. Она и дом могли — она не знала, бросить черепицу, сгнившие доски пола, что угодно, чтобы помочь ему!

Но Белларанд не откликнулся, даже чтобы сказать «нет». Он рванул вперед каждым шагом, быстрее, чем Молли когда-либо видела, чтобы мчалось существо.

Даже другой единорог с фэйри отстали, не в силах поспеть за стремительным галопом Белларанда.

Молли знала, что это бесполезно, но на протяжении миль и часов она пыталась заставить его повернуть назад. Она умоляла, просила, угрожала.

Когда пейзаж стал узнаваемым, она начала волноваться и за Белларанда. Пот смачивал ее руки, где она держалась за него, и его грива слиплась от влаги, с которой стекали капли, пока он мчался. Его черная шерсть переливалась под бледным зимним небом, но сколько бы она ни говорила, сколько ни умоляла, он не останавливался.

Солнце опережало их, опускаясь на запад, пока они мчались на юг. Оно только коснулось линии деревьев, когда они огибали поворот, а Дундуран появился на горизонте.

Белларанд ни на мгновение не сбавил скорости и не остановился, пролетев через северные городские ворота прямо на мостовую. Копыта стучали, искры летели из-под них, пока он мчался во весь опор. Горожане глазели и вскрикивали, кому-то приходилось бросаться в сторону, спасаясь от безумного единорога.

Они пронеслись по городу, все и все расступались — люди, экипажи, телеги — все уступали путь Белларанду Черному.

Когда они промчались через ворота замка, Белларанд издал оглушительный вопль. Он эхом разнесся по двору, вселяя страх в сердца всех, кто его услышал.

С последним рывком он пересек двор и достиг широких лестниц, ведущих к замку. У их подножия он, наконец, резко затормозил, скользя по камню.

Молли соскользнула с него, тело дрожало после часов долгого пути. Колени не выдерживали, и она осела на первую ступень, одна из ее рук все еще была поймана в поводья. Она глупо уставилась на единорога, задыхаясь и дрожа.

Белларанд стоял, расставив ноги и напрягая мускулы, едва держась на ногах. Пена обрамляла его губы, с вывалившегося изо рта языка свисала толстая нить слюны. Грива, слипшаяся от пота, прилипла к шее, и он опустил свою огромную голову — совершенно изможденный.

Она не знала почему, но вид того, как он истощен, дрожит после того, как доставил ее так далеко в безопасное место, вызвал новые слезы. Она думала, что больше плакать не сможет, но все же рыдала за Белларанда.

Вставай.

Это был не его голос и не голос Аллариона — это был ее собственный.

Ты должна встать.

Алларион пожертвовал собой.