История и культура Японии. Выпуск 18. Японоведение на стыках научных дисциплин - Коллектив авторов - Страница 13

Глава 3.. Проблема авторства «Тикусай-моногатари»

А. А. Ясинский

Текст «Тикусай-моногатари» – своего компендиум жанров, пародирующий художественные особенности средневековой литературы. В нем отчетливо выделяются два мотива: низведение любой темы до уровня смешного и превознесение власти сёгуната. Герои сочиняют песни кё:ка, оказываются в нелепых ситуациях, никакая серьезная тема не находит продолжения: буддийская проповедь, исторический экскурс, соображения о сущности поэзии и т. д. сводятся к шутке, отчего становятся неразличимы. С восхваления сёгуна текст начинается и им же заканчивается. Завершающий фрагмент звучат так:

Представляется идеальная картина правления, какую мы можем встретить еще в «Собрании японских и китайских стихов для декламации» («Вакан ро:эйсю:», 1013 г.): «И плеть из рогоза погнила, над нею кружат светляки. И плесень царский канко[31] обрамила, он птиц не тревожит в тиши»[32]. Фраза «и пусть править не правят» отсылает к даосскому принципу недеяния у вэй – правитель не вмешивается в естественный порядок вещей. Автор подчеркивает, что с приходом власти Токугава в стране установились мир и порядок, отчего «люди дверей на замок не запирают».

Процитируем начало «Тикусай-моногатари»:

Перед нами близкая к тексту отсылка к «Осака-моногатари», произведению, также относимому к группе кана-дзо:си, написанному в 1616 г. по мотивам двух осакских кампаний Токугава Иэясу против рода Тоётоми. В нем, как и в других ранних произведениях кана-дзо:си, воспевались «мир и спокойствие поднебесной», тэнка тайхэй, что было не только способом выразить лояльность по отношению к новому правительству Токугава, но и отражением чаяний простых людей: еще в XVI в. многие просители, жаловавшие монастырям колокола, заказывали на них гравировку тэнка тайхэй. В глазах простого народа, испытывавшего тяготы от нескончаемых войн эпохи Сэнгоку, Токугава Иэясу (1543–1616) выглядел избавителем, пресекшим междоусобицы [Ёкота Фуюхико, 2009, с. 15].

Однако детальный анализ «Тикусай-моногатари» позволяет выделить ряд положений, не соответствующих обозначенным выше мотивам.

(1) Во вступлении к рукописному варианту «Тикусай-моногатари» 1623 г., принадлежащем, как можно предположить из содержания, автору основного текста, сказано:

Подчеркнутые нами фрагменты – косвенные цитаты из «Записок от скуки» Камо-но Тё:мэя и к «Исэ-моногатари». Использование этих текстов можно объяснить особенностями японской культуры книгопечатания начала XVII в. «Записки от скуки» и «Исэ-моногатари» были в тот период одними из самых издаваемых текстов[33]; думается, высока вероятность того, что цитаты из них были узнаваемы, отчего и воссоздаваемый ими контекст мог считываться читателями «Тикусай-моногатари».

Слова «подступившись к чернильнице…» отсылают к первому дану «Записок от скуки»: «В скуке, когда, весь день сидя против тушечницы, без какой-либо цели записываешь всякую всячину, что приходит на ум, бывает, что такого напишешь, – с ума можно сойти» [Кэнко-хоси, 1970, с. 45]. Вторая цитата, «И рукопись, и рукава слезами промочу», отсылает к сто седьмому дану «Исэ-моногатари»: «Тоскливо мечтаю, – и в мечтаниях этих “слёз” все полнеет “река”. Один лишь рукав увлажняю, свиданья же нет! В ответ на это, по обычаю, вместо дамы хозяин: ну, и мелко же, если только рукав увлажняешь! Вот, если услышу: тебя самого понесло уж теченьем – поверю…» [Исэ-моногатари, 1979, с. 119–120].

Обращает на себя внимание повторение слова «скука, досуг» в процитированных фрагментах. Автор убеждает читателя, что последующий текст не представляет никакого интереса. Во введении текст «Тикусай-моногатари» назван «смешным», повествующим обо «всем самом неприятном», что разнится с эмоциональным фоном, воссоздаваемым двумя процитированными фрагментами. Как будет показано далее, одна из особенностей «Тикусай-моногатари» состоит в несоответствии того, что было сказано, тому, что хотелось бы сказать автору. Несмотря на присутствие пассажей, которые могут быть интерпретированы как критика установившейся власти сёгуната Токугава, мы не имеем каких-либо свидетельств о преследовании автора «Тикусай-моногатари». Его писательское мастерство состояло в умении скрыть политическое содержание своего текста, создав юмористический контекст или замаскировав критику сёгуната цитатой[34]. Это же применимо и ко введению: автор задействует понятие «скуки», отвлекающее читателя от размышлений о том, что же «неприятное» описано в основном тексте. Стихотворение наталкивает на мысль, что содержание последующего текста печально. Отметим, что речь идет именно о печали, никакого намека на «смех сквозь слезы» здесь не прослеживается. При этом автор снова использует цитату, дабы отвести внимание от буквального смысла фразы.